Такси довезло Берту Кул до дома доктора Говарда Ринджера. Берта позвонила и, когда доктор открыл ей дверь, сказала:

– Я надеюсь, вы помните меня, доктор. Я…

– О да, миссис Кул, детектив. Входите, пожалуйста.

Он пристально посмотрел на нее.

– Как вы себя чувствуете? Выглядите отлично.

– О, я-то в порядке. Мне нужна небольшая консультация.

– Хорошо, проходите сюда. В моем доме есть небольшая комната для случаев неотложной помощи. Иногда мои пациенты приходят и ночью. Присаживайтесь и расскажите, чем я могу помочь.

– Мне очень жаль, что я вас побеспокоила, но это действительно очень важно.

– Ничего страшного. По субботам я всегда поздно ложусь спать. Прошу вас, начинайте рассказывать.

– Я хотела бы узнать кое-что про отравления.

– Что же именно?

– Есть ли такие яды, которые начинают действовать спустя два часа после завтрака; яды, вызывающие тошноту, жжение в горле и приводящие в конце концов к смерти?

– Когда он умер?

– Около четырех часов дня.

Доктор Ринджер открыл стеклянную дверцу книжного шкафа.

– Судороги ног? – спросил он.

– Я не знаю.

– Понос?

– Возможно, но не могу сказать этого наверняка.

– Постоянная тошнота до самой смерти?

– Через небольшие интервалы времени.

– Чем лечили?

– Уколы.

– Жалобы на боли в желудке и кишечнике?

– Да. Он очень страдал.

– Бледность? Испарина?

– Исходя из того, что мне говорили, должно быть, он был бледен.

– Возбужденность? Депрессия?

– Не знаю.

Доктор Ринджер побарабанил пальцем по столу, подошел к шкафу и взял оттуда книгу, озаглавленную «Судебная медицина». Он открыл ее, после того как прочел пару страниц, захлопнул и положил на место.

– Все останется между нами или вы говорите со мной официально и потребуется мое свидетельство?

– Все останется между нами, – пообещала Берта.

– Отравление мышьяком.

– Похожие симптомы?

– Типичный случай. Жжение в горле и тошнота, боли в желудке и животе. Если вы хотите убедиться, проверьте, были ли судороги ног, чувство депрессии, и обратите внимание на характер рвотной массы – похоже на рисовый отвар в случае отравления мышьяком.

Берта Кул встала, потом, поколебавшись, спросила:

– Сколько я вам должна?

– Ничего – в случае, если я не должен буду выступать в качестве свидетеля. Тогда, конечно, дело другое.

Берта пожала ему руку и вновь извинилась:

– Мне очень жаль, что я потревожила вас так поздно, но дело не терпит отлагательства, я должна была все выяснить сегодня же.

– Ничего, ничего. Я еще не ложился. Обычно никогда не удается лечь раньше полуночи, хотя я и пытаюсь закончить свои дела к восьми тридцати, чтобы оставалось время на отдых. Как ваш компаньон, миссис Кул? Как его зовут?

– Дональд Лэм.

– Да, да. Очень интересный парень. С живым воображением. Мне очень понравились его доказательства в деле об отравлении одноокисью углерода. Я лично знаком с замешанными в этой истории людьми. Некоторые из них имеют солидную репутацию в медицинских кругах.

– Я в курсе, – ответила Берта.

– Как он поживает?

– Пошел служить в военно-морской флот.

– Восхитительно! Но я полагаю, вы скучаете по нему.

– Я отлично справлялась до того, как он пришел в контору, – сухо ответила Берта. – Полагаю, что обойдусь и сейчас без него.

– Вы оставили за ним право на компаньонство?

– Оно у него будет, когда он вернется. Боже, я надеюсь, что ничего не случится с этим маленьким негодником!

– О, все будет хорошо, – поддержал ее доктор Ринджер. – Итак, спокойной ночи, миссис Кул.

– Спокойной ночи.

Берта Кул, ухмыляясь во весь рот, забралась в такси.

– Куда теперь? – спросил ее водитель.

– «Метро-отель», – усаживаясь на мягкое сиденье, сказала она. – И если вы еще этого не знаете, то должна сообщить вам, что я их загребу.

– Кого? – удивился водитель.

– Деньги, – пояснила Берта, сияя.

– Рад слышать это. Я много чего слышал от своих пассажиров, но в таких выражениях – впервые.

– Вот так. Не без усилий, конечно, но теперь они у меня в кармане.

В отеле Берта подошла к стойке с телефонами и спросила:

– У вас остановился Кристофер Милберс?

– Да, мадам. Комната триста девятнадцать.

– Позвоните ему, пожалуйста.

Минутой позже Берта услышала сонный голос Кристофера Милберса:

– Слушаю. Кто это?

Берта решительно проговорила:

– У меня есть для вас что-то очень важное. Я поднимусь к вам ровно через минуту.

– С кем я говорю?

– С Бертой Кул, – ответила она и повесила трубку.

Берта Кул промаршировала через холл, вошла в лифт и коротко бросила:

– Третий этаж.

Лифтер взглянул на нее вопросительно, как будто желая спросить, остановилась ли она в этом отеле, но раздумал. Берта с видом человека, который точно знает, что хочет делать, шла по коридору, отыскивая триста девятнадцатый номер, наконец остановилась и только хотела постучать, как Кристофер Милберс открыл дверь.

– Извините, – сказал он. – Я уже час как в постели. Я не одет для приема гостей.

На нем были пижама, шелковый халат и шлепанцы. Волосы после сна растрепались, и та часть их, которую он начесывал на лысину, теперь свесилась на ухо с одной стороны головы.

– Я не собираюсь ходить вокруг да около, – начала Берта.

– Весьма похвально, – отозвался Милберс, предложив Берте сесть в кресло, а сам, подложив себе под спину подушку, устроился на постели. – Я бы сказал, даже очень похвально.

– Итак, – выпалила Берта, – перейдем к делу.

– Почему бы и нет?

– Ваш кузен оставил после себя состояние. Каковы его размеры?

– Я не знаю наверняка, миссис Кул. Это имеет значение?

– Да.

– Думаю, по крайней мере полмиллиона, может быть, больше.

– Вам досталось десять тысяч?

– Да, миссис Кул, и извините меня, но я не могу рассматривать эти новости настолько важными, чтобы поднять меня с постели среди ночи. Мы оба знали об этом и раньше.

– Я просто подготавливаю почву.

– Давайте считать, что фундамент готов, и перейдем к самому зданию.

– Итак, завещание крепко сделано. Я не знаю, как им это удалось. И вы не знаете. Лично я не верю, что ваш кузен написал подобное завещание по собственному желанию. Похоже больше на то, что вторую страницу он написал под давлением кого-то, кому это было выгодно. Может быть, они шантажировали его.

– Это плохо соотносится с показаниями мисс Делл и Пауля Ханберри.

– Все зависит от методов, которые были использованы. Правильный метод шантажа может дать удивительные результаты. Эту Мирну Джексон, которая делила комнаты с Жозефиной Делл, посоветовал взять в напарницы ваш кузен. Она также хорошо знакома с управляющей дома. Здесь что-то не то. Она привлекательная девушка и, должно быть, так или иначе замешана в этом деле. Ну уж а если говорить о Пауле – от него можно всего ожидать.

– Да, я вынужден согласиться с вами, но, пожалуйста, давайте ближе к делу, миссис Кул. Вы сказали, что не собираетесь ходить вокруг да около.

– Ваш кузен был убит.

Лицо Милберса выражало полное недоумение. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя.

– Миссис Кул, это очень серьезное заявление.

– Я знаю, что это очень серьезное заявление, но ваш кузен был отравлен. Ему подсыпали яд в завтрак, у него все симптомы отравления мышьяком.

– Невероятно! Вы уверены в этом?

– Практически да.

– У вас есть доказательства?

– О господи, нет! Но в том-то и дело, что, если мы будем работать вместе, у нас будут доказательства.

– О, – голос Милберса существенно изменился, – я думал, у вас в руках есть доказательства.

– Нет. Я же сказала, что практически уверена, что он был отравлен. Я думаю, мне удастся достать разрешение на эксгумацию трупа, чтобы произвести необходимые анализы на наличие мышьяка в организме.

– О, достаточно, миссис Кул! В конце концов оказалось, что речь идет о шкуре неубитого медведя. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу пойти на подобное, если на руках нет абсолютных доказательств; лично мне кажется, что к завещанию не подкопаешься.

– Ладно, я думаю, мне удастся раздобыть доказательства. По крайней мере у меня достаточно информации, чтобы предложить опросить Нетти Краннинг и семейство Ханберри. Мне придется затратить некоторые усилия, но я получу разрешение на эксгумацию дней через пять-семь.

– В конце концов, – заметил Милберс, – это довольно необычный случай. Что вы задумали, миссис Кул?

– Если они убили его, они не смогут вступить в наследство. Даже если один из них замешан в этом деле, а другие помогали ему, никто из них ничего не получит по этому завещанию. Тогда все достанется вам как единственному наследнику. Я бы рискнула. Если вы согласны, скажем, десять процентов от всей суммы, что достанется вам, заплатить за мои хлопоты.

Кристофер Милберс сцепил ладони, средними пальцами подпер свой подбородок и взглянул на Берту поверх пальцев.

– Ну так как? – спросила Берта.

– Это очень, очень необычная ситуация, миссис Кул.

– Разумеется. А что же вы думали, если я пришла сюда и вытащила вас из постели?

– Конечно, если мой кузен был убит, я бы желал, чтобы справедливость восторжествовала.

Берта кивнула и добавила:

– И не забудьте при этом про полмиллиона долларов, когда будете наблюдать, как торжествует справедливость.

– Я не забыл об этом, но…

– Продолжайте, – сказала Берта, – пора выяснить все до конца.

– Вы хотели бы заняться этим делом?

– Естественно. Было бы глупо бросать такую возможность.

– И у вас есть какие-то сведения?

– Да.

– И вы хотели бы, чтобы я нанял вас для дальнейшего расследования?

– Речь идет не о том, чтобы нанимать меня. Мы заключим с вами контракт, по которому я получу определенный процент от суммы, которую вы получите, когда вступите в наследование имуществом.

– Сегодня вечером я имел удовольствие беседовать с миссис Краннинг. Она произвела на меня совсем иное впечатление, чем прежде.

– И ее дочь?

– Симпатичная и интересная молодая женщина.

– Понятно. А Пауль Ханберри?

На лбу у Милберса появилась складка.

– Необщителен. Предрасположен к острым ощущениям. Тип человека, мало приспособленного к жизни.

– Я бы не стала тратить так много слов на него. По мне, так и четырех слов достаточно, чтобы охарактеризовать этого человека.

– Собственно, переговоры я вел в основном с миссис Краннинг.

– Хорошо, хорошо, – прервала его Берта нетерпеливо. – Полагаю, вам удалось что-нибудь выцарапать из них. Но если они убили вашего кузена, дело существенно меняется.

– Разумеется.

– Так это как раз я и предлагаю вам обсудить.

– К сожалению, миссис Кул, если вы имеете в виду денежную сторону вопроса, для меня ничего не меняется.

– Что? – Берта вскинула голову, чтобы взглянуть ему прямо в лицо.

– Таковы обстоятельства. Сегодня вечером я заключил соглашение, которое в то время считал справедливым. Я не собираюсь вдаваться в подробности этого соглашения, но, зная, что я могу довериться вам, и в силу новых обстоятельств дела, суть этого соглашения я изложу. Жозефина Делл получит то, что ей назначено. Но для того чтобы не доводить дело до судебного процесса, стороны достигли соглашения, что все, что останется после того, как будут оплачены похороны и текущие счета, включая сюда и сумму, назначенную Жозефине Делл, все оставшиеся деньги будут поделены на четверых поровну. Что для меня составит около ста тысяч долларов. Я изложил все это приближенно, но юристы хорошо поработали и…

– Вы уже подписали это соглашение?

– Мы все подписали его.

– Все это относится только к притязаниям на завещание. Но если я сумею доказать, что они убили его…

– Нет, вы не поняли. В соглашении оговорено, что, если одна из сторон предпримет какие-либо действия, которые могут ущемить права других сторон, в этом случае такая сторона лишается своей доли. Нанимать вас при таких обстоятельствах значило бы нарушить соглашение. Нет, миссис Кул, я с трудом могу вообразить, что миссис Краннинг и ее дочь Ева могут быть замешаны в том, что вы предполагаете. Конечно, возможно, что Пауль Ханберри, не посвящая в свои намерения никого, содеял что-то, чтобы включить свою особу в число наследников. Но в отношении других у меня нет никаких сомнений. Я допускаю, миссис Кул, что люди жадны, импульсивны. Порою богаты на выдумку, но ни на мгновение не могу поверить, что миссис Краннинг или ее дочь способны были отравить моего кузена, – нет, миссис Кул, это абсолютно неправдоподобно.

– Допустим, что Пауль отравил его, а они узнали об этом позже?

– Нет, вы не понимаете, миссис Кул. Если бы власти по своему почину начали расследование, ситуация выглядела бы совсем по-другому; но если я своими действиями задену интересы других сторон, подписавших соглашение, я могу остаться ни с чем, – нет, миссис Кул, я не буду рисковать. Честно говоря, я думаю, что заключил очень удачную сделку.

– Несомненно, – сказала Берта в бешенстве. – Когда кучка убийц может подкупить человека, чтобы он не возбуждал дело против убийцы своего родственника…

Милберс вытянул свою руку так, словно он регулировщик, останавливающий поток машин.

– Одну минуту, миссис Кул, полегче, – сказал он. – Я излагал свои соображения по поводу того, буду ли я нанимать вас. Однако если расследование будет вестись властями – меня нельзя будет упрекнуть ни в чем. Нанимая вас, я могу лишиться своих ста тысяч. Нет, миссис Кул, я не могу позволить себе это. Я уверен, что мой адвокат отвергнет ваше предложение ровно через минуту. Он запретил бы мне даже обсуждать его с вами.

– Хитро придумано. Они заставили его написать завещание, потом отравили, а затем составили такое соглашение с вами, что их преступление останется безнаказанным. Чертовски умно!

– Да, но я не уверен, что они шантажировали или убили его. Признаться, я думаю, что кузен сам написал это завещание. Оно очень характерно для него. Я не согласен с его терминологией, но я знаю наверняка, что он никогда не испытывал желания оставить мне больше, чем тысяч десять. В отношении меня вряд ли завещание подделано.

– Они сами пришли к вам или вы первым заявились к ним?

– Они пришли сами.

– Так. Обобрать человека, убить его и заткнуть глотку наследнику ста тысячами, чтобы избежать расследования! Ловко сработано!

– Но вы можете сами связаться с властями, миссис Кул.

– Фу! – сказала Берта сердито. – Во-первых, власти вовсе не заинтересованы в этом, а потом, я-то что буду иметь с этого?

– Да, но если у вас есть какая-то информация, миссис Кул…

– То, что у меня есть, у меня есть, – ответила Берта, вставая с кресла. – Я зарабатываю себе на жизнь, продавая информацию.

– Но если вы знаете что-то, что может заинтересовать полицию, то ваш долг сообщить им все. Ваш долг…

– Другими словами, вы не вложите ни цента. Вы не собираетесь раскошелиться, но не прочь, чтобы кто-нибудь анонимно сообщил в полицию, чтобы началось расследование. Вы полагаете, что я настолько глупа, чтобы за «спасибо» пойти в полицию.

– Именно так было бы правильно поступить. Как гражданка, имеющая сведения относительно преступления или хотя бы ключ к раскрытию его…

Берта направилась к двери.

– Я подожду вас на улице, пока вы оденетесь. На углу улицы есть табачный магазин с телефоном.

– Боюсь, я не понимаю вас.

– Черт побери, конечно, вы не понимаете, – объявила Берта жестко. – Через десять минут после моего ухода в полиции раздастся анонимный звонок; по телефону неизвестный скажет, что Харлоу Милберс был отравлен, предложит побеседовать с врачом и произвести эксгумацию трупа для выяснения причин смерти. Потом вы можете повесить трубку и вернуться назад, чтобы снова залезть в постель с этой вашей самодовольной улыбкой на лице. Это будет стоить вам пять центов, и только.

– Но, моя дорогая миссис Кул, вы не понимаете…

Берта в два шага достигла двери, распахнула ее и захлопнула прежде, чем Милберс успел закончить фразу.

Такси, в котором приехала Берта, ждало ее у входа.

Таксист дотронулся до своего кепи и произнес с обворожительной улыбкой:

– Итак, мадам, вам удалось их загрести?

– Загрести! – произнесла с чувством Берта так, что улыбка слетела с его лица. – Загрести, черт побери! Будь я проклята!