Рассветало. Где-то за громадой серых безликих зданий показалась светлая полоса утра. Но еще не достигла нашей улицы. На фоне неба серые дома казались призрачными.

Мы прошагали три квартала, прежде чем увидели свободное такси. Пока Берта Кул запихивала свою массу внутрь, я попросил водителя довезти нас до ближайшего места, где может быть телефонная книга. Он хотел ехать на почтамт, но Берта Кул заметила ночной ресторан.

– Отодвинь стеклянную перегородку, дорогой. Я хочу сказать кое-что этому сукиному сыну.

Я сделал, что она просила.

– Куда, черт возьми, ты едешь? Поверни к ресторану. Когда я говорю, что мне нужен ближайший телефон, я имею в виду именно ближайший телефон.

Таксист пробормотал в ответ, что не так просто сделать разворот, но подъехал к ресторану.

– Посмотри по профессиям. Найди Холомана – врача. И помни, что простой такси стоит денег, так что не торчи там вечность.

– Думаю, он не частнопрактикующий врач. Мне придется обзвонить больницы. Понадобятся монетки.

Она вздохнула, наскребла в сумке четыре монеты и сказала:

– Ради бога, Дональд, действуй побыстрей. Я не могу записать это как накладные расходы. Приходится тратить собственные средствами. А даст ли это эффект – не знаю.

Я взял монетки и пошел в ресторан. Начал звонить по больницам. На второй звонок взявшая трубку девушка сообщила, что у них есть ординатор по имени Арчи Холоман. Поблагодарив ее, я повесил трубку и велел недовольному таксисту везти нас в эту больницу.

Больница была недалеко. И мы быстро доехали.

– Может быть, он сейчас не дежурит? – предположила миссис Кул. – Тогда возьми его домашний адрес. Я подожду здесь.

Я взбежал по мраморной лестнице и вошел в больницу. Быстро светало. В отличие от свежего запаха утра на улице, атмосфера внутри казалась насыщенной миазмами болезней и смертей.

Из-за перегородки на меня смотрела дежурная медсестра. Лицо ее казалось белесым от дневного света, проникавшего через окно, и отблеска электрической лампы.

– Есть у вас в штате доктор Холоман? – спросил я.

– Да.

– Мне очень нужно его увидеть.

– Он дежурит. Подождите минутку. Я позвоню узнаю. Скажите, пожалуйста, как вас зовут?

– Я – Лэм, Дональд Лэм.

– Вы с ним знакомы?

– Да.

Медсестра вызвала коммутатор. Через некоторое время она показала мне на телефонную будку.

– Можете поговорить с ним там, если угодно, мистер Лэм. Или здесь.

Я предпочел будку. Я понимал, что должен проявлять осторожность. Не хотелось, чтобы он подумал, что я беру его на пушку. Мне казалось, будет лучше дать ему знать, что я в курсе.

– Доктор Холоман, говорит Дональд Лэм. Я хотел бы обсудить с вами то, что случилось, когда вручали повестку мистеру Берксу вчера днем. И еще я хотел проверить ваш диагноз по поводу разбитого носа. Может быть, вы спуститесь? Миссис Кул тут же, ждет в такси.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Я – Лэм, Дональд Лэм, сыщик.

– Не припоминаю…

– Разве вы не помните… – Я терпеливо объяснил. – Вы еще бинтовали расквашенный нос Биэлти на квартире у Сандры.

– Вы определенно ошибаетесь. Путаете меня с кем-то другим. Я не практикую самостоятельно.

Я понял, в чем дело. Он не хотел, чтобы в больнице знали, что он врачует на стороне.

– Прошу прошения. Наверное, я действительно ошибся, тем не менее, доктор, я хотел бы с вами переговорить. Не могли бы вы спуститься? Мы не будем разговаривать тут, на месте, – тут же добавил я, уловив его смущение. – Миссис Кул на улице, в такси. Мы бы там и побеседовали.

– Я сейчас спущусь. Хочу разобраться, что это за чертовщина.

Я поблагодарил его и повесил трубку. Через огромные окна холла я наблюдал рождение дня. Спустя некоторое время лифт спустился. Я повернулся, чтобы поприветствовать доктора Холомана. Но это был не он. Из лифта вышел молодой человек и подошел к столу медсестры. Я отвернулся к окну. Услышал шепот. Они тихо разговаривали.

Молодой человек подошел ко мне, и я обернулся.

– Это вы хотели меня видеть?

– Нет, я жду доктора Холомана.

– Но я и есть доктор Холоман.

– Наверное, вы правы, и я ошибся. Мне нужен доктор Арчи Холоман.

– Но я и есть доктор Арчи Холоман.

Я осмотрел его с ног до головы. Ему было около тридцати. Бледное лицо честного, искреннего человека. Высокие скулы. Выразительные темные глаза. Черные волнистые волосы.

– Вы не будете возражать, если я попрошу вас выйти на улицу? Мне хотелось бы, чтобы вы объяснили миссис, что вы не… тот доктор Холоман, которого она разыскивает.

Видно было, что у него появились смутные подозрения. Он взглянул на медсестру, а затем через окно – на такси у обочины. Потом еще раз внимательно оглядел меня, очевидно решив, что при необходимости он сможет со мной справиться. И сказал отрывисто:

– Хорошо. Идемте.

Когда мы подошли к такси, я сказал:

– Миссис Кул. Это доктор Холоман, доктор Арчи Холоман.

Она осмотрела его и воскликнула:

– Чертовщина!

Наступило молчание. Затем он произнес извиняюще:

– Рад с вами познакомиться, миссис Кул. Чем могу помочь?

– Ни черта! Влезай в такси, Дональд.

– Огромное вам спасибо, доктор, – сказал ему я.

Видимо, он подумал, что мы слегка чокнутые. Я впрыгнул в машину. Миссис Кул назвала таксисту адрес Сандры. Такси уже отъехало, а доктор Холоман все еще стоял на тротуаре с видом человека, с которым сыграли первоапрельскую шутку.

– Итак, наша каша густеет.

– Черта с два. Это как подлива, куда добавили слишком много муки. Слишком много сгустков. Ты уверен, что этот человек – доктор Холоман?

– Он сказал, что он доктор Холоман, и в больнице сказали то же самое.

– Дональд, у меня сигареты кончились, – заявила Берта Кул, пошуровав в сумке.

Я протянул ей свою почти пустую пачку и сам закурил от той же спички.

– Чертовски остроумно, Дональд, мальчик мой! Для темных делишек им нужно было имя врача, под которого не подкопаешься. Они, очевидно, не могли подкупить настоящего врача и подсунули нам имя действительно существующего ординатора. Если бы мы захотели навести справки по телефону, нам бы дали полное подтверждение. Они не предполагали, что мы поедем в больницу, чтобы лично удостовериться.

– Таким образом, остается вопрос: кто этот тип, который выдавал себя за доктора Холомана?

– Наверняка ее дружок. Где так много дыма, должен быть и огонь.

Некоторое время мы молчали. Затем она промолвила:

– Послушай, Дональд, не глупи.

– В каком смысле?

– Ты уже наполовину влюблен в эту Хантер.

– Пусть будет на две трети, раз уж вы занялись дробями.

– Пусть будет на две трети, мне наплевать. Пусть будет на все сто. Она в ужасном положении. А ты ее хочешь спасти. Спокойно! Не волнуйся. Посмотрим на факты. Она наврала тебе насчет стрельбы.

– Я не уверен, что она врала.

– Естественно, – сухо заметила миссис Кул.

Мы опять помолчали.

– У вас созрел план?

– Да.

– Какой именно?

– Мы навесим убийство на Биэлти, – сказала миссис Кул.

– Не очень-то это мне нравится. Мы только что установили, что Биэлти не существует.

– Да это же замечательно. Для полиции это жутко крепкий орешек. Ведь пока что есть двое – Биэлти и Морган. Мы с тобой единственные, кто знает, что Морган и Биэлти – один и тот же человек, конечно, не считая прочих. Итак, Морган мертв. Посему Биэлти тоже мертв. Но этого не знают и доказать это не смогут, потому что его тело никогда не найдут. Мы все навешаем на Биэлти, если Хантер нам хорошо заплатит. Так вот, если ты придешь и все выложишь, все скажут: «Это правильно, ты умница!» Но мы уже сами почти до всего докопались. Нам только не хватило полчасика. Если мы начнем расспрашивать о Биэлти и выяснять, где он может быть, вскоре какой-нибудь чертов фараон втемяшит себе в башку, что Биэлти убийца. Вот так мы разыграем неплохой спектакль.

– Но как может какой-нибудь фараон подумать, что Биэлти – убийца, когда сама Альма призналась, что нажала на спусковой крючок?

– Вот когда мы и покажем настоящий высший класс! Если Сандра хочет, чтобы мы доказали ее невиновность – а я думаю, она этого хочет, – и хорошенько заплатит – во всяком случае, я надеюсь, что заплатит, – то мы притянем Биэлти за уши. У Альмы была истерика, и она точно не знает, что произошло. Она услышала выстрел и подумала, что это выстрелил ее пистолет. Но на самом деле все было не так. Выстрелил Биэлти, он находился в это время в ее комнате.

– А что он там делал, в ее комнате?

– Рассматривал ее гравюры, как говорят в таких случаях.

– И Альма не знала, что он там?

– Нет.

– И что, Альма вообще не стреляла?

– Конечно нет.

– Предположим, что ее пистолет был на полу…

– Нет, это не ее пистолет. Она закричала, уронила пистолет и убежала. А Биэлти поднял ее пистолет, оставил свое оружие, которым совершил убийство, и исчез во тьме ночной.

– Ну и насочиняли вы.

– Но мы сумеем преподнести им это как правдоподобную версию.

– Мне что-то ваш вариант не очень нравится. Я предпочитаю свой. А еще я скажу, что ваш вариант не понравится полиции.

– У полицейских такие же руки, уши, глаза, ноги, носы и рты, как у нас. Они могут подобрать факты и сделать такие же выводы, как и мы. Это не мы должны доказать, что Альма невиновна. Это дело полиции доказать, что она виновна. Если мы сумеем объяснить факты другим образом, не оставляющим никаких сомнений, то это все, что нужно, чтобы представить суду. Таков закон.

– Это не совсем так, но достаточно близко к тому, что говорит закон.

– Итак, хочешь ты вызволить Альму или нет?

– Хочу.

– Тогда набери в рот воды, и пусть говорит тетя Берта.

Мы подъехали к дому Сандры. В холле стоял полицейский. Очевидно, никто из редких прохожих на улице не догадывался, в чем дело. Ничто не намекало на то, что в доме произошло убийство.

Берта Кул заплатила водителю и буквально ввалилась в подъезд.

– Минуточку! – окликнул нас полицейский. – Вы тут живете?

– Нет.

– А куда идете?

– К Сандре Беркс.

– Кто вы?

– Я Берта Кул, шеф частного сыскного бюро. А это один из моих сотрудников.

– Что вам там нужно?

– Повидаться с Сандрой Беркс.

– По какому поводу?

– Не знаю. Это она хочет видеть меня. А в чем дело? Она что, под арестом?

– Нет, она не под арестом.

– Квартира принадлежит ей, не так ли?

– Ладно, поднимайтесь.

– Спасибо! Именно это я и собираюсь сделать.

Я хотел открыть дверь, но она опередила меня, схватилась за ручку и открыла массивную дверь из холла, как картонную. Она маршировала впереди, а я за ней, в фарватере. Мы поднялись на лифте на четвертый этаж. Я тихонько постучал, и Сандра Беркс тут же резко распахнула дверь.

– Ну и долго же вы добирались! – сказала Сандра.

– Мы хотели избежать встречи с полицией.

– Но ведь внизу полицейский!

– Знаю.

– Он не пытался вас остановить?

– Пытался.

– Как же вы тогда вошли?

– Прошагали мимо.

– Сказали ему, что вы сыщики?

– Да.

– А пустил бы он кого-нибудь другого, не сыщика?

– А я откуда знаю, дорогуша. Он фараон. Никогда не знаешь, как поступит фараон.

Сандра прикусила губу и нахмурилась.

– Знаете, я жду молодого человека, нашего приятеля. Может быть, они его арестуют?

– Тогда позвоните ему и скажите, чтобы не приходил.

– Мне кажется, они прослушивают мой телефон. Мне кажется, меня оставили как приманку, чтобы устроить здесь ловушку…

– Что за ловушка?

– Не знаю.

– Давайте, – предложила Берта Кул, – осмотрим спальню и затем поговорим.

Сандра открыла дверь спальни. На ковре мелом было очерчено то место, где ранее лежало тело. Кроме того, небольшой квадратик был вырезан из двери.

– А это что такое? – поинтересовалась Берта Кул. – Туда вошла пуля?

– Да.

– Они уверены, что пуля именно из того пистолета?

– Вот это они и собираются выяснить.

– Где Альма достала оружие?

– Этого я никак понять не могу. Я абсолютно уверена, что еще вчера утром у нее не было пистолета.

Берта Кул посмотрела на меня. Взгляд ее был прямым, задумчивым и выражал упрек.

– Где ваш брат? – спросила она Сандру.

– Точно не знаю. – Ее глаза забегали.

– А где он был, когда стреляли?

– В своей комнате, думаю. Должен был быть там.

– А где он сейчас?

– Не знаю.

– Спал он в своей постели?

– Нет. Думаю, он не ложился спать.

– Поздновато, не так ли?

– Не знаю, – запальчиво ответила Сандра. – Меня дома не было. Конечно, если бы я знала заранее, что подстрелят моего мужа, я бы по-другому спланировала свой вечер. Но меня никто не оповещал, и я не сидела у постели брата, чтобы выяснить, когда он ляжет и вообще какие у него планы.

– А что еще?

– Что вы имеете в виду?

– Что-нибудь хотите добавить?

– А зачем?

– Затем, – сказала миссис Кул спокойно, – что разговор со мной стоит денег. Конечно, мне все равно, хотите вы тратить деньги, чтобы защитить вашего брата от последствий его действий, или нет. Во всяком случае, дорогуша, говорите сколько угодно, я буду слушать.

До сих пор Сандра говорила быстро, запальчивым тоном, которым женщины ее типа пользуются, когда пытаются напасть или скрыть что-то. Сейчас ее глаза выражали недоумение.

– Что вы имеете в виду, говоря о защите брата от последствий его действий?

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду, дорогуша. Ваш брат убил вашего мужа.

Сандра хотела что-то сказать, но Берта Кул не обратила на это внимания.

– Дональд, давай осмотрим другие комнаты, – предложила она мне. – Хотя полиция, наверное, устроила здесь тарарам, но мы все же посмотрим, что и как.

Все это она высказала мне на ходу, когда всей массой по-царски проплывала через дверь. Я последовал за ней. Сандра осталась стоять посреди комнаты. Вид у нее был задумчивый.

– Дональд, ты разговаривал с Биэлти в другой спальне?

– Да.

– Покажи.

Я обогнул свою начальницу и пошел впереди. Сандра осталась в спальне с двумя кроватями.

Когда я открыл дверь в комнату Биэлти, Берта Кул сказала:

– Конечно, мне абсолютно наплевать на то, что здесь есть, голубчик мой. Я просто даю ей возможность понять, что к чему.

– Полагаете, она захочет защитить Альму?

– Разумеется. Ведь она хотела привлечь нас к этому.

– Может быть, она слишком много наболтала полиции? Ведь они наверняка расспрашивали ее о брате?

– Будем надеяться, что она сможет потом вывернуться. Она не кажется мне открытым человеком. Она скрытная и хитрая. Если спросить ее о погоде, она сумеет очень ловко уйти от ответа и никогда не скажет: дождь ли, солнце ли, жарко ли, холодно ли. Значит, это комната Биэлти? Давай посмотрим, Дональд.

Берта Кул начала открывать ящики комода, запоминая их содержимое. Вдруг она нацелилась и быстро выхватила из одного ящика нечто объемное.

– А это что такое? – спросила она. – Похоже на пояс. А сзади еще и ремни. Ах, поняла. Вот в чем дело! Действительно, было что-то странное в его фигуре. Живот, похожий на дыню. Морган был худощавый, с втянутым животом. А вот эту штуку он надевал, когда играл в Биэлти.

Я посмотрел на эту штуку внимательно. Берта Кул была права. Она спокойненько свернула пояс и сказала:

– Найди мне, пожалуйста, газету, Дональд. Возьмем эту чертову штуковину с собой. Пусть не фигурирует в деле.

Газет поблизости не было. И я пошел в гостиную, где столкнулся с Сандрой. Она спросила:

– Где миссис Кул?

Я указал ей на спальню брата, и Сандра вошла туда. Я нашел газету поверх кучи журналов, развернул ее на столе и подождал несколько минут, прежде чем вернуться в спальню Биэлти. Сандра и миссис Кул стояли лицом к лицу.

– Не говорите ничего, дорогуша, пока вы не сообразили, что к чему. Вы сейчас расстроены, нервничаете. Поэтому помолчите, пока хорошенько все не обдумаете. А затем мы поговорим о гонораре.

– Я уже все обдумала.

Миссис Кул подала мне свернутый пояс и попросила завернуть его как следует.

Я не торопился. Аккуратно завернул его, порыскал в кухне, нашел бечевку и завязал сверток несколькими узлами. Когда я заканчивал, раздался властный стук в дверь и кто-то велел открыть.

Я прикрыл пакет шляпой и позвал Сандру:

– Кто-то стучит.

Она вышла из комнаты Биэлти и открыла дверь. Два детектива вошли в квартиру. Один из них сказал:

– Ну, сестричка, все. Дело швах.

– Что вы имеете в виду?

– Пистолет, которым прихлопнули Моргана Беркса, тот же самый, из которого убили Джонни Мейера. Который, чтобы ты знала, был сыщиком в Канзас-Сити. Занимался там организованной преступностью. Он собирался представить в прокуратуру и суд документы, раскрывающие подоплеку одного вымогательства. Но ему не подфартило. В последний раз его видели с одной красоткой, а на следующее утро нашли мертвым с тремя пулями в груди. Местная полиция разослала увеличенную фотографию пули, чтобы обнаружить пистолет. Так что, сестрица, выкладывай.

Сандра стояла как вкопанная. Она побелела от испуга. В это время Берта Кул вышла из спальни Биэлти.

– А это что за типы? – спросил у Сандры второй.

– Мы – сыщики, – сказала Берта Кул.

– Что-о-о?!

– Сыщики.

Он захохотал.

– Мы – частные сыщики. Расследуем это дело по поручению миссис Беркс.

– Убирайтесь!

– Можете меня выставить! – Берта Кул стала удобно устраиваться в кресле.

– А я все-таки уйду, – сказал я и посмотрел со значением на шляпу, под которой лежал пакет. Берта Кул взглянула на меня, когда я забрал и то и другое.

– Я имею все законные права, – изрекла миссис Кул. – Если вы хотите задержать миссис Беркс, пожалуйста. Если вы хотите с ней поговорить, пожалуйста. Но я нахожусь здесь и здесь останусь.

– Это ты так думаешь, что останешься! – рявкнул воинственно настроенный полицейский, надвигаясь на нее.

Сандра молча открыла дверь, чтобы выпустить меня. В тот момент, когда оба оперативника набросились на Берту Кул, я выскользнул на этаж. Я не стал ждать лифта и сбежал по лестнице. Внизу замедлил шаг и пошел спокойно, как будто нес сверток белья. У тротуара стояла патрульная машина.

В это время служащий выводил машины жильцов из подземного гаража на улицу. Я выбрал автомобиль пошикарнее, решив, что его владелец наверняка выйдет позже, и залез внутрь, положив пакет на сиденье.

Вскоре я увидел, как Берта Кул выплыла из подъезда, огляделась и направилась к углу. Меня она не видела. А я не стал ее окликать. Пройдя метров двадцать, она остановилась, очевидно раздумывая о моем исчезновении. Не дойдя до угла, она остановилась еще раз, недоуменно озираясь. Она свернула налево, но я не понял, куда она направлялась – искать такси или меня. Я сидел в машине, смотря то в зеркало заднего вида, то на подъезд. Вскоре вышли детективы.

Сандры с ними не было. Они о чем-то поговорили, потом сели в машину и уехали.

Я взял пакет, вылез из машины и быстро пошел к подъезду. Около него стоял большой мусорный бак. Я приоткрыл его и бросил туда пакет. Затем поднялся в квартиру Сандры. Мне пришлось дважды постучать, прежде чем она открыла. Слез не было видно, но глаза и щеки ее казались впалыми, а рот сжатым.

– Это ты! – воскликнула она.

Я быстренько вошел, закрыл дверь и щелкнул задвижкой.

– Как насчет пакета? Сумел избавиться?

Я кивнул.

– Тебе не надо было возвращаться сюда.

– Мне надо с тобой поговорить.

– Ах, я так перепугалась. – Она положила руку мне на плечо. – Никак не пойму, что происходит? Что ты думаешь насчет Моргана, насчет Альмы…

– Не волнуйся, Сандра, – сказал я, обнимая ее за талию. Казалось, она ждала этого. Прильнув ко мне и глядя мне прямо в глаза, сказала:

– Дональд, ты должен мне помочь.

Потом она поцеловала меня. Может быть, у нее было много проблем, но поцелуй этот никак нельзя было назвать ни платоническим, ни предназначенным родственникам.

– Я так полагаюсь на тебя, Дональд, – сказала она, запрокинув голову. Не дав мне ответить, добавила: – Какой ты, дорогой Дональд! Как мне хорошо! Я знаю, что могу положиться на тебя.

– Может быть, все-таки займемся делом?

– Ах, Дональд, ты, конечно, мне поможешь?

– А зачем, по-твоему, я вернулся?

– Я уже чувствую себя гораздо лучше. – Кончиками пальцев она гладила мои волосы. – Я чувствую, что могу тебе довериться, Дональд. Я чувствовала это с самого начала. Для тебя, Дональд, я сделаю все, что угодно. Что-то в тебе есть, что…

– Мне нужны деньги.

– Что? – Она опешила.

– Деньги!

– Какие деньги?

– Доллары. Много долларов.

– Ну, Дональд, я же дала миссис Кул аванс.

– К сожалению, миссис Кул не присоединилась к каким-либо общественным движениям о разделе богатства. Во всяком случае, на сегодняшний день.

– Ты же у нее работаешь?

– Мне казалось, ты хотела, чтобы я на тебя работал? Может быть, я не так понял?

– Но, Дональд, она же работает на меня, а ты работаешь на нее.

– Ну, хорошо, пусть будет по-твоему.

Она медленно отодвинулась. Я уже не чувствовал больше тепла ее тела.

– Я что-то тебя, Дональд, не понимаю.

– Ладно. А я думал, поймешь. Но ошибся. Пойду поищу Берту Кул.

– А сколько денег ты хочешь?

– Много.

– Но все-таки сколько?

– Когда я скажу, упадешь.

– Зачем тебе?

– Накладные расходы.

– Что ты собираешься делать?

– Собираюсь взять на себя ответственность.

– Что ты имеешь в виду, Дональд?

– У Берты Кул странные мысли. Она думает, что сможет воспользоваться Биэлти и навесить это дело на него. Просто потому, что он исчез. Может быть, и получилось бы, если бы было только это. А вот сейчас никак не выйдет. В Канзас-Сити был убит полицейский. А ты знаешь, как фараоны смотрят на убийц своих товарищей. Они их ненавидят.

– Значит, ты собираешься принять на себя вину? – Она смотрела на меня оценивающим взглядом.

– Это значит, что я приму всю вину на себя. Вы обе окажетесь ни при чем. Скажу, что я его застрелил. Но я должен все сделать по-своему.

– Но, Дональд, тебя повесят!

– Не повесят.

– Как ты можешь? Неужели ты…

– Ну что, будем спорить или делать что-то? Фараоны тебя не взяли, потому что решили, что против тебя мало улик и хороший адвокат сумеет тебя вызволить. Вот поэтому они и дали тебе возможность самой сломать себе шею. И заодно поймать еще кого-нибудь. Как только они отчитаются в участке, твоя квартира будет под таким колпаком, что даже таракан не выползет. Ты что, этого хочешь дождаться?

– Конечно нет.

– И я не хочу. А это значит, что я должен сейчас же уходить.

Я было пошел к двери.

– Сколько тебе нужно, Дональд?

– Три косых.

– Три чего?

– Тысячи. Три косых, и сейчас же.

– Ты, наверное, чокнулся?

– Скорее ты. Это твой единственный шанс отвертеться. И я тебе его даю. Хочешь или нет?

– Могу ли я доверять тебе?

– А почем я знаю! – сказал я, вытирая губы от ее помады.

– Сколько раз меня обманывали мужчины, которым я доверяла!

– Сколько Морган оставил в сейфах?

– У него не было никаких сейфов.

– Это потому, что они были на твое имя. Скоро полиция и этим займется.

– Ты что думаешь, мама меня уронила с третьего этажа? – захохотала она.

– Видимо, ты опустошила сейфы и думала, что поступила очень мудро? Однако в глазах прокурора это шикарный повод для убийства.

Она вздрогнула, поняв, в чем дело.

– А если эти деньги при тебе, то ты просто чокнутая. За тобой будут следить, и раньше или позже полиция заберет тебя в тюрьму и огромная широкобедрая фараонша сдерет с тебя модные шмотки и ощупает каждый дюйм твоего красивого тела. А тем временем сыщики будут обыскивать квартиру. Ну как, мыслишь?

– Неужели они это сделают?

– Сделают.

– Деньги в поясе на мне.

– Сколько?

– Много.

– От всего не избавляйся, оставь парочку сотен, чтобы они не подумали, что ты их надула. Большую часть можешь доверить мне, хотя ты мне и не доверяешь, или распихай по конвертам и отправь самой себе по почте до востребования. Действовать надо незамедлительно.

Ей понадобилось всего пять секунд, чтобы решиться. Она в упор смотрела мне в глаза, слегка наклонив голову. Я стоял не двигаясь. Не отводя глаз, она опустила юбку, трясущимися руками расстегнула пояс и протянула его мне. Я сунул его за ремень брюк сзади под пиджаком.

– Черт его знает, почему я это делаю. Теперь я полностью завишу от тебя. У меня ничего не осталось.

– Вот что, Сандра, поступи с Альмой справедливо, и я буду с тобой справедлив. Я делаю это ради нее.

– Не для меня? – надула она губы.

– Нет, для Альмы.

– Ах, Дональд, я думала, что…

– Думай, думай.

Я вышел и захлопнул дверь квартиры. Когда я уже дошел до лестницы, она распахнула дверь и заорала:

– Дональд, вернись!

Я стремглав бросился вниз. Она, продолжая кричать, кинулась за мной. Я оказался в холле раньше ее. На улице я увидел машину, в которой сидели двое. Но это были не те детективы. По тому, как они взглянули на меня, я понял, что они из той же породы. Я сделал вид, что не заметил их. Подошел к какой-то машине, влез и нажал на стартер. Затем наклонился, чтобы меня не было видно.

Сандра выбежала на улицу, осмотрелась и побежала вдоль дома к углу. Люди в машине переглянулись, и один из них лениво вылез.

– Что ищете? – спросил он.

Она повернулась в его сторону, поняв, кто он.

– Мне показалось, кто-то кричал: «Пожар!» Это так?

– Приснилось тебе, что ли?

К моему удивлению, стартер свое дело сделал и мотор заурчал. Я выпрямился. Она увидела меня, но под взглядом этих двоих не могла сдвинуться с места. Тем не менее актриса она была отменная. Сыграла великолепно. Губы у нее дрожали.

Она сказала:

– Я в шоке. Сегодня убили моего мужа.

– Это ужасно! – посочувствовали они, смягчаясь. Один из них даже сказал:

– Разрешите проводить вас домой.

Я отъехал.