— Похоже, вы специально охотитесь за неприятностями. Я ведь просил вас не покидать мой дом, но вы ухитрились не только нарушить наш уговор, но ввязались в поединок с капитаном и нажили себе смертельного врага. Кстати, почему вы его не убили?

— Воспитание помешало. Я не привык резать людей мечами.

Спейс, до этого расхаживавший по своей просторной гостиной, будто маятник, заставляя меня следовать за ним взглядом, теперь остановился напротив диванчика, на котором я сидел, упер руки в бока и уставился на меня так, словно увидел впервые.

— Однако вы неплохо справились с лучшим фехтовальщиком лорда Грегориана.

— Я не знал, что он лучший фехтовальщик. Если бы знал, то убил бы меня он. А кто такой лорд Грегориан?

— Владелец замка, во дворе которого вы упражнялись в фехтовании. Ему принадлежат все окрестные земли. Он здешний наместник, единовластно распоряжающийся жизнями своих подданных.

— Вы это серьезно?

— Вполне.

— Вы хотите сказать, что феодальные устои, давным-давно забытые на Земле, в этом мире возродились настолько, что люди не только режут друг друга мечами, но и позволяют кому-то распоряжаться собственными жизнями? Как это стало возможным? Почему не вмешивается федеральное правительство, почему, наконец, вы сами не принимаете никаких мер? Или в ваши обязанности не входит ничего другого, кроме простого наблюдения?

— Именно так. Более того, мне строжайше запрещено вмешиваться во все, что здесь происходит.

— Почему?

— Хороший вопрос! Я сам задавал его не один раз. Может быть, к этому имеет отношение Багровая планета, на которой вам посчастливилось побывать.

Теперь уже я не выдержал и, вскочив на ноги, остановился напротив Спейса, сверля его взглядом.

— Каким образом может иметь отношение к тому, что происходит в этом мире, планета, до которой не может долететь ни один звездолет?

— Самое прямое. Раз уж в нашей вселенной появились деймы, они тихо и незаметно начнут вмешиваться во все наши дела, все переиначивая на свой лад.

— И каким же образом они могут осуществлять подобное вмешательство? Ведь вы сказали, что деймы не способны существовать в нашем мире в материальной форме?

— Она им не нужна. Вполне достаточно посредников.

— Вы хотите сказать, что им удается найти достаточное количество негодяев, согласных действовать против интересов собственной расы?

— Большинство посредников даже не подозревает об этом! Просто у кого-нибудь из них возникает мысль, неожиданное желание совершить какой-нибудь странный поступок. Например, броситься на капитана О-Нила, при этом субъект полностью убежден, что это его собственное желание и никто не контролирует его волю. Разумеется, для того, чтобы это стало возможным, нужна предварительная обработка. Человек должен, к примеру, побывать на Багровой планете или принять какое-нибудь вещество, побывавшее в руках деймов.

Только теперь до меня начало доходить, что имел в виду Спейс. И мое возмущение постепенно перешло в ужас. Невольно пошатнувшись, я вновь опустился на свой диван. Слишком много логики и правды заключалось в его словах, слишком велика была вероятность того, что Спейс может оказаться прав.

— Успокойтесь. На вас лица нет. Любые известия следует принимать спокойно. Сначала я именно так и подумал. Решил, что вы стали одним из посредников. Но с вами у деймов что-то не получилось. Существует несколько способов выявить человека, попавшего под влияние деймов. Например, вот это яйцо... Возьмите его в руки, не бойтесь, в нем уже нет яда.

Я молча повиновался. Яйцо было тяжелым и холодным. Сквозь полупрозрачную оболочку просвечивало что-то темное.

— Видите, оно не светится! А в руках настоящего посредника такое яйцо начинает светиться. Есть и другие способы. Самый верный из них — это ваш поединок с капитаном. Никогда один посредник не станет убивать другого. А вас хотели убить. Уж настолько-то я разбираюсь в фехтовании.

— Вы хотите сказать, что капитан...

— Я давно знаю, что он принадлежит деймам.

— Но ведь я не воспользовался представившимся мне случаем и не убил его! Не значит ли это...

— Зато он хотел вас убить, этого вполне достаточно. Если бы не мое вмешательство, он бы с вами покончил.

— По-моему, вы не слишком-то вмешивались. И уж, во всяком случае, не спешили!

— Вмешательство не обязательно должно быть явным. А вскоре я понял, что вы не нуждаетесь в моей помощи. Ваша реакция намного превосходила реакцию капитана, хотя его стремительность превосходит возможности обычного человека в несколько раз. Есть над чем задуматься, не правда ли?

— Мне кажется, здесь все дело в энергане. На Багровой планете я выпил сок местного растения. Именно поэтому я так испугался, когда вы сказали, что посредником становится тот, кто принял вещество, побывавшее у деймов. Растения, содержащие энерган, они выращивают на своих плантациях.

— Ты не рассказывал мне об этом.

— Что тут рассказывать? Энерганом называют сок растения, которое рабы выращивают на Багровой планете для Джины. В этом соке содержится огромный запас энергии, и прикасаться к нему рабам запрещено под страхом смерти. Но меня... Только сейчас начинаю понимать, для чего ей понадобилось угостить меня этим соком.

— Да. Ей был нужен еще один посредник. Это бесспорно. И она пыталась его заполучить. Но что-то не сработало. Возможно, твой мозг обладает природным иммунитетом к постороннему воздействию, возможно, сыграл роль какой-то другой фактор. Как только деймы поняли, что не смогут тобой управлять, ты стал представлять для них определенную угрозу, и их решение казнить тебя выглядит вполне естественно. Если они узнают, что ты уцелел, я не дам за твою жизнь и ломаного гроша. Теперь ты вдвойне опасен для них. Ты знаешь тайну их планеты и можешь ее отыскать. Ты знаешь, каким способом они вербуют посредников, и кроме этого ты сумел беспрепятственно пройти по их пространственной дороге. Теперь тебе остается только повесить на грудь табличку «Я тот, кого вы ищете».

— При чем здесь табличка?!

— При том, что ты уже сделал это! Неужели ты думаешь, что твоя победа в поединке с капитаном лорда Грегориана останется незамеченной?

Доводы Спейса показались мне весьма серьезными, и я дал себе слово впредь быть осторожнее.

Самострел я обнаружил на второй день после отъезда Спейса. Раз в неделю Спейс регулярно отправлялся в поездку по своим посольским делам, и, надо признаться, я с нетерпением ждал, когда вновь останусь один. Осторожность осторожностью, но постоянное сидение взаперти не входило в мои планы.

Я нашел на углу площади симпатичный трактирчик, а после того как Спейс, используя свои дипломатические каналы, конвертировал валюту с моей кредитной земной карты на местные шилонги, я мог позволить себе просидеть здесь до самого вечера. Я не любил выпивку, да и местное кисловатое пиво пришлось мне не по вкусу. Но с этим можно было мириться, потому что из окна трактира хорошо просматривалась вся площадь перед крепостью, и меня не оставляла надежда на то, что рано или поздно мне вновь удастся увидеть девушку, спасшую мне жизнь во время смертоносного града.

Однако день, которого я ждал так долго, не принес результата. По площади мимо окна проходили самые разные люди. В своих ярких камзолах важно шествовали взад и вперед слуги лорда Грегориана, встречались купцы и ремесленники, старавшиеся прошмыгнуть через площадь как можно быстрее, вот только женщин не было видно.

Я ни на минуту не мог забыть ее странного лица, золотисто-желтых птичьих глаз и прозрачного облака волос. Она была красива совершенно особенной, неземной красотой — но дело не только в этом. Я не мог себе простить, что так бездарно позволил ей уйти в тот раз, не узнав даже ее имени, и проклинал Спейса за его несвоевременное вмешательство. Я не терял надежду встретить ее. В этом крошечном средневековом городке было не так уж много жителей. Но этот день не принес ничего нового. Если не считать того, что сидя без дела целый день в трактире, не зная никого из его завсегдатаев, я наслушался пустых разговоров, насмотрелся на грубые лица крестьян, торговцев и стражников, использовавших этот трактир как своеобразную нейтральную территорию, где каждый мог расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Не знаю, откуда исходило это ощущение, но по раскрепощенному поведению людей было ясно, что здесь, в отличие от двора замка, им ничего не угрожало.

Сидя за кружкой кислого пива, я ни на минуту не переставал строить совершенно беспочвенные планы по поводу того, как добраться из Шаранкара до столицы Федерации. Без помощи Спейса мне это ни за что не удастся, а он велел ждать, пока подвернется удобный случай. Ждать нужно было год, а возможно, и все десять лет — Спейс этого не знал и ничего толком не обещал. Мало того, он даже собрался отправить меня в какой-то монастырь, но потом, кажется, забыл об этом. Непонятно, почему я до такой степени полагался на этого человека. Наверное, оттого, что до сих пор его прогнозы оправдывались и он относился ко мне с искренним участием, не раз доказывая свое доброе отношение.

Итак, я просидел в трактире до того момента, когда на площади зажгли газовые фонари, завсегдатаи разошлись, а трактирщик второй раз вытер мой и без того безукоризненно чистый стол, давая понять, что мне пора убираться.

В Шаранкаре рано ложились спать и рано вставали. Я с трудом привыкал к новому для себя распорядку. Тяжело просыпался по утрам и долго не мог заснуть. Очевидно, именно поэтому я не сразу вернулся в дом Спейса, а решил немного побродить по улицам Шаранкара. Скорее всего, причиной этой неосторожной прогулки по незнакомому городу была все та же несбыточная надежда встретить свою таинственную знакомую.

Я бродил по центру часа два, до тех пор, пока улицы не опустели и со стены не стала доноситься перекличка ночной стражи. Вскоре из ворот замка выйдут ночные патрули, и, чтобы не влипнуть в новую историю, мне поневоле пришлось вернуться к дому Спейса.

Я был трезв как стеклышко и, отперев огромным медным ключом входную дверь спейсовского обиталища, я оказался в просторном холле, в конце которого, с левой стороны, находилась дверь моей комнаты.

Газовый светильник над входной дверью едва тлел красноватым тщедушным пламенем, и, возможно, именно это обстоятельство спасло мне жизнь.

Подойдя к двери в свою комнату, я уж совсем было протянул руку, чтобы ее открыть, когда заметил на филенке странное световое пятнышко, едва выделявшееся в полумраке. Будь освещение в холле поярче, я вообще не смог бы его увидеть. Но теперь я его заметил и, пожалуй, не придав этому особого значения, все-таки открыл бы дверь, если бы пятнышко при моем приближении не исчезло бесследно. Это заинтересовало меня настолько, что я предпринял своеобразное исследование, то отдаляясь от двери, то приближаясь к ней вновь. Пятнышко исправно появлялось, когда я удалялся, и исчезало вновь, стоило лишь мне приблизиться к двери на расстояние метра.

В конце концов, используя коврик у входной двери в качестве источника пыли, мне удалось установить, откуда именно исходил этот едва заметный красноватый луч света.

Он был похож на луч слабого лазера, какие обычно используют в системах оптического наведения на цель. Пылинки, попадая в зону его действия, вспыхивали хорошо заметными красными огоньками.

Периодически встряхивая коврик и стараясь не задевать луч, я продвинулся от своей двери до противоположной глухой стены. Здесь не было ни шкафов, ни дверей, ни какой-нибудь щели. Казалось, луч исходил из глубины глухой каменной стены. Это обстоятельство почему-то меня разозлило. Мало того, что на мою дверь какой-то ненормальный навел луч лазера, он еще и сумел замаскировать его источник в каменной кладке, там, где добраться до него было весьма проблематично. Решив не сдаваться и довести начатое исследование до конца, я нашел в кладовке у Спейса подходящий инструмент, что-то вроде короткой кирки. Вооружившись еще и тяжелым молотком, я приступил к разрушению капитальной стены жилища своего хозяина. Однако после первого же удара кирка ушла в стену, как в масло. Оказалось, что источник луча прикрывала некая имитация, похожая на лист картона и так точно передающая фактуру стены, что отличить ее от настоящей штукатурки с первого взгляда было невозможно.

Расчистив в стене квадрат, примерно полметра на полметра, я смог заглянуть внутрь ниши, уходившей в глубь стены не меньше чем на метр. Дом Спейса был построен впритык к городской крепостной стене, и, видимо, из экономии материала, строители использовали часть этой стены как стену жилища. Это обстоятельство и объясняло ее непомерную толщину, а также и то, почему именно здесь появилась ниша. С противоположной стороны городской стены можно было вести любые работы, не привлекая к себе внимание городских патрулей. Правда, по самой стене ходила стража, и это означало, что солдаты, по какой-то причине, предпочли не замечать неведомых «строителей».

В глубине открывшегося передо мной отверстия стоял, опираясь на короткую треногу, боевой арбалет со стальным набором плоских пружин и короткой стрелой, заканчивавшейся широким и острым, как бритва, наконечником. Это было вполне современное оружие, оснащенное лазером и автоматическим спуском. Когда я представил мой череп, после того как затылочную кость пробила бы тяжелая стальная стрела, мне стало нехорошо. Переждав, когда пройдет приступ дурноты, я с удвоенной осторожностью продолжил свои исследования.

Нужно было установить, почему не произошел выстрел. Я пересекал луч не один раз, еще до того как обратил на него внимание.

Вскоре мне удалось обнаружить тонкую, как волос, проволочку, протянутую от спускового механизма к моей двери. Она была углублена в стену и спрятана под паркетом, так что мне пришлось порядком изуродовать прихожую, прежде чем я очистил все детали этого адского приспособления и установил принцип его действия.

Спусковой механизм срабатывал лишь в том случае, если кто-то одновременно пересекал луч и, открыв дверь, разрывал проволоку.

Тот, кто поставил здесь смертоносное приспособление, учел все: арбалет не должен был обнаружить свое присутствие из-за случайного посетителя. Он срабатывал лишь в том случае, если открывалась дверь моей комнаты. Причем открывший ее человек должен был стоять на линии прицела. Именно это обстоятельство и контролировал луч лазера. Если бы свет в прихожей горел поярче, я бы не заметил светового пятна на двери и открыл ее. В этом случае меня бы уже не спасла никакая реакция.

Но больше всего меня удивила даже не изощренность подобного приспособления, а то, каким образом его удалось установить внутри капитальной каменной кладки. Ниша в стене была вырезана недавно и каким-то очень мощным, неизвестным мне инструментом, это не вызывало сомнения. Создавалось впечатление, что камень на внутренней поверхности ниши оплавлен плазменным резаком, однако этот громоздкий механизм невозможно незаметно протащить в дом и уж тем более установить снаружи, не привлекая внимания случайных прохожих. Проделали эту работу в наше отсутствие. Но вчера здесь не было никакого арбалета. (В противном случае я бы уже покинул мир живых.) Устройство установили в течение одного дня и той части ночи, пока я бродил по городу.

Возможно, где-то совсем рядом, в соседнем здании, например, притаились те, кто пристроил здесь адскую машину. Они ждут уже довольно долго и, возможно, начинают терять терпение оттого, что жертва до сих пор не попала в ловушку.

Вскоре им захочется выяснить, что здесь происходит. Мне следовало подготовиться к приходу нежданных гостей, вооруженных отнюдь не примитивными мечами...