Было уже начало десятого, когда я нашел девушку, работавшую фотографом в «Кабаните». Ее звали Бесси, и она жила в трейлере. Вообще-то она обслуживала несколько ночных заведений, переезжая из одного в другое на трейлере, который заодно служил и темной комнатой для проявления фотографий. В данный момент он стоял возле «Красного петуха», придорожной забегаловки, примерно в трех милях от «Кабаниты». Забегаловка стояла на отшибе, и поэтому здесь проходило то, что в другом месте ни за что не прошло бы.

Я вошел в помещение и огляделся. Девушка с фотокамерой сразу же бросилась в глаза: она вся состояла из ног, белозубых улыбок, любезности и изящных линий.

Был воскресный вечер, и заведение это, расположенное на окраине города в фабричном районе, было довольно пустынно. Но все-таки у фотографа было четыре заказа. Я видел, как она, закончив работу, взяла в гардеробе плащ, накинула его на плечи и направилась к трейлеру. Я бросился за ней.

– Не продадите ли несколько фотографий? – спросил я.

Она искоса взглянула на меня:

– Обнаженные женщины?

– Клиенты.

– Конечно, продам.

– На прошлой неделе у вас была небольшая неприятность в клубе «Кабанита». Одна парочка не хотела фотографироваться. Помните?

– Кто вы? – спросила она.

– Меня зовут Плачу Наличными. Родители при крещении дали мне имя Е. Pluribus Unum, Один из Многих, но народ предпочитает называть меня Плачу Наличными. А мое прозвище – Длинный Зеленый.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

– Были неприятности только из-за одной фотографии. Я занята сейчас. Когда увидимся?

– Сейчас.

– Мне нужно проявить пленку, – сказала она.

– Я могу вам помочь.

– Я знаю, – сказала она, – многие хотят войти со мной в темную комнату. А в темноте они обычно…

– Я не буду, – сказал я.

– Ну ладно, пошли, – сказала она. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Она отперла дверцу трейлера. Я вошел следом за ней. Она опять заперла дверь и нажала кнопку. Трейлер почти тотчас же тронулся с места.

– Мой партнер очень плавно водит машину, поэтому я смогу проявить пленки еще до того, как мы подъедем к следующему месту. Такая работа, ничего не поделаешь. Приходится спешить.

Она включила электрический таймер со светящимся циферблатом, выключила все лампочки, и мы оказались почти в полной темноте, если не считать слабый свет красной лампочки в дальнем конце трейлера.

Через несколько секунд мои глаза привыкли к тусклому свету красной лампочки, и я стал различать размытые контуры ее фигуры и быстрые движения рук.

– Да, здорово вам приходится крутиться, – сказал я.

– Да, но я справляюсь, – сказала она. – Я кладу пленку в проявитель, и как только таймер…

Ее прервал звонок таймера, который тоже внес свою лепту в разговор. Она вытащила контейнер из одного бачка и опустила в другой.

– У нас есть две минуты, – сказала она, – поэтому я их помещу в химический раствор, чтобы избавиться от фиксажа, затем промою в растворе спирта, высушу, и, пока я снимаю в другом месте, мой партнер напечатает снимки.

– Скажите мне, что произошло в прошлую субботу?

– Время от времени с нами случается такое. Не знаю почему. Обычно я никогда не снимаю, пока не удостоверюсь, что фотографию купят. На этот раз я была совершенно уверена… и попалась на удочку.

– А что случилось?

– Эта пара сидела за отдельным столиком. Они что-то ели и тихо беседовали. Так обычно ведут себя люди, женатые не первый год. Как правило, я на таких внимания не обращаю. Это не мои клиенты. Я зарабатываю на приезжих и гуляках, желающих сняться на память с какой-нибудь красоткой, чтобы потом показывать фотографию своим дружкам. Иногда семья захочет сфотографироваться…

– Продолжайте.

– Меня попросили, чтобы я сфотографировала этих людей. Одна женщина… Она тоже сидела за одним из столиков… Так я подумала сначала. Конечно, я была неосторожна… Я ей объяснила, что мы принимаем заказ не меньше чем на четыре снимка, а каждый снимок стоит доллар. Она сказала, что ее это вполне устраивает и что эти люди празднуют годовщину свадьбы и ей хотелось бы сделать им сюрприз и подарить фотографии. Она пообещала, что за все заплатит.

– Ну и что же произошло?

– Я подошла к столу, улыбнулась и подождала, пока они обратят на меня внимание. Когда они подняли головы, я тут же щелкнула их. Дважды. Мужчина захотел узнать, зачем я это сделала. Я ему объяснила, что его ждет подарок и что он ему ничего не будет стоить. Женщина ужасно разволновалась, а мужчина просто рассвирепел и сказал, что он мне не заказывал никакой фотографии. А я сказала, что мне об этом хорошо известно и что его друг хочет преподнести ему сюрприз… Так, слово за слово… а кончилось тем, что он потребовал управляющего.

– А кто там управляющий?

– Боб Элджин. Он и конферансье, и управляющий. Он подошел, и началось небольшое совещание. Правда, довольно шумное. Я сказала, что произошла ошибка, я готова вернуть негатив, и он может его порвать.

– И вы вернули?

– Нет, конечно. У меня был заказ на четыре доллара. И я не собиралась от него отказываться.

– Что же вы сделали?

– Отдала им второй негатив. Вынула фотопленку из фотокассеты и передала Бобу, а Боб передал женщине и спросил ее, удовлетворена ли она. Она сказала, что да. Вот и все, что касается этих людей.

– А что касается вас?

– Я нашла свою заказчицу и сказала, что цена поднимается до десяти долларов за штуку. Она сказала – это слишком высокая цена – и предложила двадцать пять долларов за все. Я поняла, что больше мне не сорвать, и согласилась. Я сказала, что пошлю их по почте. И в тот вечер не решилась…

– А негатив?

– Одну минутку, – сказала она, – я положу пленку в воду.

Она перенесла контейнер, и я услышал шум льющейся воды. Потом она сняла крышку с другого бачка, и я уловил запах спирта. Она подержала их в бачке минуту, потом вытащила и повесила на штативы для просушки.

Она сказала:

– Я могла бы сделать четыре снимка за двадцать пять долларов.

– Когда?

– Сейчас. Я их проявлю, а мой партнер напечатает снимки.

Трейлер остановился, очевидно, перед светофором. Она зажгла свет, взяла книжечку с большим количеством цифр, перелистала ее, нашла нужный номер, открыла один из ящичков маленькой картотеки и вытащила оттуда конверт с негативом.

Я вытащил две десятки и пятерку из бумажника и протянул ей.

– Когда я могу получить снимки?

– Как только я закончу работу в этом клубе. Хотите пойти со мной и посмотреть, как я работаю?

– Нет, спасибо, я, пожалуй, останусь здесь и посмотрю, как печатает ваш партнер. Вы можете рассказать мне что-нибудь о вашем заказчике?

– Красивая блондинка, хорошая фигура, очень маленького роста.

Трейлер опять тронулся с места, проехал минут пять по шоссе, потом свернул на подъездную дорогу и остановился.

– Здесь я должна выйти. Так вы отказываетесь пойти со мной?

– Я лучше подожду здесь.

Она взяла фотокамеру и набор фотовспышек, поправила чулки и короткую юбочку и спросила:

– Как я выгляжу?

– Шикарно, – сказал я.

– Спасибо.

– А кто за рулем? – спросил я.

– Мой партнер.

– Дружок?

– Не говорите глупостей. Она девушка. Не очень красивая, но зато хороший фотограф и прекрасный водитель. Мужчина претендовал бы на главные роли как в бизнесе, так и в личной жизни… А мы прекрасно ладим. И заработок, и расходы мы делим поровну.

Я услышал шаги снаружи. Кто-то дернул ручку.

– Элси, я сейчас выхожу, – сказала Бесси и отперла дверь.

Элси взглянула на меня сердито и недоброжелательно. У нее было угловатое, бледное лицо с твердым решительным ртом и немигающими серо-стальными глазами.

– Не беспокойся, Элси. Этот человек здесь по делу. Ему нужна пленка сорок пять тысяч двести двадцать восемь, четыре снимка, двадцать пять долларов.

– Хорошо, – сказала Элси, – мы делаем деньги на этом негативе. Я надеюсь, ты не собираешься его выбросить. А то я его возьму себе.

– Не говори глупостей.

– Когда я могу получить свои четыре снимка? – спросил я.

– Сейчас же, – сказала Элси.

– Там еще четыре негатива, которые нужно отпечатать.

– Ладно, Бесси. Я напечатаю.

Бесси окинула меня быстрым взглядом, повернулась и вошла в круг сияющих огней.

Элси закатала рукава и принялась за работу. Она включила увеличитель, вставила в него пять негативов, приготовила фотобумагу, навела резкость и начала быстро печатать снимки, складывая их стопкой.

– Смыслите что-нибудь в фотографии? – спросила она.

– Немного.

– Делали когда-нибудь такую работу?

– Вы имеете в виду проявление и печатание?

– Да.

– Угу.

– Тогда кладите эту бумагу в проявитель. Он действует очень быстро. Не надо засекать время. Просто наблюдайте. Как только появится изображение, промойте снимки в чистой воде и положите в закрепитель. И не забывайте, что проявитель концентрированный и действует очень быстро.

Я начал помогать ей. Она наблюдала за моей работой опытным глазом, время от времени проверяя, правильно ли я делаю. Когда она убедилась, что я все делаю правильно, она перестала обращать на меня внимание и занялась печатанием.

К тому времени, как она закончила печатание снимков, я тоже закончил свою работу. И пока я просматривал последние отпечатки, Элси вынимала первые из закрепителя, промывала их, вывешивала для просушки.

– Какие здесь мои? – спросил я.

– Здесь их несколько. Сначала заплатите двадцать пять долларов.

– Я уже заплатил вашей партнерше.

– Она мне ничего не сказала.

– Скажет, когда вернется.

– Ладно, тогда вам придется подождать.

– Хорошо, – сказал я.

Когда снимки высохли, она вынула из большой картонной коробки паспарту, вставила туда фотографии и включила свет.

Я огляделся. В трейлере было аккуратно прибрано. Впереди была маленькая кухонька, а в глубине две кровати. Это был большой трейлер, но все в нем было удивительно компактно.

– Я так понимаю, что вы живете здесь постоянно?

– Конечно. А почему бы и нет? Зачем нам перевозить вещи с квартиры на квартиру, если у нас уже есть квартира на колесах.

– Вы, наверное, арендуете место на трейлерной стоянке?

– Совершенно верно. Только это не трейлерная стоянка, а частная усадьба. Мы туда приезжаем, останавливаемся под деревом, подключаемся к электричеству, спим до полудня, потом завтракаем. Второй раз мы едим в семь тридцать вечера, потом начинаем работать и заканчиваем обычно около трех часов ночи.

– Похоже, у вас выгодный бизнес, – сказал я.

– Чужой бизнес всегда кажется выгодным, – сказала она сухо. – Читали вечерние газеты?

– Нет.

– Можете взглянуть. Все равно придется ждать Бесси.

– Давайте посмотрим снимки.

– Не вздумайте брать их. Я ведь не знаю, заплатили ли вы двадцать пять долларов, – сказала Элси.

– Да я и не собираюсь их брать. Просто хочу взглянуть.

Фотографии были мутноватыми, но если учесть обстоятельства, при которых они делались, – это была очень хорошая работа. На одном из снимков была изображена рыжеволосая, лежащая теперь в морге, на другом – Том Дэрхэм.

Бесси вернулась минут через двадцать.

– Есть работенка для тебя, Элси! – сказала она. – Я начну, а ты закончишь. Здесь девять негативов.

– Ты хочешь сказать – девять отдельных кадров?

– Да.

– Черт возьми! – сказала Элси тоном, в котором чувствовалось благоговейное уважение. – Да ведь сегодня же воскресенье. Когда же мы все это сделаем?

– Я с ними немного пошутила, подняла настроение, вот они и захотели сфотографироваться на память, – сказала Бесси. – Ты отдала этому человеку фотографии?

– А он отдал тебе двадцать пять долларов?

– Да.

– Ладно, – сказала Элси, вручая мне снимки. – Получите.

– А как насчет тех четырех снимков, которые вы сделали? – спросил я. – Кому вы их отправили?

– Тому, кто их заказал, конечно, – сказала Бесси.

– Вы имеете в виду Люсиль?

– Да… А что, вы ее знаете?

– Угу.

– Ну и что же вам нужно?

– Вы случайно не знаете ее адрес?

– А у вас случайно нет еще двадцати пяти долларов?

– Вы, я вижу, своего не упустите.

– А кто упустит? – спросила Бесси.

– Ну, так скажете?

Она усмехнулась:

– Вообще-то клиенты всегда дают мне доллар на чай, так что я получаю пять долларов за четыре снимка, а некоторые, особо щедрые, добавляют еще пятьдесят центов, рассчитывая за эти деньги завладеть и мной заодно.

– Мне, кроме адреса, ничего не нужно.

– Дай ему адрес, Элси.

Элси протянула руку.

Я положил в нее опять две десятки и пятерку, внутренне содрогаясь при одной мысли о том, что будет с Бертой, когда она узнает о моих расходах.

Элси раскрыла книжку и прочла адрес: «Люсиль Холлистер, 1925, Моно-Драйв, передать через миссис Артур Марбери».

Элси спросила небрежно:

– У вас есть с собой визитная карточка, мистер?

– Конечно, – сказал я.

Элси протянула руку.

– Десять долларов, – сказал я.

– Откуда такое самомнение?

– Я думаю, что вы продадите мой адрес не меньше чем за двадцать пять долларов, и хочу оставить вам пятнадцать долларов дохода.

Девушки переглянулись и засмеялись.

– Нам нужно спешить, Элси, – заторопилась Бесси. – У нас уйма работы. Боюсь, что мы измотаемся сегодня. Нужно еще вернуться в «Красный петух», отдать фотографии, потом поспеть сюда… У нас даже не хватит времени, чтобы написать завещание.

– Я поеду с вами до «Красного петуха», а там выйду, – сказал я.

– Хотелось бы, чтобы вы все-таки представились, – сказала Бесси с сожалением в голосе.

– Я знаю, что вам этого хочется.

Она засмеялась:

– А вы славный. Раз уж вы не хотите говорить, кто вы, то хоть помогите управиться с этой кипой.

– Он «за» обеими руками, – сказала Элси ехидно.