Я вернулся в офис точно в три часа семнадцать минут. Берта уже давала свои показания. За столом Элси сидел стенографист, записывая все, что говорилось. Берта Кул сидела на свидетельском месте с победоносным видом. Рядом с Фрэнком Глимсоном сидел мужчина лет пятидесяти с безвольным подбородком и жадными глазками. Это был один из истцов – Ролланд Б. Лидфилд.

В самом дальнем углу сидел Джон Карвер Мисгарт, загораживая своим телом Эстер Уитсон от Берты Кул. Когда я вошел, он что-то быстро писал в блокноте. Видимо, делал пометки, чтобы задать Берте вопросы, после того как она кончит давать показания.

Все обернулись ко мне, когда я вошел, а потом Глимсон продолжил свои вопросы. При этом он держал руки перед собой, сложив вместе кончики пальцев. Голова была слегка откинута назад, и его худое лицо ничего не выражало.

– А теперь, миссис Кул, расскажите нам, что именно вы делали.

– Подъезжая к перекрестку, я сбавила скорость, – сказала Берта, – и услышала, как сзади мне загудели. Потом мисс Уитсон стала обгонять меня и выехала на разделительную полосу.

– И что же дальше она сделала?

– Она стала всячески поносить меня, так как ей не понравилось, как я веду машину.

– Она остановилась, чтобы сделать это?

– Нет, не остановилась. Она пронеслась мимо меня на большой скорости.

– При этом она смотрела на вас, – сказал Глимсон скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Я бы сказала, что она смотрела мне прямо в лицо.

– И вы видели ее глаза?

– Я видела ее глаза и ее зубы.

Эстер Уитсон рванулась из кресла, но успокаивающий жест Мисгарта остановил ее. Глаза Глимсона радостно заблестели.

– Значит, когда мисс Уитсон проехала мимо вас, она смотрела на вас и разговаривала с вами? Это так?

– Это так.

– Позвольте мне проверить, правильно ли я понял ваши слова, миссис Кул. Полагаю, вы сказали, что, когда вы подъезжали к перекрестку, вы затормозили и почти остановились.

– Именно так.

– Давайте уточним все, чтобы не было путаницы. Когда мисс Уитсон проехала мимо вас, она смотрела на вас и что-то вам говорила, а ваша машина в этот момент стояла прямо на перекрестке, правильно?

– Да.

– В таком случае передняя часть ее машины должна была заехать довольно далеко за линию перекрестка?

– Ну, в общем, да.

– И в этот момент она на вас смотрела и с вами разговаривала?

– Да.

– И все это время она ехала на большой скорости?

– Она полностью выжала педаль газа.

– И когда же она решила оглядеться, чтобы понять, куда едет? – спросил Глимсон.

– Похоже, внезапно ей пришло в голову, что она совсем не смотрит на дорогу…

– Протестую, – встал Мисгарт, – свидетель не может давать показания о том, что за мысль пронеслась в голове у моего клиента. Она может говорить только о том…

– Да-да, – прервал его Глимсон. – Просто перечислите нам факты, миссис Кул. Не нужно рассказывать, что вы подумали.

– Или о чем, по вашему мнению, подумала моя клиентка, – ехидно добавил Мисгарт.

Глимсон внимательно посмотрел на него. Мисгарт изогнул верхнюю губу так, что его рыжие усы стали дыбом.

– Ну, она внезапно повернула голову, и прямо перед ней была другая машина, – огрызнулась Берта.

– Вы имеете в виду машину, которую вел мистер Ролланд Б. Лидфилд, тот джентльмен, что сидит справа от меня?

– Да.

– И эта машина, которую вел мистер Лидфилд, поворачивала налево, то есть он должен был поехать по Мантика-стрит в северном направлении?

– Да, правильно.

– И мисс Уитсон, как вы выразились, полностью выжав педаль газа, вслепую въехала на перекресток бульвара Гарден-Виста и Мантика-стрит прямо перед машиной, которую вел мистер Лидфилд. Это так?

– Да, правильно.

Глимсон поудобнее устроился в своем кресле и сложил руки на животе, после чего с любезной миной повернулся к Мисгарту:

– Вы будете проводить перекрестный допрос?

Эстер Уитсон с тревогой задвигалась на стуле, но Мисгарт еще раз сделал ей предостерегающий знак и сказал:

– Конечно.

– Приступайте.

– Спасибо, – изрек Мисгарт не без сарказма и уселся поудобнее в кресле.

Сама же Берта с победным видом взглянула на меня, будто хотела сказать, что ни один чертов адвокат не способен сбить ее с толку, а потом перевела свои глазки на Мисгарта.

Мисгарт откашлялся:

– Давайте опять вернемся к началу и разберемся, как все происходило, миссис Кул. Итак, вы ехали по бульвару Гарден-Виста в западном направлении?

– Да.

– И как долго вы ехали в этом направлении по бульвару Гарден-Виста, прежде чем добрались до перекрестка с Мантика-стрит?

– Примерно восемь или десять кварталов.

– Далее вы показали, что, подъезжая к перекрестку, вы находились в крайнем правом ряду, ближайшем к тротуару.

– Да.

– И как долго вы ехали в этом ряду?

– Я не знаю.

– Не восемь-десять кварталов?

– Нет.

– Часть времени вы ехали в крайнем левом ряду, том, который ближе всего к середине дороги, не так ли, миссис Кул?

– Полагаю, что так.

– А часть времени вы ехали по средней полосе?

– Нет.

– Вы в этом уверены, миссис Кул? – удивленно поднял брови Мисгарт.

– Абсолютно уверена, – отрезала Берта.

– Вы совсем не ехали по средней полосе? Это верно?

– Верно.

– Но ведь вы были в крайнем левом ряду?

– Была.

– А в момент столкновения вы уже были в крайнем правом ряду?

– Да.

– В таком случае, – с подчеркнутым сарказмом спросил Мисгарт, – не будете ли вы так добры объяснить нам, каким образом вы попали из крайнего левого ряда в крайний правый, миновав средний ряд?

– Я просто его пересекла.

– Значит, вы все-таки ехали в среднем ряду? – спросил Мисгарт, разыгрывая удивление.

– Я его пересекла.

– Прямо поперек?

– Да.

– Должен ли я вас так понять, что вы резко повернули и пересекли средний ряд под прямым углом?

– Не говорите глупостей, я перестроилась под углом в правый ряд.

– О, тогда вы резко повернули перед идущими навстречу машинами?

– Конечно, нет, не путайте меня. Я перестроилась постепенно.

– Тогда вам понадобилось проехать один, два, а может быть, и четыре квартала, чтобы выполнить ваш маневр?

– Я не знаю.

– Могло быть и четыре квартала?

– Я не знаю, может быть, и четыре.

– Тогда на довольно длинном расстоянии, миссис Кул, возможно, на протяжении четырех кварталов, вы вели свою машину по средней полосе движения?

– Я постепенно перестраивалась в потоке.

– Тогда что же вы имели в виду, говоря, что вы ни минуты не ехали по средней полосе?

– Ну, я имела в виду, что я не ехала вдоль этой полосы, стараясь держаться на ней.

– Но вы все-таки пересекали ее?

– Да, пересекала.

– Значит, определенное время вы двигались вдоль бульвара Гарден-Виста так, что все четыре колеса вашей машины находились между белыми линиями, отделяющими средний ряд?

– Полагаю, что так.

– Меня не интересует, что вы полагаете. Мне нужны факты. Послушайте, миссис Кул, если вы такой опытный водитель, как утверждаете, то вы, конечно, сможете нам рассказать честно и прямо, ехали вы или не ехали по средней полосе дороги между разделительными линиями на протяжении этих восьми или десяти кварталов.

– Да, ехала! – закричала Берта.

Мисгарт опять устроился поудобнее в кресле с выражением покорности на лице.

– Но тогда вы ошиблись в ваших показаниях, миссис Кул, говоря, что ни в какое время не ехали по средней полосе?

Берта повернулась, хотела что-то сказать, но вместо слов у нее получилось злобное бормотание. Стенографист поднял голову, не зная, что записывать.

– Ну же, – сказал Мисгарт, – отвечайте на вопрос.

– Я уже объяснила вам, что произошло.

– Именно вы сказали мне две совершенно противоположные вещи, миссис Кул. Я пытаюсь разобраться, которая из них правда.

На лбу у Берты появились маленькие капельки пота.

– Хорошо, – сказала она, – считайте как хотите.

– Нет-нет, не как я считаю, – торопливо поправил ее Мисгарт, – а как считаете вы, миссис Кул. Могу я вам напомнить, что вы находитесь под присягой, так что на этот раз постарайтесь сказать правду.

– Хорошо! – крикнула Берта. – Я была на левой полосе движения. Я пересекла среднюю полосу, чтобы попасть в правый ряд. Ну что же в этом непонятного?

– Очень многое может здесь быть непонятным. Все зависит от того, как вы это делали. Вы подали какой-нибудь сигнал, прежде чем перестраиваться в правый ряд?

– Нет, не подала.

– Вы посмотрели назад?

– Конечно, я посмотрела назад.

– Вы повернули голову?

– Нет, я посмотрела в зеркало заднего вида.

– Вы вели машину под таким углом, что не могли видеть дорогу позади вас. Другими словами, так как вы резко повернули направо, в вашем зеркале заднего вида отражалась только идущая непосредственно за вами машина. К чему я веду, так это к тому, что вы не видели машину Эстер Уитсон, которая шла за вами.

– Нет, я ее не видела в зеркале, – призналась Берта.

– В какой момент вы ее заметили?

– Когда съехала направо, к тротуару, и остановилась, тогда я посмотрела в зеркало и увидела ее прямо позади меня.

– О, значит, вы остановились?

– Да, я остановилась, – зло сказала Берта. – Теперь попытайтесь что-нибудь из этого извлечь.

– А вы включили стоп-сигнал, перед тем как остановиться?

– Да, я дала сигнал.

– Каким образом?

– Я высунула руку из окна под углом.

– Всю руку?

– Да, всю руку.

– Дали сигнал остановки?

– Да, дала сигнал остановки.

– А почему вы остановились, миссис Кул? Ведь у вас в машине не было пассажиров, которым нужно было бы выйти?

– Не было.

– И вы ведь знали, что в этом месте нельзя оставлять машину?

– Конечно.

– Вы были прямо на перекрестке?

– Прямо на перекрестке.

– И там был светофор на Мантика-стрит?

– Да, был.

– И он указывал, что открыто движение по бульвару Гарден-Виста?

– Да, правильно.

– И все-таки вы остановились?

– Ну, я почти остановилась.

– Что значит «почти остановилась»? Я хочу знать, остановились вы или нет.

– Ну… пожалуй, я двигалась очень медленно.

– Но ведь только что вы утверждали, что остановились, миссис Кул.

– Хорошо, – закричала Берта, – пусть остановилась.

– Совсем остановились?

– Намертво остановилась, если вам так больше нравится.

– Не в том дело, что мне нравится, миссис Кул, а как было на самом деле.

– Хорошо, я остановила машину.

– До полной остановки?

– Я не вылезала и не измеряла пальцем расстояние вдоль тротуара, чтобы проверить, не двигается ли машина, – язвительно ответила Берта.

– Боюсь, что вы меня неправильно поняли, миссис Кул, или я вас неправильно понял. Как я теперь понимаю ваши показания, вы все-таки не совсем уверены, двигалась ли ваша машина или она стояла неподвижно у тротуара.

– Правильно.

– Но вы показали рукой, что собираетесь остановиться?

– Да, показала.

– Именно сигнал остановки?

– Это я вам и сказала.

– И это то, что вы имеете в виду?

– Именно это я и имею в виду.

– Тогда позвольте мне опять спросить, миссис Кул, почему вы все-таки остановились? Вы же не собирались там парковаться?

– Я собиралась повернуть налево, как только эта машина меня обгонит.

– О, вы собирались повернуть налево? Вы подтвердили и это ваше желание необходимым сигналом?

– Конечно.

– Вы имеете в виду, что дали сигнал левого поворота?

– Конечно.

– Как же вы это сделали?

– А как это делают все водители?

– Нет-нет, миссис Кул, я хочу знать, как это сделали именно вы.

– Я выставила левую руку в окно – прямую руку.

– Всю руку?

– Да, всю руку.

– А потом вы увидели позади себя эту машину?

– Да.

– В первый раз?

– Да.

– И вы хотели, чтобы она вас обогнала?

– Да.

– Вы подтвердили и это ваше желание водителю другой машины каким-нибудь сигналом?

– Конечно.

– Что вы сделали?

– Я помахала ей рукой, чтобы она проезжала вперед.

– Что вы имеете в виду, говоря «помахала»?

Берта вытянула руку и сделала несколько круговых движений.

– Запишите, пожалуйста, что миссис Кул в этот момент высунула в окно руку и сделала несколько круговых движений, поднимая руку вверх выше головы и опуская вниз почти до земли. Правильно я говорю, миссис Кул?

– Правильно, – согласилась та и язвительно добавила: – Я рада, что вы наконец хоть что-то поняли правильно.

– Как только мисс Уитсон увидела ваш сигнал, она стала вас обгонять?

– Стала обгонять и при этом поучать.

– В это время окно с левой стороны машины было опущено, не так ли?

– Да.

– А что вы скажете об окне в машине мисс Уитсон? Подумайте хорошенько, миссис Кул, я не хочу загонять вас в угол. Просто хочу проверить вашу наблюдательность и убедиться, как много вы помните. Итак, скажите, окно с правой стороны в машине мисс Уитсон было открыто или закрыто?

– Оно было закрыто, – подумав, ответила Берта.

– Вы уверены?

– Уверена.

– Значит, все окна с правой стороны в машине мисс Уитсон были закрыты?

– Да.

– Закрыты до конца?

– Я уже сказала.

– И что именно вам сказала мисс Уитсон? Какие она употребила выражения?

– Вам не удастся меня на этом поймать! – с триумфом в голосе воскликнула Берта.

– Что вы имеете в виду? – удивился Мисгарт.

– Я имею в виду, что если окна с правой стороны ее машины были полностью закрыты, то я не могла слышать, что она говорила, и вы это знаете не хуже меня. Я видела, как она говорила.

– Но вы не слышали ее слов?

– Естественно, нет, раз окна были закрыты.

– Не слышали ни слова?

– Нет. Я слышала… нет, я не могу за это поручиться.

– Тогда откуда вы знаете, что мисс Уитсон, как вы сказали, поучала вас?

– Я определила это по выражению ее лица.

– Вы не слышали ни одного слова из того, что она сказала?

– Нет.

– Тогда, говоря, что она поучала вас, вы основываетесь на телепатии?

– Я видела выражение ее лица.

– Вы умеете определять, о чем думают люди, по выражению их лиц?

– Да. Когда их губы двигаются.

Мисгарт немедленно начал беззвучно двигать губами, а потом спросил:

– Так что же я сейчас вам сказал, миссис Кул?

– Вы ничего не сказали.

– Но ведь я двигал губами. Я произнес фразу, совершенно определенную фразу. Я двигал губами, и вы видели выражение моего лица, не так ли? И вы не знаете, о чем я говорил?

Берта молчала. Подождав несколько секунд, Мисгарт обратился к стенографисту:

– Запишите, что свидетель или не хочет, или не может ответить на мой вопрос.

Берта покрылась испариной.

– Итак, миссис Кул, – продолжал Мисгарт, – внезапно перестроившись из левого ряда в правый прямо перед машиной моей клиентки мисс Уитсон, вы дали сигнал остановки, снизили скорость, вы не знаете насколько, поскольку не помните, остановились вы или все же продолжали двигаться. Затем вы внезапно дали сигнал левого поворота, потом вдруг целую серию сигналов рукой, вследствие чего полностью заблокировали движение машин по правому ряду. Можете вы дать логическое объяснение вашим действиям?

– Говорю вам, что мне надо было повернуть налево, и я хотела, чтобы машина мисс Уитсон меня обогнала.

– Вы знали, что не имели права останавливаться на перекрестке, когда было открыто движение машин по бульвару Гарден-Виста?

– Ну, если вы хотите рассматривать это формально, то да.

– Значит, вы остановили машину в неположенном месте?

– Да, так.

– Вы знали, что не имели права поворачивать налево из крайнего правого ряда?

– Конечно, знала. Именно поэтому я и хотела, чтобы эта машина меня обошла.

– Значит, вы дали два сигнала двух незаконных маневров один за другим?

– Ну да, если вы хотите так это представить.

– Теперь что касается машины, которую вел мистер Лидфилд. Когда вы увидели ее в первый раз?

– Прямо перед столкновением.

– За какое точно время до столкновения?

– Я не могу сказать точно. За секунду до столкновения, мне кажется.

– И где она была, когда вы впервые заметили ее?

– Она как раз начинала левый поворот.

– И вы знаете, где реально произошло столкновение?

– Да.

– Где же?

– Прямо перед моей машиной. Они меня так заблокировали, что я не могла двинуться ни вперед, ни назад.

– Совершенно верно. Я не хочу подловить вас, миссис Кул. Я скажу, что осмотр места происшествия показал, что расстояние от того места, где были найдены столкнувшиеся машины, до центра перекрестка составило ровно тридцать один фут. Это расстояние кажется вам примерно правильным?

– Около того.

– Это точное расстояние, миссис Кул. Думаю, что противоположная сторона со мной согласится. – Мисгарт посмотрел на Глимсона, и тот ничего не сказал. – Теперь скажите, миссис Кул, когда вы в первый раз увидели машину мистера Лидфилда, он был еще на некотором расстоянии от перекрестка?

– Ну, он еще не доехал до середины перекрестка.

– Точно. Итак, машина должна была доехать до середины, сделать поворот на дальней его стороне, затем пройти еще тридцать один фут до столкновения с машиной мисс Уитсон.

– Полагаю, что так и было.

– В общей сложности это составляет примерно пятьдесят футов, так?

– Да, что-то около этого.

– Значит, вы утверждаете, что машина мистера Лидфилда проехала пятьдесят футов с того момента, как вы ее увидели, до момента столкновения?

– Я уже сказала, что да.

– И вы уверенно заявляете, миссис Кул, что увидели ее всего за секунду до столкновения?

– Правильно.

– Вам не приходило в голову, миссис Кул, что машина, которая движется со скоростью пятьдесят футов в секунду, будет таким образом иметь скорость три тысячи футов в минуту. А три тысячи футов в минуту – это больше тридцати пяти миль в час.

Берта только заморгала.

– Таким образом, по вашим собственным данным – я не хочу вас подловить, но это названные вами же цифры, – мистер Лидфилд проехал этот перекресток со скоростью, превышающей тридцать пять миль в час. Это правильно, миссис Кул?

– Мне кажется, что он ехал не так быстро.

– Значит, ваши предыдущие показания неверны. Вы полагаете, что до перекрестка оставалось более пятидесяти футов?

– Нет, не более.

– Но, по крайней мере, пятьдесят футов до места аварии?

– Да.

– Тогда вы неправильно указываете время. Вы думаете, что прошло больше секунды.

– Возможно.

– Но ведь вы совершенно уверенно заявили, что это была всего лишь секунда, миссис Кул. Вы хотите изменить эти показания?

Лоб Берты покрылся капельками пота. Она только и смогла произнести:

– Я не знаю, с какой скоростью двигалась машина. Я просто подняла голову, увидела ее, и тут произошло столкновение.

– О, вы подняли голову и увидели ее!

– Да.

– Значит, перед столкновением вы смотрели вниз?

– Ну, я не знаю, куда я смотрела.

– Понятно. Вы не знаете, стояла ваша машина или двигалась, смотрели вы вправо или влево…

– Я смотрела вниз.

– Значит, вы не смотрели в сторону?

– Нет.

– Тогда вы не могли смотреть на Эстер Уитсон.

– Я смотрела на нее.

– Подумайте, – сказал Мисгарт.

Берта молчала.

– Итак, – победоносно объявил Мисгарт, – я думаю, это все.

Стенограф закрыл свой блокнот. Эстер Уитсон самодовольно улыбнулась и вышла из комнаты. Усы Мисгарта довольно топорщились.

Все быстро разошлись, и наконец мы с Бертой остались в офисе одни. Теперь наш офис напоминал ринг после окончания соревнования, когда все участники покинули зал.