Селлерс включил сирену, когда мы были на полпути к городу, и стал набирать скорость.

– Ты можешь меня подбросить в контору? – попросил я.

– Я еще не закончил с тобой.

– Куда же сейчас?

– Увидишь, – сказал он и резко нажал на акселератор.

Мы с воем промчались по воскресным улицам и лихо подкатили к гостинице «Бивербрук».

Полицейский в штатском, дежуривший в вестибюле, поздоровался с Селлерсом кивком.

Селлерс подошел к нему и спросил:

– Что он делает? Он у себя в номере?

Полицейский кивнул.

– Один?

– Да.

– Звонил?

– Да, в бюро обслуживания.

– А сейчас что делает?

– Напивается.

– Прекрасно. Это мне подходит, – сказал Селлерс и, дернув головой в мою сторону, предложил: – Пошли, Лэм.

Мы поднялись в лифте на одиннадцатый этаж. Селлерс уверенно пошел по коридору, очевидно, он здесь уже бывал; костяшками пальцев он постучал в дверь номера 1110.

– Кто там? – раздался голос из-за двери.

– Давайте открывайте, – сказал Селлерс нетерпеливо.

Послышалось какое-то движение, потом дверь открылась, и на пороге появился высокий худой брюнет, широкоплечий, стройный, очень загорелый, с широко расставленными серыми глазами и узким упрямым ртом. Он был одет в элегантный костюм, который подчеркивал его красоту. И он знал об этом.

На столе стояли бутылки. У мужчины были красные глаза, но неясно от чего: от злоупотребления спиртным или по другой причине.

– А-а! Досточтимый сержант Селлерс! – сказал он. – Криминальная полиция собственной персоной! Входите, Селлерс. А кто это с вами?

Селлерс не заставил себя уговаривать, ввалился в комнату, а я последовал за ним. Он ногой закрыл дверь и спросил отрывисто:

– Знаете этого человека?

Мужчина оглядел меня с ног до головы и покачал головой.

– Кто это? – спросил он.

– Дональд Лэм, детектив.

– А что ему нужно?

– Ему – ничего. Это мне нужно.

– А вам что нужно?

– Я хочу знать о нем все.

– Спросите у кого-нибудь другого.

– Почему вы нас не представите друг другу? – спросил я Селлерса.

– Я Стэнвик Карлтон, – сказал мужчина.

– А-а, – протянул я.

Селлерс подошел к столу и уселся в самое удобное кресло.

Я протянул Карлтону руку и сказал:

– Рад познакомиться с вами, мистер Карлтон.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Дональд Лэм.

Мы пожали друг другу руки.

– Присаживайтесь к столу и выпейте чего-нибудь, Лэм. Пожалуй, я к вам присоединюсь. Все равно делать нечего. Ребята очень добры ко мне. Пожалуйста, делай что хочешь. Иди куда хочешь. Только не покидай город. Всякий раз, как я выхожу из этой проклятой гостиницы, какой-нибудь шпик обязательно следует за мной.

– Вы просто не понимаете, как вам повезло, – сказал Селлерс.

– Возможно, но мне бы хотелось, чтобы мне повезло гораздо меньше, если вы это называете везением.

– Вы могли бы быть за решеткой.

– За что?

Селлерс растерялся и никак не мог придумать за что.

– Я объект нездорового любопытства, – объявил Карлтон. – Я муж шлюхи. Шлюхи, запутавшейся в сетях недозволенной любовной интрижки и… убитой. Вы женаты, мистер Лэм?

– Нет.

– Тогда выпейте. И не женитесь никогда. Вы потеряете из-за нее голову. Посвятите ей всю жизнь. А потом выяснится, что ее убили в каком-то низкопробном мотеле. Выпейте. Бурбон? Виски с содовой? Пиво?

– Виски с содовой.

– А вам нельзя пить, – сказал Карлтон, обращаясь к Селлерсу. – Вы находитесь при исполнении служебных обязанностей. Как вам не повезло!

Нетвердой рукой он взял бутылку и плеснул виски в стаканы.

– Этот молодой человек вполне цивилизованный, – продолжал он. – Он пьет виски с содовой.

– Вы могли нанять его, чтобы он выслеживал вашу жену, – предположил Селлерс.

– Верно, – объявил Карлтон. – Я мог. Я мог сделать уйму всяческих вещей. И сейчас я могу сделать много чего. Я могу из простыни сделать парашют и выпрыгнуть в окошко. Хотите посмотреть?

Селлерс не ответил.

Карлтон усмехнулся и сказал:

– А у вас какая корысть в этом дельце, Лэм?

– Никакой, – сказал я. – Старая ищейка Селлерс таскает меня за собой и показывает людям. Наверное, хочет раскрыть какую-нибудь тайну.

– Не только хочу, но и могу, – сказал Селлерс, глядя на виски голодными глазами.

– Расслабься, Селлерс, и будь человеком! Хоть ненадолго, – сказал я. – В конце концов, нельзя же быть на посту двадцать четыре часа в сутки. А нынешнее расследование тебя совсем доконало.

– Кто сказал «доконало»?

– Я сказал. Перед тобой глухая стена.

Карлтон залпом выпил виски и заплетающимся языком сказал:

– Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. Я хочу, чтоб меня оставили в покое. Я не знаю, за каким чертом я приехал в Калифорнию… нет, знаю… мне было грустно, я хотел увидеть свою жену… И я увидел ее… мертвую… в морге. Теперь все уже знают об этом. Прочли в газетах. Грязная, пошлая интрижка в каком-то дешевом мотеле… Боже мой! А я козел отпущения. Мне нужно устроить похороны, идти за гробом, слушать траурную музыку. Лучше бы я был…

– Успокойтесь, – сказал я. – И потише. У маленьких детей, вон там, большие уши.

– Ах вот как, – сказал Карлтон и, повернувшись к Селлерсу, добавил: – А я о вас совсем забыл.

– Когда-нибудь, Лэм, – сказал Селлерс, – я разорву тебя на куски, просто чтобы посмотреть – что там у тебя тикает внутри.

Селлерс тяжело поднялся, налил себе бурбона, потом добавил пива.

– Молодец! – сказал Карлтон. – Все-таки в вас есть что-то человеческое.

– За каким чертом вы приехали в Калифорнию? – спросил Селлерс.

– Я вам уже сказал. Я хотел повидаться с женой. Мне было так одиноко.

– Почему вы не предупредили ее, что собираетесь приехать. Она бы вас встретила.

– Черт меня знает, – сказал Карлтон. – Просто у меня было предчувствие, что что-то неладно, что она попала в какую-то переделку. – Он посмотрел на дно стакана и произнес насмешливо: – Подсознание. Телепатия. Давно известные явления. Думал, что у нее неприятности и ей необходима помощь мужа!

– Черт бы вас побрал! – сказал Селлерс. – Вы приехали сюда, потому что у вас было предчувствие! Вы сами признали, что подозревали Доувера Фултона. Вы начали за ним следить и обнаружили, что он не один. С ним была ваша жена. Вы последовали за ними в мотель. Потом вы ворвались в комнату, учинили скандал, сказали, что все, баста, с вас хватит, пусть теперь Фултон забирает ее себе, она вам больше не нужна… И крадучись вышли. Вашей жене вообще-то Фултон был безразличен. Ей просто хотелось пофлиртовать с кем-нибудь. А любила она только вас. Ну а немного разнообразия… Итак, она отправилась отдыхать и захотела немного поразвлечься. Она…

Карлтон вскочил на ноги.

– Замолчите! – закричал он. – Я не посмотрю, что вы полицейский! Я разобью этот стакан о вашу голову!

– Попробуй. И я из тебя лепешку сделаю. Пройдусь по тебе, как паровой каток, – пригрозил Селлерс.

Карлтон приутих.

– Думайте, что говорите! – сказал он. – Я вам не позволю говорить в таком тоне о моей малышке.

– Все равно, Карлтон, – сказал Селлерс примирительно. – Вы там были. Разумеется, вы там были.

Карлтон опять взбеленился:

– Черт бы вас побрал, сержант! Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Если бы я был там и застал ее с этим сукиным сыном, я бы его убил…

– А потом убили свою жену, – вставил Селлерс.

В глазах Карлтона заблестели слезы.

– Только не малышку, – сказал он. – Я бы ее побил. Может быть, даже ногами. Поставил бы ей фонарь под глазом, а потом сказал бы: «Одевайся и поедем домой, шлюха!» А дома бы я б ее любил. Я всегда ее буду любить… А ты попридержи свой грязный язык, легавый!

– Да ты пьян!

– Ну да, я пьян. Ну и что?

Селлерс встал и подошел к Карлтону вплотную. Рядом с ним Карлтон казался совсем худеньким и хрупким.

– Не зарывайся! – сказал Селлерс. – Я тебе так могу врезать, то ты переломишься. Я тебя так могу встряхнуть, что у тебя зубы посыпятся. Я знаю, как ты себя чувствуешь, и делаю на это скидку. Но ты не напирай! Не испытывай мое терпение.

– Он знает, как я себя чувствую! – сказал Карлтон язвительно.

– Я хочу выяснить только одну деталь, – сказал Селлерс. – Вы нанимали этого человека?

– Нет.

– Вы когда-нибудь разговаривали с ним?

– Я его никогда в жизни не видел.

Селлерс допил свой бурбон, поставил пустой стакан на стол и сказал:

– Пойдем, Лэм.

– Пожалуйста, останьтесь, поговорите со мной, – сказал Карлтон, обращаясь ко мне. – Я так одинок. Не уходите.

В глазах Селлерса мгновенно вспыхнуло подозрение.

– Не надо, Карлтон. Этот человек пытается выяснить, кто меня нанял. Если ему покажется, что вы хотите остаться со мной наедине, он зачислит вас первым в список кандидатов.

– Нанял вас для чего? – спросил Карлтон.

– Для того, что хочет выяснить Селлерс.

Карлтон отступил на шаг, прищурил глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

– Послушайте, – сказал он, – может быть, я просто хочу побеседовать с вами.

Я подошел к двери, открыл ее и вышел в холл.

– Ну и ладно, – крикнул нам вслед Карлтон, – идите к черту! Мне на вас наплевать!

Следом за мной неуклюжей походкой вышел Селлерс и захлопнул за собой дверь.

– У тебя дрожит подбородок, Фрэнк, – сказал я. – Разве можно так проводить воскресенье! Оставался бы дома, комиксы почитывал.

– Воскресенье еще не кончилось, – сказал Селлерс угрюмо. – Я еще не все сделал, что наметил.

– Что же это?

– Узнаешь.

Мы спустились в холл.

Селлерс подозвал полицейского в штатском и сказал:

– На этом поставим точку. Он спекся и пусть катится на все четыре стороны. В таком состоянии от него все равно никакой пользы.

Полицейский кивнул.

– Когда можно оставить пост? – спросил он.

– Сейчас, – сказал Селлерс. – Только не забудьте написать докладную. Вы свободны.

Полицейский заулыбался:

– Какая удача! Ведь я пообещал жене, что отвезу ее с ребенком на пляж, и… обманул. Вместо пляжа пришлось подпирать стены.

– Ладно, вы свободны, – сказал Селлерс и направился к полицейской машине. Я последовал за ним.

На этот раз мы поехали на автостоянку.

Селлерс спросил у дежурного:

– Доувер Фултон арендует у вас место, не так ли?

– Да. Это так.

– Вы видели его машину вчера вечером?

– Нет. Я ее видел днем. Какая ужасная история! Я даже представить такого не мог!

Селлерс не обратил на его слова никакого внимания.

– Кто взял машину? – спросил он. – Фултон?

Дежурный покачал головой.

– Встаньте сюда! А теперь посмотрите на этого парня. Выходи, Лэм! – сказал Селлерс.

Я вылез из машины.

– Видели его раньше?

– Нет, не видел.

– Вы давали Фултону талон на машину?

– Мы не даем талоны постоянным съемщикам. Мы всех их знаем в лицо. У каждого есть свой бокс под номером, и каждый может приехать и уехать когда ему вздумается. Вообще-то они, как правило, запирают свои машины. А вот вчера… не знаю, запирал ее Фултон или нет. Ее взяла молодая бабенка.

– Бабенка? – переспросил удивленный Селлерс.

– Да. Наверное, та самая, с которой его нашли в мотеле.

– Как она выглядела?

– Не знаю. Я ее не разглядывал. Видел – пришла такая маленькая нарядная куколка. Шла очень уверенно, как будто знала дорогу. У нее определенно были ключи от машины… Да, да, конечно, были… Я видел, как она вошла и как возилась с дверцей, вставляя ключ. Я еще отметил про себя, что у нее есть ключи, теперь вспомнил.

– Почему вы ей ничего не сказали?

Дежурный усмехнулся и покачал головой:

– Доувер Фултон – наш постоянный клиент. А с постоянными клиентами мы себе такого не позволяем. И если он послал подружку за своей машиной, то кто же осмелится подходить и задавать вопросы! Тем более что у нее были ключи!

– А почему вы так уверены, что она не угнала машину?

– Нет, нет, что вы! У нас такого не бывает. Я знал, что все в порядке. Тем более что в руках у нее была визитная карточка Доувера Фултона, на которой было нацарапано «Разрешаю».

– Откуда вы знаете?

– Она мне отдала ее, когда выезжала. Хотя я бы ее все равно не остановил.

– Давайте посмотрим.

– Я не помню, куда положил ее, – сказал дежурный. – Я знаю, что это была визитка Фултона… Одну минутку… Кажется, я сунул ее в ящик кассы… Да, да, я вспомнил…

Он открыл ящик кассы, порылся там и вытащил визитную карточку Доувера Фултона, на оборотной стороне которой было написано: «Разрешаю». Без подписи.

Селлерс посмотрел на дежурного с жалостью.

– Это почерк Фултона?

– Думаю, что да. Ведь это его карточка.

– Он такие карточки раздает десятками.

Дежурный хихикнул:

– Посмотрели бы вы на эту куколку!

– Рыжеволосая?

– Я не обратил внимания на ее волосы. Возможно, на ней была шляпка. Но глаза я запомнил – огромные, темно-карие, цвета спелых фиников. Может быть, я в этот момент думал о финиках… Я еще подумал: вот Фултону повезло! Повезло, называется! Бедняга уже стоял на краю…

– Минуточку, – сказал Селлерс. – По-моему, в мотеле с ним была другая. Вы бы узнали ее на фотографии?

– На фотографии – не уверен, а в жизни – уверен.

– А этот парень был с ней? – спросил Селлерс, мотнув головой в мою сторону.

– Нет.

– А вы видели, как она садилась в машину?

– Да, видел. И поверьте мне, там было на что посмотреть.

– Старый похотливый козел! – сказал Селлерс.

– Да, это правда, – печально признал дежурный.

– Ну и когда же вы угомонитесь?

– В том-то и беда, что я уже угомонился. Жена, как старый изношенный башмак. За нее и цента не дадут. Фигура у нее как мешок с картошкой, но повариха она отличная. Всю получку дочиста выгребает и еще орет на меня как сумасшедшая… Черт возьми, сержант, нужна же человеку хоть какая-то отдушина! И если появляется вот такая красотка… стройная, как стрелка спидометра, тут уж я не могу удержаться и пялюсь во все глаза… Да-а… А ведь совсем недавно как лихо мы отплясывали с женой…

– Совсем недавно, – сказал Селлерс нетерпеливо, – каких-нибудь тридцать пять лет назад.

Дежурный наморщил лоб:

– Нет, это было двадцать два, может, двадцать три или двадцать четыре года назад и…

– Ладно, – сказал Селлерс, – хватит. Возвращайся в машину, Лэм.

На обратном пути Селлерс упорно о чем-то думал. Он подвез меня к нашему офису и на прощание сказал:

– Иди, Лэм. Продолжай свою размеренную жизнь. Но помни: я с тебя не спускаю глаз. Если вздумаешь ускользнуть, я тебя изувечу. И мне наплевать, что скажет Берта.

Я зевнул.

– Я так часто слышу этот вздор, что привык к нему, как к радиорекламе. Почему бы тебе не положить его на музыку, Фрэнк? Получился бы прекрасный шлягер. Публика была бы в восторге.

Селлерс рассвирепел, хлопнул дверцей машины и умчался.