Волтон Дулиттл, поверенный в делах, рассматривал фотокопию завещания, которую ему принесла Берта Кул.

– Насколько я вас понял, миссис Кул, вы хотите ознакомиться с последствиями в случае частично подделанного завещания?

– Именно так.

– Предположим, первая страница подлинная, – начал Дулиттл, – а вторая страница, содержащая подписи, – подделка.

– Абсолютно невероятно!

– Я понял, но рассмотрим проблему в целом. Завещание может быть признано недействительным в следующих случаях. Завещание может быть аннулировано самим завещателем. Но имейте в виду, миссис Кул, что неправомочное уничтожение завещания любым другим лицом не лишает его законной силы. К тому же предположим, что первая страница подлинная, а вторая – подделка. То есть первая страница была взята из настоящего завещания, вторая же страница его была уничтожена, подделана и добавлена заново.

– Вы пытаетесь достать ногой до уха. Вы говорите то же, что я вам сказала, но наворачиваете на это множество слов.

– Я хочу только увериться, что вы понимаете ситуацию.

– Да, я понимаю.

– В таком случае, – продолжал Дулиттл, – завещание было испорчено, но не уничтожено. К тому же содержание завещания может быть подтверждено свидетелями, которые слышали завещание, если таковые имеются. Но если первая страница подлинная – это самое лучшее подтверждение истинности содержания первой страницы. Для нас не имеет значения, что было во второй части завещания, если мы доказали, что первая страница подлинная.

– Иными словами, Кристофер Милберс получит свои десять тысяч?

– Абсолютно точно.

– Хорошо, положим все-таки, что подделана первая страница, что ближе к истине.

– В этом случае закон утверждает, что частичное изменение завещания не аннулирует его. Содержание первой страницы может быть подтверждено свидетелями, слышавшими завещание.

– И если Кристоферу Милберсу было назначено сто тысяч долларов вместо десяти тысяч, он сможет их получить?

– Если он сможет доказать, что так было написано в оригинале.

– А если нам удастся доказать, что первая страница была подделана, но оригинала мы не знаем?

– В таком случае, я считаю, завещание не будет утверждено, так как не представляется возможным определить, в каких пропорциях завещатель распорядился своим состоянием.

– И если завещание не будет утверждено?

– Тогда будет рассматриваться завещание, сделанное прежде этого, если завещатель не аннулировал такового. Возможно, вам удастся представить доказательства, что оно было аннулировано.

– И что тогда?

– В таком случае, когда не утверждено ни одно завещание в качестве подлинного, дело рассматривается так, как если бы мистер Харлоу Милберс умер, не оставив никакого завещания, за исключением суммы в десять тысяч долларов, назначенных Жозефине Делл, поскольку это единственная точно определенная сумма, указанная на второй странице завещания.

– То есть Кристофер получит все состояние, за исключением этих десяти тысяч?

– Если он является единственным оставшимся в живых родственником, то его закон определяет как наследника.

– А Нетти Краннинг, Ева Ханберри и Пауль Ханберри не получат ни цента?

– Да.

– Даже если они докажут, что вторая страница подлинная, где им обещана оставшаяся часть?

– Дело в том, миссис Кул, что на второй странице сумма, оставленная им, не определена точно: там сказано, что все наследуют по равной трети от оставшихся денег. До тех пор пока суд не определит, какие суммы назначены на первой странице, он не может определить и оставшуюся часть, упомянутую завещателем. Завещатель мог назначить и полмиллиона долларов, и только один доллар.

Берта Кул отодвинула свой стул назад и встала.

– Таков закон? – спросила она.

– Скорее моя интерпретация закона. По этому делу мог бы получиться интересный судебный процесс.

– Возможно, – сказала Берта, – так оно и будет. Если же дело дойдет до суда, я позабочусь, чтобы вы приняли в нем непосредственное участие.

От улыбки Дулиттла повеяло холодком.

– Многие мои клиенты так говорили мне. Поэтому давайте сделаем так, миссис Кул: оплата за консультацию составит для вас двадцать пять долларов; если из вашего обещания получится что-то путное, я зачту эту сумму при окончательном расчете.

Берта Кул вздохнула и открыла свой кошелек:

– Кажется, каждому перепадает что-нибудь в этом деле, кроме меня.