Мы вернулись в спальню. Ее била нервная дрожь.

– Сядьте, – сказал я. – Нам нужно поговорить.

– Я ничего об этом не знаю, – выговорила она. – Вы не хуже меня знаете, что меня здесь не было достаточно долго, чтобы…

– Давайте начнем с фактов. Что именно случилось?

– Я вам уже сказала. Я вошла сюда и начала раздеваться. Пошла в ванную, зажгла свет и… и…

– Вы зажгли свет в ванной?

– Да.

– Вы уверены, что он не горел?

– Да. Я зажгла свет и тут увидела его. Я выбежала из ванной, накинула на себя первое, что попалось под руку, и бросилась вниз к вам.

– Вы запаниковали?

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы испугались?

– Ну конечно!

– Вы не знали, что он здесь?

– Нет, я…

– Посмотрите еще раз.

– Но я…

– Зайдите и посмотрите еще раз.

Я подтолкнул ее по направлению к ванной. Она упиралась, схватившись за дверной косяк. Шубка распахнулась, и я увидел, что на ней надеты лифчик, трусики и темные блестящие колготки. Она издала короткое восклицание и продолжала держаться за дверной косяк, не обращая внимания на шубку.

– Посмотрите на него повнимательнее, – велел я.

– На что там смотреть? Мертвый человек в ванной, вот и все. – Она вырвалась из моих рук и бросилась обратно в спальню.

Закрыв плотно дверь ванной, я спросил ее, где телефон.

– Прямо перед вами.

– Ах да. – Я сел в кресло, вытащил одну из пачек сигарет, купленных у нее днем в ресторане, вытряхнул из нее одну на треть и протянул ей: – Закурите?

– Нет, я…

Я вынул сигарету, размял ее в пальцах, сунул в рот, поднес огонь и поудобнее устроился в кресле.

– Телефон, – напомнила она. – Вот он.

Я кивнул.

– Вы не собираетесь звонить в полицию?

– Пока нет.

– Почему?

– Я жду.

– Чего?

– Вас.

– А что я должна сделать?

– Придумать более правдоподобную историю.

– Что вы имеете в виду?

– Полиция не поверит тому, что вы мне тут рассказали. Вы окажетесь в сложном положении.

– Что вы хотите этим сказать? – крикнула она, покраснев от злости.

Я продолжал спокойно курить.

– Если вы не позвоните в полицию, тогда это сделаю я, – с угрозой в голосе произнесла она.

Выбрав один из лежащих на столе журналов, я откинулся на спинку кресла и стал его листать, рассматривая картинки:

– Продолжайте.

Молчание длилось секунд пятнадцать, потом она направилась к телефону:

– Я не шучу. Если вы не собираетесь звонить в полицию, я позвоню сама.

Я продолжал листать журнал. Она сняла трубку телефона, начала набирать номер, потом оглянулась на меня и бросила трубку на рычаг:

– Что вам не нравится в моем рассказе?

– Две или три вещи.

– Ерунда!

– Одну из них полиция заметит, – сказал я. – Две других – нет.

– Что же они заметят?

– Деталь, которая докажет им, что вы говорите неправду.

– Мне не нравится, как вы это говорите.

– А мне не нравится, что я вообще должен это говорить.

– Хорошо. Если вы такой умный, объясните, что не так в моем рассказе.

Я показал на лежавший на столе кошелек.

– Ну и что?

– Ваши ключи были в этом кошельке?

– Естественно.

– Сколько у вас ключей?

Она показала мне кожаный футляр для ключей с расстегнутой «молнией». В нем было четыре ключа.

– Хорошо. Вы вынули ключи еще внизу. Вы открыли «молнию», выбрали из связки ключ от квартиры. Как я понимаю, этим же ключом открывается и дверь в подъезд?

Она кивнула.

– Вы держали ключи наготове, чтобы открыть дверь квартиры. Вы поднялись на четвертый этаж и вошли в квартиру. Затем что вы сделали?

– Говорю, я начала переодеваться и…

– Было бы естественно ожидать, что вы закроете футляр на «молнию» и бросите его обратно в кошелек.

– Я… Да, конечно. Я так и сделала. Господи боже мой! Неужели я должна описывать вам каждое свое движение? Я положила ключи обратно в кошелек, а кошелек положила на стол. Прошла в спальню и зажгла там свет. Я начала раздеваться, еще не войдя в спальню. Сняла юбку, потом пошла в ванную, открыла дверь ванной…

– Расскажите еще раз, начиная с этого момента.

– Я зажгла свет и сразу увидела этого человека. Я даже хорошенько его не разглядела, сразу выскочила…

– Вы знали, что он мертв?

– Конечно, нет. Я не была уверена, что он не поджидает меня.

– Вы боялись, что он причинит вам вред?

– Ну… да… возможно.

– Мужчины пристают к вам на работе?

– Не говорите глупостей, к привлекательным девушкам пристают в любом месте.

– Большинство мужчин полагают, что с вами легче договориться, раз вы ходите по залу в короткой юбочке, демонстрируя свои ножки.

– Это естественное предположение, не так ли? Вы не можете их за это слишком осуждать.

– Вас провожают домой?

– Иногда провожают.

– Иногда назначают свидания?

– Конечно.

– Откуда вы знали, что это не какой-нибудь ухажер, который тайно пробрался в дом?

– Я этого не знала.

– Потом вы подумали, что если я войду сюда, то окажусь втянутым в это дело.

– Я так не думала.

– Но вы ничего еще не сказали.

– Я хотела, чтобы вы увидели то, что видела я.

Я покачал головой:

– Вы знали, что он мертв.

– Это и есть та часть моего рассказа, в которую полиция не поверит?

– Нет.

– Тогда что же?

– Ваши ключи и сумочка. Согласно вашему рассказу, вы были в панике. На вас были только трусики и лифчик. Вы якобы схватили шубку и, завернувшись в нее, побежали вниз по лестнице за мной. Это никак не вяжется с фактами. Если бы вы положили ключи обратно в сумочку, а сумочку положили бы на стол и действительно были в ужасе, то вы, безусловно, не остановились бы, чтобы открыть сумочку, вынуть ключи, положить сумочку обратно на стол и потом побежать за мной. Вы бы просто схватили сумочку и бросились вниз, на ходу вынимая ключи.

– И это все? – сказала она презрительно.

– Это все, – спокойно возразил я. – Сам факт, что вы держали ключ от квартиры в руке, когда спустились вниз, показывает, что вы знали, что вам придется им воспользоваться.

– Конечно, я знала, что мне придется им воспользоваться, чтобы попасть обратно в дом и открыть квартиру. На обеих дверях стоят пружинные замки, которые автоматически защелкиваются.

– И вы знали, что вам придется их открывать. Поэтому вы держали ключ в руке, когда вошли внутрь и бросили сумочку на стол. Затем вы вошли в спальню, бросили ключи на кровать, сняли с себя юбку, блузку, жакет, завернулись в шубу, заглянули в ванную, чтобы убедиться, что тело еще там, потом схватили ключи и побежали вниз.

– Фу, – сказала она пренебрежительно и снова сняла телефонную трубку. – А теперь я звоню в полицию.

– И на этой подушке, очень мягкой, и сейчас еще видна вмятина там, куда вы швырнули ключи.

– Послушайте, я… – Она бросила трубку, вскочила и бросилась к двери спальни, заглянула внутрь, потом повернулась ко мне и заявила: – Ну вы и умник! Кровать застлана покрывалом вместе с подушками. Даже если бы я бросила ключи на подушку, то на этом плотном покрывале не осталось бы никакой вмятины, которую вы могли бы увидеть.

– Совершенно верно.

– Тогда что же вы имели в виду, говоря, что на подушке осталась вмятина?

– Если бы вы действительно говорили правду и ключи все время лежали бы в вашей сумочке, вы не бросились бы в панике в спальню, чтобы посмотреть, есть ли вмятина на подушке.

С минуту она обдумывала мои слова, потом села.

– Это то, что касается полиции. С моей точки зрения, есть еще кое-что, что не вяжется с остальным. Вы постарались продемонстрировать мне, что на вас под меховым пальто надеты только трусики и лифчик, чтобы придать своей истории правдоподобность. Вы неожиданно пришли в крайнее возбуждение, узнав кое-что об Ирме Крейл, что-то, что можно было бы использовать как доказательство. И вы дрожали как осиновый лист, когда выскочили из квартиры Каллингдона. Вы так нервничали, что едва могли переключать скорости в машине. Я так представляю себе, что произошло.

Вы пришли домой, разделись, вошли в ванную, увидели тело Руфуса Стенберри в ванне, убедились, что он мертв, сели, минутку подумали, наполовину выкурили сигарету – длинный окурок со следами помады лежит у вас в пепельнице, – опять оделись и вышли, позаботившись о том, чтобы не оставить в квартире никаких следов того, что вы здесь были и обнаружили тело. Вы только забыли о сигарете.

Затем вы отправились в спешке к Каллингдону. Вы обнаружили, что я там уже побывал, и это расстроило ваши планы. Я перехватил вас на выходе, и это вам еще меньше понравилось. Вы стали препираться со мной, но за это время кое-что надумали: вам нужен был свидетель, который видел бы, что вы спокойно вошли в свою квартиру и обнаружили там в ванной тело. В конце концов, я мог оказаться лучшим, чем какой-нибудь случайный человек, свидетелем. Я был бы искренним и незаинтересованным. Я рассказал бы полиции историю, в которую они поверили бы. Таким образом, вы избрали меня козлом отпущения. Вы подъехали к дому, вошли в подъезд с ключами в руке, поднялись наверх, положили ключи на кровать, оставив открытую сумочку на столе в другой комнате. Быстро сняли с себя юбку и блузку, набросили шубку, посмотрели по сторонам, проверяя, все ли в ванной так, как вы оставили, потом спустились вниз и разыграли передо мной спектакль. Вы думали, что я сразу вам поверю, позвоню в полицию и заявлю, что вы поднялись в свою квартиру и пробыли там не более двух-трех минут и…

– Хорошо, чего вы хотите? – устало сказала она. – Дайте мне сигарету.

Я дал ей сигарету.

– Я хочу правды, – сказал я.

– Ну хорошо. Все случилось именно так, как вы и подумали. Мне не пришло в голову, что меня могут выдать ключи.

– Так вы обнаружили тело до того, как отправились к Каллингдону?

– Да.

– Вы знали, кто он такой?

– Конечно.

– Поняли, что он мертв?

– Да.

– И что вы сделали?

– Естественно, я решила, что миссис Крейл подставила меня. Ведь он был с ней, а теперь лежал в моей квартире мертвый! От всей этой истории дурно пахло. Никто не смог бы доказать, что я была здесь. Я решила уйти и попробовать разыскать компромат на миссис Крейл, а потом отправиться к ней и потребовать раскрыть свои карты. Или же я думала найти какого-нибудь свидетеля, кто мог бы подняться ко мне в квартиру и дать мне своего рода алиби. Но тут объявились вы, и, хотя вначале это меня разозлило, потом я подумала, что из вас получится отличный свидетель.

– Вам вряд ли понравится мой следующий вопрос, – сказал я.

– Какой же?

– Он когда-нибудь раньше бывал здесь? – спросил я, кивнув в сторону ванны.

– Да. – Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Вы состояли с ним в дружбе или в интимных отношениях?

– Ни то, ни другое.

– И он не пытался ухаживать за вами?

– Он не за этим приходил сюда.

– Так все-таки пытался?

– Пытался, очень неуклюже, просто чтобы посмотреть: а вдруг что-нибудь да выйдет! Похоже, он был только рад, когда получил отпор.

– Что же ему было от вас надо?

– Он хотел узнать, как обстоят дела у Римли, сможет ли он платить, если повысить арендную плату.

– Вы ему сообщили что-либо?

– Ничего.

– Давайте еще раз посмотрим на убитого.

– Мы ведь не должны его трогать до прихода полиции…

– Мы и не будем.

Мы прошли в ванную комнату, при этом Билли осталась совершенно спокойной – ни следа прежней паники.

Я осмотрел тело, насколько это было возможно, не трогая его. Очевидно, он был убит сильным ударом в левый висок каким-то тяжелым предметом, который оставил глубокую вмятину на черепе. Я заглянул во внутренний карман его пиджака. Там лежало портмоне, в котором была толстая пачка банкнотов. Я положил их обратно. В левом боковом кармане я обнаружил записную книжку. На первой странице чернилами было написано: «Руфус Стенберри, 3271, Фулроз-авеню. При несчастном случае сообщить Арчи Стенберри, 963, Малая авеню. Группа крови „4“». Я закрыл книжку и сунул ее обратно.

На левой руке мертвого были дорогие часы. Стрелки на них показывали пять часов тридцать семь минут. Я посмотрел на свои – на них было ровно шесть тридцать семь. Я резко отстранился от тела, как от прокаженного.

– В чем дело? – спросила она, наблюдая за мной. – Что-то не так с часами?

– Ничего, – ответил я, уводя ее в комнату. – Все в порядке. Вот теперь мы позвоним в полицию.