Нет на свете Свалки Идей, нет Центрального Хранилища, нет Острова Погибших Бестселлеров.
Хорошие идеи рассказов приходят в буквальном смысле ниоткуда, падают прямо на голову с ясного неба: две совершенно отдельные мысли сцепляются вместе, и под солнцем возникает что-то новое. Ваша работа не искать эти идеи, а узнать их, когда они появятся.
Архитектоника и архитектура означают одно и то же на греческом и латыни – зодчество, строительное искусство. Но термин «архитектура» применим к строительству зданий, а также в других случаях, когда речь идет о технике: например, можно сказать «архитектура компьютера» или «архитектура транспортной сети». Что же до греческого слова «архитектоника», то оно закрепилось за конструкцией литературных произведений, став равнозначным термину «композиция». Более подробные определения мы рассмотрим дальше, когда будем говорить о сюжете, сюжетных линиях, сценах, фабуле и тому подобном. Сейчас займемся таким основополагающим моментом, как идея.
С чего начинается любое произведение, хоть огромный роман, хоть короткий рассказ? Разумеется, с идеи, мелькнувшей в голове автора, затем обозначенной парой-тройкой фраз и превратившейся в результате в замысел.
Интригующее это слово – замысел… лежит рядом с умыслом, и веет от него чем-то секретным, загадочным… Правильно веет – ведь никому не известно, откуда и как приходят к нам идеи, замыслы и умыслы. Тайна за семью печатями!
Теолог скажет, что все идеи – от Бога, но с этим трудно согласиться, поскольку есть идеи жуткие – каннибализм, концлагеря, геноцид, насилие; получается, что дьявол – равноправный партнер в процессе потусторонней генерации идей. Марксизм-ленинизм настаивает, что идеи, как и прочие наши мысли, суть отражение объективной действительности, данной нам в ощущениях. Может быть, в этом истина: много лет мы отражали советскую действительность и мыслили на ее счет такое, что она не выдержала и спеклась.
А вот Роджер Пенроуз, один из крупнейших физиков современности, считает, что в Мироздании есть вселенский Банк Идей, откуда они распространяются, подобно квантам, испущенным звездами, и проникают в наши головы. Конечно, не в каждую, а исключительно в головы интеллектуалов. К ним – по чистому недоразумению – принадлежат и писатели.
Тайна, глубокая тайна человеческой психики!
Мы относим к этой таинственной области телепатию, телекинез, ясновидение, предсказание будущего и прочие сомнительные явления. А ведь перед нашими глазами имеется другой, безусловно паранормальный феномен. Уникальная способность – ею на протяжении тысячелетий обладали многие представители человечества, хорошо известные всем, – называется гениальностью. Гениям, трудившимся в сферах наук и искусств, мы обязаны развитием техники и культуры, прогрессом цивилизации. Особенность гениев в том, что им приходят принципиально новые идеи. Как? Неизвестно. Не исключаю, что мы не узнаем об этом никогда.
Что бы ни говорил Стивен Кинг (см. эпиграф), придумать – или уловить из космоса?.. – новую идею очень непросто.
Идеи – птицы вольные, приходят внезапно и являются, по-видимому, не плавным завершением логического процесса мышления, а неким стремительным скачком интуиции.
Это относится к идеям любого свойства, научным, техническим, литературным, музыкальным, идеям художников, актеров, режиссеров – словом, всех творческих людей.
Обратившись к литературе, увидим, что идей в этой области – или, если угодно, тем – ограниченное число, и их высказывали очень неординарные люди, реализовавшие эти идеи в своих произведениях. Для ясности перечислю ряд идей, ставших хрестоматийными и породивших целые литературные направления:
идея темпоральных путешествий и машины времени (Уэллс «Машина времени»);
идея о недоступной области земного шара, где до сих пор обитают динозавры (Конан Дойл «Затерянный мир»);
идея о ребенке, попавшем в младенчестве в джунгли и выращенном волками (Киплинг «Маугли»);
идея о человеке, заключившем договор с дьяволом – стареет его портрет, а сам он остается молодым (Уайльд «Портрет Дориана Грея»);
идея о пустоте в центре Земли и находящемся там населенном мире (Жюль Верн «Путешествие к центру Земли»);
идея о полете на Луну и вообще в космос (Сирано де Бержерак «Государства и империи Луны», «Государства и империи Солнца»);
идея эликсира, преображающего достойного человека в отъявленного злодея (Стивенсон «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»);
идея о человекоподобном существе, собранном из останков мертвецов (Мэри Шелли «Франкенштейн»);
идея о рукотворном летающем острове (Свифт «Путешествия Гулливера»);
идея о законе природы, ограничивающем человеческое познание (Стругацкие «За миллиард лет до конца света»);
идея о «попаданце», человеке, попавшем в прошлое (Твен «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»);
идея о роботах (Чапек «R.U.R»).
Идея «Маугли» породила Тарзана и множество романов и фильмов на сходную тему, идеи «Затерянного мира» и пустотелой Земли также растиражированы в фильмах и фантастической литературе, а что касается роботов, путешествий во времени и в космосе, то количество книг даже нельзя вообразить. В последние 10–12 лет в отечественной фантастике была реанимирована тема янки-«попаданца», и я думаю, что на базе только этой идеи написано три-четыре сотни книг. Собственно, величина шлейфа последователей демонстрирует мощь и живучесть первоначальной идеи и неугасающий интерес к ее воплощению в различных вариантах.
Существуют, однако, идеи вовсе не новые, а древние, как египетские пирамиды, – скажем, идея трагической любви, идея зависти или смесь того и другого.
Успешный человек. Его любит прекрасная женщина. Исходящий злобой завистник пускает в ход клевету, донос или иное подлое средство, дабы навредить счастливцу. Скажете, тривиально? Но это идея «Отелло», «Графа Монте-Кристо» и множества других произведений о любимцах Фортуны, погибших из-за зависти.
Теперь я хочу разъяснить отличие идеи от неплодотворной мысли. Предположим, вы решили написать роман о пиратах. С моей точки зрения, это не идея, а расплывчатая аморфная мысль, не имеющая потенциала развития в сюжет. Попытаемся уточнить и сформулируем идею так: роман о благородном пирате в Карибском море. Опять-таки аморфно, нет толчка для завязывания интриги. И тут вам на память приходит Генри Морган, самый знаменитый морской разбойник и большой негодяй, но при том удачливый флотоводец. О его набегах, искусных уловках, победах на суше и море и захваченной добыче имеется много сведений. И вы решаете написать роман о благородном пирате. В основу сюжета положите эпизоды из жизни Моргана, его боевые операции. Это уже конкретная и полноценная идея. Жаль, что Сабатини ее уже реализовал, написав «Одиссею капитана Блада».
Еще один пример. Вы решили написать роман о поисках клада, но это опять же аморфно. Вы можете уточнять представление о кладе: клад разбойников, клад индийского махараджи, клад пришельцев из космоса, – но, кажется, и это делу не поможет. А теперь представьте, что клад спрятан в предреволюционные времена в одном из двенадцати стульев, и стулья эти разбрелись потом по свету. Героям нужно отыскивать их и взламывать. Какая превосходная идея! Сразу виден путь к приключениям, а значит, к превосходному сюжету.
Хотя мы ничего не можем сказать, как и откуда нисходят к нам идеи, разные варианты их появления ясны. В данном случае я имею в виду не глубинную сущность процесса, не загадочный факт генерации идеи, а предшествующие этому события. Варианты такие:
внешний импульс, внезапный толчок к идее – прочитанное в книге, увиденное по телевизору или в реальной жизни, подслушанное слово, всплывшее воспоминание, рассказанная кем-то история. Вслед за импульсом идея возникает мгновенно и сразу;
импульс недостаточно силен или недостаточно ясен, что-то смутное бродит в голове, ведет к долгим и временами мучительным раздумьям. Случается, что результат этих раздумий равен нулю, но бывает и обратное – они вдруг порождают идею;
идея приходит во сне или в состоянии полусонного транса – вероятно, под действием какого-то неосознанного подсознательного импульса.
Умберто Эко пишет о таких моментах:
«Толчок может быть глухим, импульсивным, подсознательным. Ощущение или воспоминание. Но после этого начинается работа за столом, и надо исходить из возможностей материала».
«Работа за столом» – дело исключительно важное. Вспомните: идея в первый миг озарения часто подобна сну, зыбкой памяти об отлетевших снах, чему-то такому, что еще не осознано, не осмыслено логически. А это значит, что идея может улетучиться, оставив вас страдающим и безутешным. Нужно поймать ее, как драгоценную жар-птицу, в клетку слов, оконтурить и связать словами – это и есть процесс осмысления.
Лучше всего тут же проговорить идею вслух, а потом сесть к столу, записать ее и оценить. Идея, надежно воплощенная в нескольких строчках, станет замыслом.
Еще несколько примеров идей-замыслов, оформленных словесно:
Напишу-ка я историю о любви юноши и девушки из двух знатных семейств, разделенных кровной враждой. Исход будет трагическим, влюбленные погибнут – отчасти из-за людской злобы и зависти, отчасти по недоразумению.
Отчего бы не вообразить искусственный мир в виде гигантского кольца вокруг светила? Его соорудила неведомая раса в древние времена, заселив представителями разных народов. Земной корабль терпит крушение в этом огромном мире, его экипаж вынужден скитаться в поисках помощи.
Предположим, есть у нас крутой боец-полковник лет сорока; предположим, есть мерзавец-бизнесмен – организует в сибирской тайге охоту на людей для западных миллионеров; а теперь представим, что полковник отдыхал в лесах с молодой женой и попался бизнесмену в лапы…
Не сочинить ли роман о старом ученом, продавшем душу дьяволу за возвращение молодости? Но вместе с молодыми годами вернулись и желания юных лет – наш герой стал кутить, волочиться за женщинами, сгубил невинную чистую девушку и кончил плохо.
Бедные молодые супруги накануне Рождества. У жены – роскошные волосы, а все богатство мужа – золотые часы. Он продает их, чтобы сделать жене подарок – дорогой черепаховый гребень; приходит домой и узнает: жена срезала волосы и продала их, чтобы купить ему цепочку к часам.
Что способствует появлению идей? В качестве их источников могут выступать:
собственные размышления, мечты, сны;
контакты с другими людьми, иногда очень мимолетные. Друг, коллега, случайный человек не то чтобы дарит вам идею, но скорее становится чем-то наподобие спускового крючка, импульса, ее порождающего;
сведения, полученные из СМИ: телевидение, радио, газеты, журналы, Интернет;
книги. Если идея автора вызывает восхищение, стоит задуматься: нельзя ли ее использовать как-то иначе?.. сотворить историю с другим сюжетом, подать ее в иной тональности, в ином жанре?.. Вспомним, что на основе идеи о злобном завистнике созданы трагедия «Отелло» и авантюрный роман «Граф Монте-Кристо». Кроме того, при чтении книги может возникнуть своя идея, если этот процесс подтолкнут какие-то слова и фразы;
экстремальные обстоятельства, душевное потрясение, сильные эмоции, как положительные, так и отрицательные. Например, зрелище разбушевавшихся стихий, смертельная опасность или восторг, который внушает полотно или статуя великого художника;
бытовые обстоятельства – к ним можно отнести яблоко, упавшее на голову Ньютона.
Несомненно, у нас появляется тем больше идей, чем больше информации мы воспринимаем. В этом смысле мы находимся в выигрышном положении сравнительно с писателями прошлого: они могли размышлять, читать, общаться с людьми, но круг их внешних впечатлений был ограничен. Кто из них видел губительную волну цунами, что надвигается на берег?.. Или гигантский смертоносный столб, встающий над вулканом, и огненные потоки лавы?.. Или кровопролитные сражения любых эпох, схватку рыцарей, морскую битву, танковую атаку?.. Что до нас, то мы все это лицезрели неоднократно, так как имеем телевидение, фильмы, а теперь еще и Интернет.
Поток информации, что льется с «экрана», огромен, он дарит нам потрясающие зрелища: виды Луны и Марса, взгляд на Землю из космоса, пейзажи морских глубин, джунглей Амазонки, гор Тибета, ледяных пустынь и оживленных мегаполисов. Нам практически доступны любые интересные места, мы можем увидеть любой крупный город Земли, любых животных, любые архитектурные сооружения, все чудеса света плюс происходящие в нем катаклизмы. Это колоссально обогащает, позволяет размышлять на самые разные темы, а чем больше мы размышляем, тем больше рождается идей.
Но что же делать, если идей все-таки нет – и, соответственно, нет замыслов? Напомню анекдот об иностранце, восхищенном английским газоном и желающем узнать секрет его красоты. А хозяин-британец ему говорит: все, мол, просто – стригите и сейте, сейте и стригите. И так двести лет. Вы тоже сейте и стригите: работайте, путешествуйте, слушайте, смотрите, читайте книги – и думайте. И так – лет двадцать. Глядишь, и взойдет на вашем газоне прекрасная зеленая трава.