Кислородокопатель установили, и он тут же начал работать. Семена с черенками поделили между башнями. Гости степенно попрощались, милостиво допустили до себя толпу и даже позволили задавать вопросы. Улыбались с печалью во взоре. Было много вопросов, порой даже звучали ответы, но — увы! — без дальнейших откровений.

Марсианцы-изгнанники проводили глазами полет серфингового шаттла до зависшей над башнями космоматки.

Одну секунду корабль был на месте, в другую его не стало: унесся по Реальной колее.

— Я рада, что никто не додумался ляпнуть про танзанит, — сказала Вуки. — В далеком будущем он наверняка еще больше ценится.

— Нет. Настоящий ресурс — это мы, — мотнула головой Ноэль. Она выглядела на редкость серьезной.

Лишь уже юркнув под одеяло той ночью, комендант сообразила, до чего оказалась права. Ангул-сотор-арет-била Билан со своей командой пересек все эти миллионы световых лет и веков, чтобы помочь крошечной фарсидской колонии лишь оттого — и Ноэль сразу распознала здесь одну из головоломных истин неразрывной нити существования, — что в случае неудачи, в случае гибели поселения — не будет ни Ангул-сотор-арет-била Билана, ни надежды, ни будущего.

Расчувствовавшись от собственной прозорливости, она вылезла из одинокой постели. Уставилась в узкую бойницу окна. Там, на улице, расстилалась панорама — молча, будто выжидая чего-то.

— Мы самый главный ресурс, — напомнила Ноэль самой себе.