— Ты должен стать охотником, или ты будешь бесполезен даже для своей девушки. — Улыбка Эндрю была хищной, и Клэр вжалась во влажную, покрытую плесенью кирпичную стену. — Мирные времена закончены. Это война, не похожая ни на какую другую.

— В которой нам нужны союзники, — возразил Лиэм, сдерживаясь, чтобы не нанести удар. Он знал, что нападение на родителя или любого другого члена гнезда стоило бы им обоим жизни.

— Союзники, а не потребители, — парировал Эндрю, отвернувшись от Клэр к членам гнезда. — Я — ваш родитель, — напомнил он им. — Я прожил больше, чем любой из вас, включая Лиз, и знаю, с чем мы столкнулись. И еще я знаю, что не стоит ждать от людей ничего, кроме предательства.

Он взглянул на Лиэма через плечо:

— Ты похоронил свой здравый смысл в деревне Сенека, Лиэм Кадоган.

— Времена изменились, Эндрю, — повторил Лиэм.

— Ты это уже говорил, слабый аргумент. — Пристальный взгляд Эндрю задержался на заместителе. — Мы хорошо работали вместе. Я буду скучать по тебе.

— Ты не должен делать этого, — сказал Лиэм, хотя он понятия не имел, чем являлось «это».

— Теперь мы оставим вас, — объявил Эндрю. — Как только мы покинем туннели, люди, которых я нанял, положат кресты и причастные облатки у каждого выхода. Ты не сможешь уйти, Лиэм, и останешься здесь с ней. — Эндрю поднял палец. — Если ты отправишь ее одну, мы будем ждать. А если ты изменишь ее, я лично посажу ее на кол.

Другие вампиры тревожно зашевелились, глядя друг на друга и на своего родителя. Худой как жердь Сэнгуин, который когда-то был готом, пытался поймать его взгляд. Он был одним из сторонником Лиэма, полагая, что гнездо нуждается в силе Палаты Феникса. Однако Лиэм не подал виду, что заметил его. Если бы он сделал это, Сэнгуин тоже пострадал бы.

— Вы только что сказали, что никогда не причините вреда другому вампиру, — встрепенулась Клэр.

Собратья Лиэма уставились на нее, пораженные ее безрассудством. Кажется, она хотела покончить со всем этим и умереть прямо сейчас.

— Времена изменились, — сказал Эндрю не ей, а Лиэму. — Даже вампир не выдержит без кормления больше недели.

Он протянул руку Лиз. Та ревниво взяла ее и впилась взглядом в Клэр. Лиэм видел ненависть в этом взгляде: он много раз отвергал Лиз и вместо нее выбрал для любви презренную смертную. Эндрю тоже нравилась Клэр. Возможно, он даже хотел ее.

— Вы дождетесь своей жажды крови, Лиэм. Я не сомневаюсь в этом, — продолжал Эндрю.

— Палата Феникса придет за вами, — сказала Клэр, пытаясь освободиться.

Эндрю повернул голову, неспешно подошел к ней и прижался всем телом. Это было сексуально и подавляюще. Лиэм стиснул зубы, пытаясь заставить себя не реагировать, — он не мог выиграть в этом раунде.

— Ты знаешь, я могу причинить тебе ужасную боль, не убивая, — медленно произнес Эндрю, покачивая бедрами. — Я могу искалечить тебя, изуродовать и заставить просить о смерти.

— Да, есть чем похвастаться, — ответила Клэр.

Ее голос дрожал. Она вздохнула и замолчала, стиснув зубы.

Лиэм боялся, что она плюнет Эндрю в лицо. Что бы он тогда с ней сделал? Перерезал горло? Выколол глаза? Вместо этого, Эндрю положил руку ей на грудь. Она вскрикнула и заморгала. Тогда он, усмехаясь, отпустил ее.

— Наешься до отвала, Лиэм, и попрощайся со своими мечтами. Когда мы снова встретимся, ты наконец действительно будешь одним из нас.

Закипая, Лиэм смотрел, как Эндрю взял Лиз за руку и ушел в темноту. Поодиночке и парами за ними последовали другие. Сэнгуин задержался.

«Я пойду за помощью», — сказал он одними губами.

Лиэм не отреагировал.

А потом они остались одни.

Факелы моргнули, но продолжили гореть, когда он несколькими рывками освободился от цепей. Куски кирпича посыпались на пол и в бассейн со стоячей водой. Лиэм разобрал кандалы и бросил их. Бегавшие вокруг крысы пискнули и убежали.

— Эндрю приковал меня для драматического эффекта, — объяснил он. — Или чтобы оскорбить.

— Я и не думала, что они тебя удержат, — ответила Клэр, глядя на свои цепи.

Он просунул палец между ее запястьем и наручником и легко согнул его. Быстро расправившись с ее оковами, он добрался до нее, и она упала ему прямо в руки. Нежное и гибкое тело Клэр плавило его, и он чувствовал пряный запах ее крови. Она была теплой, как все живые, пульс бился в ложбинке у шеи.

— Мне жаль, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Ты сказал не приезжать к тебе, потому что это небезопасно. Но я получила записку. В ней говорилось, что ты встретишь меня под Готик-бридж. Там меня уже ждали.

— Записку? — переспросил Лиэм. — Кто ее передал?

— Вампир на нашей явочной квартире. Ее зовут Жизель. Она присоединилась к нам шесть месяцев назад.

Лиэм встревожился. В веллингтонском гнезде не было никого по имени Жизель. Значит, Эндрю вышел наружу, чтобы нанять для работы новичка. Его мучил вопрос, знала ли Лиз о ней. Хотя и у Лиз, и у Эндрю были другие любовники, они хорошо относились друг к другу.

— Жизель, должно быть, подсадная утка. Осведомитель Эндрю в Палате Феникса. — Он мягко отстранил ее. — Как руководство ваших Одаренных могло не знать об этом?

— Может, они и знают, — произнесла Клэр с надеждой. — Может, меня сопровождали и они готовятся к атаке.

— Разве Эндрю об этом не известно? Получается, он устроил бы бойню прямо в гнезде, — рискнул предположить Лиэм. — Но зачем?

Прежде чем Клэр успела что-то ответить, Лиэм начал шагать по туннелю.

— Если он объединился с кем-то более сильным, кто мог бы уничтожить Палату Феникса, кто хотел бы уничтожить Феникс… — Он застыл на месте. — Иисус, Иосиф и Мария, — пробормотал он. Его озарила тревожная мысль. — Силы тьмы? Палата Крови? — Он закрыл глаза от отвращения, не желая предположить, что Эндрю сделает такое. Вампиры были Сверхъестественными, но не злыми.

— Это могло бы быть настоящей причиной того, что он бросил нас здесь, — чтобы избавиться от меня и чтобы я не рассказал другим. Он может предположить, что я знаю или узнаю, потому что я говорил с лидерами вашего Дома.

— Нам надо убираться отсюда, — сказала Клэр.

Она сжала его руки и огляделась.

— Эй? — позвала она. — Кто-нибудь меня слышит?

— Одаренные могут читать твои мысли? — поинтересовался Лиэм.

Клэр кивнула:

— Некоторые могут.

Она закусила губу и заглянула ему в лицо:

— Что, если они правда придут и станут бороться с Эндрю, чтобы попытаться нас спасти? Они могут победить его?

«Пусть придут, тогда посмотрим», — подумал он. Потом взглянул на нее и ощутил стыд: он должен был защитить ее любой ценой.

Эндрю прав. Несмотря на то, через что они прошли вместе, он и Эндрю покончили со всем. Лиэм больше не являлся частью веллингтонского гнезда. Он был отступником, как Жан-Марк де Девро, Одаренный, лидер Палаты Феникса. Он так же столкнулся с другими представителями своего вида и отрекся от них, чтобы защитить своих близких.

Лиэм стянул с Клэр мокрый плащ, высвобождая ее руки из пропитанных влагой рукавов. Потом снял свою черную кожаную куртку и накинул ей на плечи. Обнимая любимую, он подвел ее к факелам.

— Тебе надо согреться, — сказал он. — Ты замерзаешь. Это отбирает твою силу.

Запах ее страха усилился.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она.

— Наверху идет война. Возможно нападение на моих союзников, — сказал Лиэм, а сам подумал: «Это чудо, что она здесь и все еще жива. Наверное, они следовали за ней».

— Мы скоро уйдем отсюда, — продолжил он вслух.

— Хммм… — недоверчиво протянула Клэр, кутаясь в его куртку.

Понимала ли она, что отдаляется от него?

Лиэм растирал ее руки и спину, стараясь согреть. Верх ее водолазки оставался влажным, как и джинсы у щиколоток. Остальное было относительно сухим.

Они обнимали друг друга тихо, напряженно и неловко. Он реагировал на каждый звук — потрескивание факелов, стремительное движение крыс, ее дыхание и пульс. Она была очень напугана.

Лиэм вытащил один факел из его держателя на стене и вручил Клэр. Сам взял в руки другой.

— Мы должны найти то, что может гореть, — сказал он ей. — Надо сохранить огонь.

Он не говорил ей, что его прабабушку Абигайл сожгли как ведьму. Никто не знал об этом. Давно, в день их свадьбы с Мойрой, он хотел ей рассказать, но боялся, что она отвернется от него. После его изменения он не знал, существовали ли настоящие ведьмы — те, кого называли Одаренными. Именно Эндрю рассказал ему о них. Нью-Йорк был нейтральной зоной, где Одаренным не разрешалось жить и применять свое волшебство. Но Палата Феникса подошла совсем близко, что было неплохо, несмотря на все проблемы.

Клэр находилась рядом, когда он начал поиски. Пол туннеля был гладким и мшистым. Однако ничего горючего найти не удалось. Смогут ли знакомые туннели вывести их отсюда в роскошную жизнь? Лиэм ощущал потерю, ему было горько.

Время шло, он начал испытывать чувство голода. Клэр, наверное, тоже была голодна. Факелы уменьшились до огрызков футом в длину. Он мог видеть в темноте, но ей это не удастся. Когда факелы догорят, будет совсем плохо…

Они дошли до т-образного пересечения туннелей, и Лиэм учуял маршрут, который гнездо использовало для выхода. Крыса пробежала по носку его ботинка, и у него мелькнула мысль поймать ее. Он мог бы улучить момент, отойти подальше от Клэр, найти крысу или двух и выпить их. Голод начинал управлять мыслями, но он бы умер, если бы она увидела, как он это делает.

«Мне нельзя становиться слишком голодным», — с тревогой думал Лиэм.

В конце туннеля была запертая металлическая дверь. Он чувствовал барьеры святынь — причастных облаток и крестов с другой стороны. По причинам, неизвестным даже Эндрю, христианские символы удерживали вампиров, хотя они не были злом в традиционном христианском смысле.

— Ты можешь ее открыть? — спросила Клэр с надеждой.

— Сначала я хочу проверить, — ответил Лиэм.

Он хотел разрушить дверь и разобраться со всеми, кто мог оказаться по ту сторону. Пока еще есть силы.

Лиэм повернул голову и увидел чернеющее отверстие — маленькую комнатку с грудой кожи возле стены. Войдя туда, он почувствовал запах Сэнгуина, Джека и Дайан, своих союзников. Затем, приглядевшись, понял, что груда кожи была тремя куртками. Они бросили их для него на выходе. И для нее.

Он… И у него все еще теплилась надежда.

Лиэм привел Клэр в комнату и показал куртки.

— Это одежда моих союзников. Я хочу, чтобы ты отдохнула здесь. Сохраняй тепло. А я хочу кое-что посмотреть, — сказал он.

— Не оставляй меня, — попросила она, протягивая к нему руку.

— Я скоро вернусь, — пообещал Лиэм, пожав ее. — Если понадобится сжечь куртки, жги.

Клэр облизнула губы и кивнула, наблюдая за ним.

Лиэм вернулся обратно в туннель и начал исследовать дверь. Вдруг чей-то голос шепотом произнес в его голове: Нет.

— Что? — спросил он громко, полуобернувшись. — Клэр?

Но он знал, что это не она звала его.

Лиэм положил руку на дверь. Барьеры с другой стороны двери покалывали его ладонь.

Вернись к ней. Будь с ней.

Он резко убрал руку и отступил назад. Что, черт возьми, происходит?

Хмурясь, он прошептал:

— Кто вы? Где вы?

Должно быть, это ее Одаренные соседи по дому. Значит, помощь уже в пути.

Ответа не было. Лиэм остановился, подняв голову и прислушиваясь, но больше ничего не услышал.

Он присел и провел рукой по нижнему краю двери. Его пальцы ужалило.

— Клэр! Я что-то услышал. Точнее, кого-то, — позвал он ее. — Голос в моей голове.

Лиэм вернулся в небольшую комнату и застал ее за расстегиванием молнии на джинсах. Ее лицо было серьезным, щеки пылали. Пристальный взгляд Лиэма скользнул по округлости ее бедер к крошечному кусочку ткани, прикрывающей самое сокровенное, когда она стянула джинсы по бедрам, вниз к коленям.

Ее глаза блестели от эмоций, когда она сняла его куртку с плеч и позволила ей мягко упасть на землю. Глядя на него, Клэр потянула край своего красного свитера.

— Возможно, это тот же голос, который я услышала и который сказал мне заняться с тобой любовью, — прошептала она и сняла свой свитер.

— Нет, слишком холодно, — рванулся к ней Лиэм.

Он хотел лишь обнять, согреть ее, но не смог удержаться от поцелуя. Его клыки были намного меньше, чем у любого другого вампира из всех, кого он знал. Он осторожно скользнул языком в ее рот и ощутил ее сладкий вкус. Они медленно сползли на пол, на куртки, оставленные его товарищами. Он жадно целовал ее, гладя спину, когда она подняла руки к застежке бюстгальтера и расстегнула ее, обнажив нежную грудь.

Лиэм чувствовал каждой частичкой своего существа, что им было предназначено заняться любовью и что это было лучшее, что они могли сделать для своего спасения.

Чтобы сказать до свидания, — произнес голос.

— Нет! — отрывисто шептал он.

Когда правая рука Лиэма обхватила ее грудь и он дотронулся большим пальцем до одного тугого соска, а затем до другого, Клэр застонала. Ее джинсы сползли до колен. Он стремительно ворвался под ее тонкие трусики и сдвинул их в сторону, лаская ее, пробегая пальцем по клитору — нежным губам, блестящим и розовым.

Он запустил в нее палец, чувствуя влажность и теплоту, желание быть там.

И вдруг он почувствовал, что желает ее так, как мог желать только вампир, жаждущий человеческой плоти. Он запаниковал и попытался отстраниться, но она крепко обнимала его, поскольку его палец оставался в ней. Тело Лиэма реагировало тяжелой пульсацией, как и его клыки, желавшие погрузиться в ее вены. Клэр была в опасности.

Часть его ума подавала сигнал, что она расстегнула молнию на его брюках и запустила руку внутрь. Ее пальцы задели член, потом обхватили его. Он стонал, как животное, шипел и корчился.

— Уходи от меня! — умолял он. — Клэр, беги!

Она, казалось, ничего не слышала и двигала своей рукой вверх и вниз, целуя его губы, уголок рта, ямочку на его щеке.