Ластер, начальник полицейского управления, свирепо посмотрел на меня через стол и рявкнул:

– Садитесь!

Я пододвинул к себе стул, сел. Клейншмидт устроился в дальнем конце комнаты.

Я оглядел кабинет, посмотрел на окна.

Рассвет только разгорался. Длинные ленты облаков на востоке окрашены в яркий оранжевый цвет; красновато-розовый отсвет лег даже на щеки начальника полицейского управления. Электрические фонари снаружи выглядели уже слабыми и бледными, но утро только-только подходило к городу, без искусственного освещения еще не обойтись.

– Ваше имя Дональд Лэм, и вы утверждаете, что вы частный детектив. Так?

– Верно.

– Работаете в детективном агентстве Б. Кул?

– Да.

– Вы прилетели в город вчера днем на самолете, правильно?

– Да.

– И сразу же начали заваривать кашу?

– Нет.

Ластер изогнул брови.

– Нет? – саркастически переспросил он.

– Нет. Скорее меня пихнули в самую гущу каши.

Начальник подумал, не насмехаюсь ли я над ним.

– Нет? Но… разве не вы вовлекли в происшествие лейтенанта Клейншмидта, вступили в драку со служителем в «Кактусовой роще», а затем подрались на улице с человеком по фамилии Биган?

Я пожал плечами.

– Служитель в «Кактусовой роще» ударил меня. И вызвал полицию. Прибыл лейтенант Клейншмидт. Что касается того, другого, то он ни с того ни c сего накинулся на меня и Клейншмидта. Лейтенант бросился за ним, но тот человек бежал… очень быстро.

Я искоса взглянул на лейтенанта. Он сидел ухмыляясь. Ему понравилась предложенная мной версия «происшествия» с тремя драками.

Ластер попытался зайти с другого конца:

– Вы вчера навещали Хелен Фрамли, правильно?

– Да.

– Откуда у вас ее адрес?

– Его мне дал клиент нашего агентства.

Начальник заглянул в какие-то записи на своем столе, поднял глаза и спросил:

– Гарри Биган ее дружок, верно?

– Понятия не имею.

– Похоже, что это было так.

– Не мне судить.

– Вы были в том поезде на Лос-Анджелес, который отбывает отсюда в девять двадцать?

– Это верно.

– Едва успели на этот поезд, правильно?

– Нет, неправильно.

– В какое же время вы сели в поезд?

– Как только состав прибыл на вокзал.

– Вы хотите сказать, что вы ожидали на вокзале и сели в поезд, как только он остановился?

– Именно так.

– Лэм, обдумайте свой ответ хорошенько, он может в корне изменить все дело.

– Для кого?

– Для вас… среди всех прочих.

– Я затрудняюсь найти какую-либо вескую причину, почему я должен тщательно размышлять о том, в какое время я сел в поезд.

– Вы собираетесь придерживаться вашего ответа?

– Совершенно верно.

– Вы не садились в поезд прямо перед его отходом?

– Нет.

– Может быть, вы сели в поезд, когда он уже некоторое время стоял у перрона?

– Нет.

– Вы сели в вагон, как только поезд остановился?

– Нет, я подождал, пока выйдут другие пассажиры. Это заняло минуты две, не больше.

– Значит, вы стояли рядом с вагоном, ожидая, пока выйдут другие пассажиры? Так?

– Правильно. И к чему этот вопрос ведет?

– Сначала я хочу побольше разузнать об этом поезде. Вы были на вокзале в девять ноль пять?

– Я был на вокзале уже около девяти часов.

– Где именно на вокзале?

– Со стороны городской площади, где было прохладнее.

– О! – Ластер воскликнул так, будто поймал меня на каком-то катастрофическом признании. – Значит, вас не было внутри вокзала?

– А разве я говорил, что был внутри?

Он нахмурился.

– Вы ожидали поезда, находясь снаружи?

– Верно.

– В течение какого времени до прихода поезда?

– Не знаю. Минут пять, может, десять.

– Встретили вы там кого-нибудь из знакомых?

– Нет.

Начальник глянул на Клейншмидта:

– Введите Клатмеров, Билл.

Клейншмидт вышел из кабинета через ту дверь, что открывалась в коридор.

Я спросил начальника полицейского управления:

– Теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, может быть, вы скажете мне, в чем дело?

Но тут вошла женщина, соседка Хелен Фрамли; на шаг позади – ее муж. Они выглядели так, будто провели бессонную ночь. Глаза покраснели, а щеки набрякли.

Ластер спросил меня:

– Вы знакомы с мистером и миссис Клатмер?

– Я встречался с ними.

– Когда вы в последний раз видели их?

– Вчера.

– В какое время?

– Не помню.

– Видели ли вы их вчера вечером после восьми тридцати?

– Нет.

Начальник обратился к Клатмеру:

– Этот человек утверждает, что болтался на вокзале, ожидая поезда, приходящего в Лас-Вегас в девять ноль пять. Что вы на это скажете?

На вопрос ответила миссис Клатмер:

– Это абсолютно невозможно, господин начальник, я вам уже говорила. Это было бы чудо! Мы не покидали перрон до того момента, как поезд тронулся. И мы как раз говорили о нем, и, если бы он был там, я бы его заметила.

– В какое время вы приехали на вокзал?

– Я думаю, было без пяти или без десяти минут девять. Нам пришлось подождать прихода поезда что-то около десяти минут. Поезд прибыл вовремя.

Ластер взглянул на меня:

– Получайте.

Я спросил его:

– Не возражаете, если я закурю?

Он помрачнел. Клейншмидт улыбнулся.

Ластер обратился к миссис Клатмер:

– Этот человек утверждает, что он находился не на перроне, а снаружи, перед зданием вокзала, где было прохладней, и там ожидал прибытия поезда. А где находились вы?

– Некоторое время мы были внутри вокзала, а потом мы вышли на перрон. Но мы видели, как пассажиры покидают вагоны и как новые садятся. Не то чтоб я любопытна, но мне просто интересно знать, что происходит вокруг. Я люблю наблюдать просто так.

Ластер повернулся ко мне:

– Ну?

Я зажег спичку, поднес огонек к кончику своей сигареты, глубоко затянулся.

Миссис Клатмер принялась добровольно поставлять новые сведения:

– Если вы спросите меня, то скажу: Хелен Фрамли сильно увлечена этим молодым человеком. Я точно знаю, что она со своим дружком прошлой ночью из-за него поссорилась.

– Откуда вы знаете, что из-за него? – спросил Ластер.

– В моей квартире совершенно отчетливо слышно… все, что они говорили. Они разговаривали очень-очень громко. На повышенных тонах… чуть ли не орали друг на друга. Он обвинял ее: она, мол, влюбилась в этого парня, а она отвечала, что, если захочет, так и сделает, что Биган не имеет на нее никаких прав. Тогда Биган кричал, что он ей покажет, какие у него есть права и власть над нею, и еще добавил, что она, как полная дура, сообщила парню кучу сведений, до которых никому постороннему нет никакого дела. И употребил какое-то смешное выражение… то есть как-то ее назвал… Я не знаю, что это слово значит…

Мистер Клатмер внес ясность.

– Назвал ее стукачкой, – сказал и погрузился вновь в молчание.

– Вы слышите, Лэм? – спросил начальник.

– Я слышу.

– И что вы можете нам сообщить?

– Ничего.

– Вы не собираетесь все это отрицать?

– Отрицать – что?

– Что они из-за вас дрались?

– На этот счет у меня нет сведений.

– И вы все еще утверждаете, что были на вокзале?

– Я сказал, что был.

– Но эти люди говорят, что вы никак не могли сесть в поезд сразу после того, как он прибыл на станцию.

– Я их выслушал.

– Ну и что?

– Они придерживаются своих показаний, вот и все.

Миссис Клатмер начала было снова рассказывать:

– Я совершенно уверена, что… – но вмешался Клейншмидт:

– Погодите минуту, миссис Клатмер. Вы поехали на вокзал, чтобы встретиться с людьми, проезжавшими через Лас-Вегас, не так ли?

– Да.

– Вы с нетерпением ждали этой встречи?

– Естественно. А как вы думаете, для чего мы приехали на вокзал, не собираясь уезжать?

– А вы волновались?

– Не думаю.

– Вы знали, в какое время прибывает поезд?

– Да.

– Когда вы ушли из квартиры?

– Примерно без двадцати девять.

– И направились к вокзалу?

– Да.

– Значит, вы туда явились за пятнадцать минут до прихода поезда?

– Правильно. Я так вам и рассказываю. Мы там были. Если бы он или кто-либо еще там находился, мы бы заметили…

– Почему вы так рано пошли на вокзал?

– Ну, чтоб наверняка не пропустить поезд.

– Еще раз: вы были взволнованы перед встречей с вашими друзьями?

– Ну, мы ожидали этой встречи с удовольствием.

– И как только прибыл поезд, вы принялись их искать?

– Как и следовало ожидать.

– Где находились ваши друзья?

– Стояли прямо в тамбуре.

– И у вас была совсем короткая встреча прямо на перроне?

– Да, мы встретились и поболтали, пока поезд стоял.

– Ваши друзья не намерены были остаться?

– Нет. У них дела в Лос-Анджелесе. С ними были еще какие-то люди.

– И ваша дружеская беседа продолжалась до тех пор, пока кондуктор не объявил: «Пассажирам занять свои места»?

– Да.

– И они сели обратно в поезд?

– Да.

– А далее? Вы дождались отхода поезда или же сразу ушли?

– Мы ушли, но и поезд тут же тронулся. Мы слышали, как он отправляется. И могу еще добавить: мы ждали до тех пор, пока проводник не закрыл тамбур.

– В вагоне, в котором ехали ваши друзья?

– Ну да.

Клейншмидт взглянул на Ластера и ничего не сказал.

Начальник полиции неодобрительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на миссис Клатмер. Взгляд скользнул к ее мужу.

– Как ваше имя?

– Роберт.

– Вы были вместе со своей женой?

– Да.

– Вы подтверждаете все, что она говорит?

– Ну-у… в общем, да.

– С чем же вы не согласны?

– Да нет, я полностью с ней согласен.

– Не думаете ли вы, что этот молодой человек мог каким-то образом оказаться на вокзале, а вы его не заметили?

– Ну-у, вообще-то говоря, такая возможность, правда крохотная, есть.

– Не будет ли слишком дерзко с моей стороны, – поинтересовался я, – узнать, что вообще здесь происходит?

Миссис Клатмер воскликнула:

– Разве вы не знаете? Они…

– Достаточно, миссис Клатмер, – тут же прервал ее начальник полицейского управления.

Она сердито посмотрела на него и возразила:

– Ну, знаете ли, нет никакой необходимости набрасываться на людей, затыкать им рты. Я только собиралась рассказать ему…

– Я сам ему все, что надо, скажу.

– Ах, какие тайны! Он может прочесть об этом в газетах. Я полагаю, в том, что случилось, нет ничего таинственного, и я сейчас…

Начальник подал знак Клейншмидту. Тот оторвал массивное свое тело от стула, встал над Клатмерами:

– Отлично, друзья, достаточно!

– И пусть они идут домой, – приказал начальник.

– Вы можете идти домой, друзья, – сообщил им вежливый Клейншмидт.

– Что ж, я бы сказал, самое время!

– Что за порядки! Подняли в полночь, продержали бог знает до каких пор, да еще рот затыкают. Я хотела рассказать…

– Убери их, – прорычал начальник.

Клейншмидт кое-как вытолкал Клатмеров и захлопнул дверь.

Ластер снова принялся за меня.

– Выглядит все это не слишком хорошо для вас, Лэм.

– По-видимому, кто-то убит. Кто?

Начальник разглядывал записи в кожаной записной книжке, которая лежала раскрытой на его столе. Вытащил авторучку и нацарапал в книжке еще несколько слов. Поднял глаза, навернул колпачок обратно на ручку, спрятал ее во внутренний карман.

– Застрелен Гарри Биган. Вчера вечером. Между восемью сорока пятью и девятью двадцатью пятью.

– Очень жаль.

Я ничего к этому не добавил, а на моем лице ничего нельзя было прочесть. Даже таким усердным стражам порядка.

– Девушка, с которой он жил, ускользнула, – продолжил Ластер.

– А он с ней жил?

– Ну, он там часто бывал.

– Это разница, – заметил я.

– До того как он был убит, – скажем, часа за два, – вы навестили девушку. Появился Биган. Вы поспорили. Потом ушли. Биган обвинил девушку в том, что она вами увлеклась. Он был вне себя от ревности. Он посчитал, что она собирается на свидание с вами. Она поклялась, что нет. Потом она ушла. И встретила вас. Биган следовал за ней. Вы подрались из-за девушки. Я думаю, вполне правильно будет предположить, что вы договорились: она бросит Бигана и уедет в Лос-Анджелес, куда хотели поехать вы. А она как раз и уехала на эту встречу, по-видимому… А вы… вам было непросто уехать. Вы работали в Лас-Вегасе, собирались пробыть здесь два-три дня…

– И все это объясняете вы – мне?!

– Это вполне вероятные предположения, Лэм. Ведь миссис Кул все еще здесь…

– Дело, которым я занимаюсь, – это поиски пропавшего человека. Пропавшего в Лос-Анджелесе! Оттуда тянется ниточка, и я намеревался именно там ее начать тянуть.

Ластер не обратил на это внимания и продолжал:

– Вдруг, ни с того ни с сего, вы объявили, что собираетесь в Лос-Анджелес первым же ближайшим поездом. Вы покинули отель «Сал-Сагев», который находится неподалеку от вокзала, и потому у вас еще оставалась пропасть свободного времени. У вас был мотив, желание и возможность застрелить Гарри Бигана… И вы сделали это и знаете, что это так, столь же хорошо, как и я.

– Он был застрелен в квартире девушки? – спросил я.

– Да.

– Как же вы так точно устанавливаете момент убийства. И вообще весь этот хронометраж?

– Клатмеры находились в своей квартире все время, пока не отправились на вокзал встретить друзей-транзитников. Потом с вокзала они направились прямиком обратно к себе домой. Они пришли. Из соседней квартиры не доносилось ни звука. Несомненно, они бы услышали выстрел… Вот как я установил временные пределы убийства.

– Если только Клатмеры не лгут.

– С чего бы им лгать?

– Предположим, им не нравился этот… Биган. Они хотели его проучить… Когда было обнаружено тело?

– Незадолго до полуночи.

– Хорошо, предположим, они возвращаются домой, обнаруживают Бигана, стоящего в дверях квартиры Фрамли, или в коридоре, или на лестнице. Биган и Фрамли ссорятся. Они стреляют или просто зашли за ним в квартиру и в упор застрелили его. Если вы запишете их в качестве подозреваемых, хронометраж убийства будет совсем иным. Ограничение лишь одно: прежде чем было обнаружено тело.

– Совсем неубедительно, Лэм! С чего бы этим дуракам убивать Бигана?

– Может быть, для вас неубедительно. А для меня неубедительна мысль о том, что это я его застрелил. За что? Почему?

– Вам нравилась его девушка.

– Не больше, чем нравится сотня других красивых женщин.

– Но за других вы не рискнули получить взбучку.

– Я работал!

– Я знаю, – Ластер пробежался кончиками пальцев по своему подбородку, – у вас высокое чувство служебного долга.

– Когда я работаю, мне хочется раскрыть дело… пусть с риском для себя. Так же, как и вам, надеюсь.

– Согласитесь, Лэм: Клатмеры отпадают. А это означает, что хронометраж убийства остается прежним. Ладно, давай, Лэм, не будем темнить. Если вы собирались встретиться с девушкой, мы все равно это раскопаем. Вы договорились с девушкой встретиться в Лос-Анджелесе?

– Нет.

– Это запирательство ни к чему хорошему не приведет.

– Все будет о’кей… Жаль только, что вы сняли меня с поезда. Я всего лишь частный сыщик и не собираюсь учить вас, но… надо было позволить мне уехать в Лос-Анджелес, приставить ко мне «хвост», и, если бы я действительно повстречался там с девушкой, у вас кое-что неопровержимое было бы. А сейчас вы не сможете доказать, что я собирался с ней встретиться.

– Это все рассуждения.

– Как бы не так!

– Существует еще одно в высшей степени подозрительное обстоятельство. Когда Клейншмидт спросил вас, не знаете ли вы, где проживает Биган, вы ответили, что не знаете.

– Я не знал.

– Но вы же побывали в квартире!

– Он там не жил.

– Зато его подружка жила.

– Об этом меня лейтенант Клейншмидт не спрашивал.

– Не слишком ли вы пунктуальны?

– Он спросил меня, не знаю ли я, где проживает Биган. И вот теперь, потому что я не сказал Клейншмидту адреса мисс Фрамли, вы думаете, что я впал в грех сознательного сокрытия нужных полиции сведений?

– Ну да!

– Зачем мне было втягивать в свое дело эту девушку, мисс Фрамли?

Молчание. Довольно долгое. Ластер наконец сказал:

– Пока все, Лэм.

– Я могу идти?

– Да.

– Я хочу отправиться в отель «Сал-Сагев».

– Что ж, пожалуйста.

– Не вижу оснований, по которым я должен идти пешком. Напоминаю, меня сняли с поезда, следовавшего в Лос-Анджелес. У меня было средство передвижения и постель. За все уплачено. Вы собираетесь что-либо предпринять в связи с этим?

Ластер подумал с минуту, потом сказал:

– Ничего.

– Я хочу вернуться в Лос-Анджелес.

– Вы не можете уехать, пока мы не закончим расследование!

– Когда это произойдет?

– Не знаю.

– Я сообщу обо всем этом хозяину агентства Берте Кул. Если она пошлет меня в Лос-Анджелес, я поеду.

– Не разрешаю.

– Если меня запрут, я не поеду. Если же меня не запрут, я поеду… Да, и как насчет того, чтобы лейтенант подбросил меня до отеля «Сал-Сагев»?

– Не ломайте комедию, Лэм. Отсюда всего лишь два-три квартала. А вы нахал, Лэм. Клейншмидт так мне и рассказывал про вас, но… – сказал Ластер.

– Знаете что, Ластер? Я даю вам шанс. Я мог бы заставить вас отправить меня в Лос-Анджелес. Может, я и сделаю это, переговорив с Бертой Кул. А сейчас, сейчас я хочу, чтоб меня отвезли в отель «Сал-Сагев».

Клейншмидт встал со стула.

– Пошли, Лэм, – сказал он.

У входа в управление стояла полицейская машина. Клейншмидт ухмылялся, пока я забирался в нее.

– Ну?

– Я предложил ему отпустить тебя в Лос-Анджелес, приставить «хвост» из полиции Лос-Анджелеса, выяснить, не встречаешься ли ты с девушкой, и если встречаешься – забрать вас обоих. В противном случае – оставить тебя в покое. Он меня и слушать не стал. Он твердил, что это наверняка ты застрелил Бигана и что ты, слабак, сразу расколешься, как только тебя снимут с поезда и привезут сюда. А в пути – ни о чем с тобой не разговаривать.

Я зевнул.

Машина доставила меня к отелю.

– А как насчет вас, лейтенант?

– Что ты имеешь в виду?

– А что вы делали вчера в промежутке между восемью сорока пятью и девятью двадцатью пятью вечера?

– Я охотился за Биганом.

– И не нашел его, точно?

– Иди ты к черту, – ответил Клейншмидт и ухмыльнулся.