Офис фирмы был оформлен по последнему слову интерьерного дизайна. В приемной стояли кресла для гостей и стол администратора с коммутатором. Кроме приемной, были комнаты машинисток и картотека. Одна из створок двери была открыта, и оттуда слышался треск пишущих машинок.

Три двери вели из приемной к кабинетам, на которых висели таблички: «М-р Латроп», «М-р Лукас», «М-р Мэнли».

Машинистка ловко печатала на электрической машинке какие-то карточки и к тому же не забывала про коммутатор. Машинка гремела как пулемет, а рядом трещали телефонные звонки.

Я стоял и некоторое время смотрел на нее. Было видно, что это немного раздражает женщину. Наконец она не выдержала и сказала, стараясь улыбаться, но сдвинув брови:

– Слушаю вас.

– Мистер Лукас… – начал я.

– О да, а ваше имя?

– Скажите мистеру Лукасу, что я по личному делу. Он меня знает, – сказал я и улыбнулся.

Она поглядела на меня без улыбки.

– Я должна знать ваше имя.

– Скажите, это Дональд, – сказал я, дав понять, что мне надоели вопросы.

– Дональд кто?

Я сделал вид, что решил уйти:

– Ну ладно. Это личное дело. Когда увидите его, скажите, что приходил Дональд, но ему не по душе волокита. Он поймет, что вы имеете в виду.

– Подождите, – холодно сказала она и, отвернувшись от меня, включила переговорное устройство и понизила голос так, чтобы я не мог слышать, о чем она говорит. Потом сказала: – Да, мистер Лукас. Я спрошу у него. – Она обернулась: – Мистер Лукас хочет узнать ваше имя.

Я широко улыбнулся:

– Ну что ж, я скажу ему, – и, пройдя мимо стола, повернул ручку двери с табличкой «М-р Лукас» и вошел.

Лукас сидел у телефона и раздраженно хмурил брови. Он поднял глаза, гневно взглянул на меня, бросил трубку, потом резко отодвинул кресло и поднялся. И тут глаза его расширились. Он узнал меня, у него отвисла челюсть, плечи опустились так, что казалось, пиджак ему непомерно велик.

– Вы! – проговорил он.

Я затворил дверь и сказал:

– Я думал, что вы встретитесь со мной. Вообще-то я пришел за своим вознаграждением.

– Как… как вы нашли меня?

Я улыбнулся:

– Разве это имеет значение, мистер Лукас? Или вы предпочитаете, чтобы, когда речь идет о дорожном происшествии, вас называли мистером Харнером?

Он откинулся в кресле, колебался с минуту, а потом сказал:

– Садитесь, мистер Лэм.

Я сел в кресло, на которое он указал.

– Я должен кое-что объяснить вам, – сказал он.

– Думаю, должны.

Он опять помолчал, поглаживая левой рукой суставы пальцев правой руки и пытаясь собраться с мыслями.

– Объявление, – начал он, – ввело вас в заблуждение.

– Наверное.

– Мы хотели связаться с определенным лицом, которое, как нам было известно, видело эту аварию. Этот человек был нам нужен по другой причине; но мы не хотели, чтобы эта причина стала известной, поэтому мои коллеги и я решили дать объявление, что разыскивается человек, видевший дорожное происшествие.

– Понятно.

Он продолжал, и его лицо немного оживилось.

– Вот, собственно, почему это объявление могло ввести в заблуждение истинного свидетеля происшествия. Очевидно, вам причинили неудобство. Оно будет оплачено.

– Сколько? – спросил я.

Теперь он любезно улыбался:

– Сто долларов, мистер Лэм.

– В объявлении сказано триста, – заметил я.

– Я же объяснил вам, мистер Лэм, что мы искали определенного человека, и этот человек – не вы.

– Вы его нашли? – спросил я.

– Это не относится к делу, которое мы обсуждаем, мистер Лэм.

– А какое дело мы обсуждаем?

– Оплата причиненных вам неудобств, – ответил он.

– Между прочим, – сказал я, – все в этой заметке – выдумка. Вы, наверное, все перепутали. Ведь на самом деле на красный свет проехал именно «Кадиллак», а «Форд» ни в чем не виноват.

– Когда мы обсуждали это раньше, вы говорили по-другому, – сказал он.

– Зато сейчас я говорю, как все было на самом деле.

– Но вы не видели происшествия? – спросил он.

– В заметке сказано, что деньги будут выплачены тому, кто представит свидетеля.

– Объявление было составлено аккуратно, – заметил Лукас, – там сказано, что награду получит свидетель, который даст показания, что не прав был водитель «Форда».

– Да, – сказал я, – вы не могли написать по-другому, иначе к вам пришли бы полдюжины свидетелей.

– Что вам все-таки нужно? – спросил он.

– Я думаю, что заслужил эти деньги. Ведь я добросовестно ответил на объявление, разве нет? – проговорил я.

– Не знаю… А разве да?

Я только улыбнулся.

Он опять заколебался, провел пальцами по подбородку, потом потер кулаком кончики пальцев и наконец сказал:

– Хорошо, мистер Лэм. Пожалуй, вы заслужили награду. Будьте любезны, подождите несколько минут, у меня нет при себе таких денег. Я напишу расписку и достану деньги из сейфа.

Он поднялся и вышел.

Я хотел было осмотреть содержимое его стола, но зеркало, висевшее на стене, вызывало подозрение. Это вполне могло быть зеркало-окно для наблюдения из соседней комнаты, так что я решил воздержаться от своего намерения.

Примерно через пять минут Лукас вернулся. У него в руках были деньги и расписка.

– Вот, мистер Лэм, – сказал он, вручив мне три стодолларовых банкнота, и попросил: – Распишитесь, пожалуйста.

Я прочитал текст расписки: «Я, Дональд Лэм, подтверждаю, что полностью получил деньги за ответ на объявление в газете и представление свидетеля по делу о дорожном происшествии пятнадцатого апреля».

Дальше было место для подписи, а под ним – две строчки для адреса.

– Распишитесь, – сказал Лукас, – и, будьте любезны, оставьте адрес.

Я сложил стодолларовые бумажки, сунул их в карман, взял в руки расписку, разорвал ее сначала на две, потом на четыре части, подошел к корзинке для бумаг, бросил туда обрывки и сказал:

– Никаких расписок.

После этого, даже не взглянув на Лукаса, я вышел из комнаты.

Он смотрел мне вслед, расстроенный, рассерженный и нерешительный.

Когда я уходил из конторы, какая-то хорошенькая девушка, сидевшая в приемной, сказала секретарю:

– Я не могу больше ждать. Пожалуйста, скажите ему, что я приду завтра. Мне назначена встреча.

Она вышла вместе со мной. Мы вместе подождали лифт. Я догадался, что этой машинистке дали задание проследить за мной и узнать, куда я иду. Она была очень возбуждена, ведь ее оторвали от обычной работы и заставили заниматься слежкой.

Подошел лифт, и девушка вошла в кабину передо мной, каждым движением выдавая свои намерения.

Техника слежки – это искусство, и научиться ему нелегко. А девушка все делала неверно. Она нервничала так, что, пока лифт опускался, раза три-четыре откашлялась и несколько раз исподтишка взглянула на меня, как будто боялась, что я растаю в воздухе. Когда лифт остановился, она пропустила меня вперед, хотя я и стоял сзади.

Совсем рядом был коктейль-бар, и я направился прямо туда, словно хотел там с кем-то встретиться. Девушка подождала, пока я войду, потом прошла за мной и села, надеясь, что я не узнаю в ней ту самую девушку, которая была в конторе и в лифте. Она продолжала время от времени исподтишка посматривать на меня.

Я узнал у бармена время, мы сверили часы, а потом я прошел в туалет. Там был запасной выход из бара. Я вышел на улицу и пошел по направлению к ближайшему недорогому отелю. Там я заказал номер на имя Дональда Лэма из Денвера, Колорадо. Объяснил портье, что оставил багаж в камере хранения и скоро он будет здесь, но пока я хотел бы заранее заплатить за номер.

Эта идея ему понравилась.

Я заплатил за один день, получил расписку, ключ, сунул все это в карман и сказал:

– Я не буду подниматься, подожду, когда привезут вещи.

Потом вышел из гостиницы и направился прямо к тому дому, где находилась контора «Латроп, Лукас и Мэнли».

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец показалась и девушка, которая следила за мной. Она выглядела угнетенной и удрученной. Я прошел мимо нее, не глядя в ее сторону. И хотя я смотрел вперед, краем глаза я все же заметил, как она удивилась, увидев меня в толпе, обернулась и двинулась за мной. Я пошел обратно в гостиницу, подошел к стойке и громко спросил:

– Есть письма для Дональда Лэма из Денвера? Вот мой ключ.

Портье посмотрел в ящик и покачал головой. Тогда я приветственно помахал ему ключом и пошел к лифту. Она не посмела зайти в лифт вместе со мной. От добра добра не ищут.

Я поднялся на четвертый этаж, быстро сбежал по лестнице на третий и посмотрел, где остановился лифт. Стрелка показывала, что кабина стоит на четвертом. Я нажал на кнопку и, когда подошел лифт, спустился вниз и оставил ключ портье.

Теперь девушка скажет своему боссу, что я живу во второсортном отеле. Она была довольна собой, я – тоже. К тому же у меня были триста долларов для Дафни Крестон.

Я подумал, что неплохо было бы переодеться, и пошел к себе домой собрать кое-какие вещи.

Я знал, что сержант Селлерс где-то ждет меня, только не догадывался, где именно, может быть, в машине. Наверное, он очень быстро вылез из нее и догнал меня, потому что остановился у меня за спиной, когда я еще не успел вынуть письма из ящика.

– Привет, Шустрик, – сказал он.

Я не обернулся:

– Привет, Фрэнк. Я почувствовал запах сырого табака и решил, что ты где-то рядом. Что новенького?

– Ты.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – главная новость.

– Это новость для меня.

– Ничего. Пошли наверх.

– Куда наверх?

– К тебе в квартиру.

– Зачем?

– Я хочу ее осмотреть.

– Есть ордер? – поинтересовался я.

– А ты шутник, черт побери, – заметил Селлерс.

Мы пошли наверх. Я вынул из кармана ключ. Селлерс последовал за мной. Я чувствовал запах потухшей сигары, которую он жевал.

– Если ты не возражаешь, я все же посмотрю на ордер, – сказал я.

– Пожалуйте, – ответил Селлерс и вручил мне копию ордера, где говорилось, что он разыскивает улики, которые относятся к личности неизвестного, находившегося в доме номер 1771 по Хэммет-авеню в то время, когда был убит Дэйл Диркин Финчли.

– Ордер не подходит, – сказал я, – здесь не сказано, где ты должен искать и что должен найти.

Селлерс передвинул потухшую сигару из одного угла рта в другой и усмехнулся:

– Этим ты противодействуешь офицеру полиции?

– Нет. Этот вопрос я подниму в суде.

– Пожалуйста. Это твое право.

– Так что же ты ищешь, Селлерс? – спросил я.

– Девушку.

– Я почтенный холостяк, – напомнил я.

– Великолепно.

И он начал осматривать комнату. Заглянул в корзину для бумаг, в шкаф, под кровать. Он порылся и под шкафом, внимательно осмотрел ботинки, пепельницы, чтобы найти окурки со следами губной помады, и наконец спросил:

– Где ты ее прячешь, Шустрик?

– Кого?

– Девушку.

– А что, ты решил, что у меня есть девушка, которой что-нибудь известно?

– Ты прячешь ее, хотя знаешь, чем это грозит!

– Чем?

– Я тебе расскажу, – ответил он, – когда разговор зайдет о твоей лицензии. Правда, я не хотел бы вредить тебе, потому что иногда ты сотрудничаешь с полицией, да и Берта молодец. Но она совершила большую ошибку, когда стала сотрудничать с тобой. Если бы не ты, она бы продолжала заведовать приличным…

– …агентством по сбору информации, – перебил я.

– Все равно оно бы процветало. К тому же ей не пришлось бы не спать ночами, опасаясь за свою лицензию.

– Ей нечего беспокоиться и сейчас, – заметил я.

– Пожалуй, пока я ее друг и она честно играет со мной, – сказал он.

Потом Селлерс пошел в ванную, посмотрел на зубные щетки, проверил полотенца, даже заглянул в корзину с грязным бельем.

– Ты ищешь в забавных местах, – сказал я.

– Иногда я кое-что нахожу там, – отрезал он.

– А что у тебя еще интересного, кроме девушки? – спросил я.

– Деньги.

– Много?

– По моим сведениям, фирма, специализирующаяся на заключении контрактов, собиралась подать заявки на строительство дороги, нивелировку местности, создание дренажных систем и производство разных других усовершенствований с привлечением большой группы субподрядчиков. Предполагалось подать целую серию заявок. Финчли был адвокатом субподрядчиков. Заявки должны были сопровождаться внесением денежного залога в подтверждение добрых намерений и хорошей работы. Мне рассказали, что одна группа подрядчиков подала свою заявку с опозданием, и, чтобы узаконить ее, им пришлось заплатить более сорока тысяч наличными. Они позвонили Финчли и получили добро. Затем послали деньги. Возможно, когда Финчли влепили пулю, деньги были у него дома.

– Кто тебе все это рассказал? – спросил я.

– Маленькая птичка.

– А кто эти субподрядчики?

Селлерс посмотрел на меня и опять проманипулировал во рту сигарой:

– Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу выяснить.

– Если честно, Дональд, то я не знаю, – сказал Селлерс и добавил: – Я почему-то думал, что об этом знаешь ты. И если ты что-то скрываешь, то я тебя, черт побери… – Он задумчиво посмотрел на меня. – Ну ладно, я, пожалуй, дам тебе шанс.

– Спасибо.

– Ты должен благодарить меня. Другой полицейский уже давно разделался бы с тобой. Так вот что я тебе скажу. В связи с этим делом мы ищем женщину. Есть доказательства, что в то время, когда Финчли убили, у него в доме была женщина. Есть предположение, что стреляла именно она. Известно также, что после выстрела она выбежала из дома и исчезла. Мы не знаем, куда она пропала, но ты находился по соседству с этим местом. Когда дело касается женщины, ты – донкихот, и можно предположить, что именно ты привез ее туда и ожидал на улице, когда она вернется.

– Доказательства? – сказал я.

– Их много, – ответил он, – но мы не говорим подозреваемому обо всех уликах.

– А я подозреваемый?

– Да.

– Спасибо.

– Не за что… И вот что я тебе еще скажу: мы знаем, что ты знаком с женщиной по имени Дафни Крестон, что ты заезжал вместе с ней в отель «Травертин», взял ее вещи и уехал. Вы очень спешили и подозрительно себя вели. Что ты на это скажешь?

– Ничего.

– Ты не признаешь этого?

– Почему?

– Тогда признаешь?

– Тоже нет.

– Кто такая эта Дафни Крестон?

– Я работаю на одну женщину, – ответил я, – но имени ее я не называл.

– Берта ничего не знает, – сказал Селлерс. – К вам в контору Дафни Крестон не приходила. Это не относится к твоей текущей работе.

– Последнее время я был очень занят и не смог рассказать Берте обо всех деталях этого дела.

– Чем ты занимаешься для этой Дафни Крестон?

Я сделал вид, что раздумываю – сказать или не сказать, а потом покачал головой:

– Это секрет.

– Ладно, Шустрик, – предупредил Селлерс, – я займусь тобой. – Он подошел к телефону, набрал номер и произнес: – Говорит Фрэнк Селлерс. Вот приказ: 16-72-91-4, срочно! Поняли? Ладно, пока.

Потом он пожевал сигару, устроился в самом уютном кресле так, будто собирался просидеть здесь неделю, и сказал:

– Я должен заметить тебе, Дональд, что если то, о чем я говорил, или большая часть этого – правда, то тебе несдобровать.

– Да, но лишь в том случае, если именно я привез эту женщину к дому Финчли, ждал, пока она застрелит его, потом посадил в машину и повез к отелю, где она остановилась, забрал ее вещи и наконец спрятал ее. Если все это так, мне придется очень долго есть казенный хлеб.

– Точно, – подтвердил Селлерс.

– А если я выполняю заказ одной женщины, то не должен выбалтывать полиции все связанные с этим тайны только потому, что какая-то Кэтрин Эллиот пытается мне напакостить.

– Как ты сказал? – спросил Селлерс, вынув изо рта сигару и выпрямившись.

– Кэтрин Эллиот.

– Кто это?

– Вздорная женщина, которая хочет подложить мне свинью.

– Отчего ж это она так на тебя рассержена?

Я пожал плечами:

– Почем я знаю. Я хотел собрать для своего клиента кое-какие сведения, а меня отшили.

– Какого рода сведения?

– Насчет объявления об автомобильной аварии, имевшей место пятнадцатого апреля.

Селлерс хотел было засунуть сигару обратно в рот, потом с отвращением взглянул на нее, поднялся, пошел в ванную и спустил ее в унитаз. Я понимал, что он тянет время.

– Расскажи мне еще что-нибудь об этом происшествии, – попросил он, – или о работе.

– Пусть рассказывает Берта. Ты же веришь всему, что она говорит, – сказал я. – И не веришь ничему, что говорю я. Почему ты не спросишь ее?

– Кое-что совпадает, – сказал он. – Берта говорила, что ты работаешь с каким-то странным объявлением, что тебя наняла крупная ассоциация страховых компаний, чтобы ты разоблачил шайку мошенников.

– Ну что ж, – сказал я, – не знаю, могу ли я все это рассказывать тебе, но раз Берта считает нужным, пусть так и будет. Кэтрин Эллиот связана с этим делом не знаю насколько, но меня она очень невзлюбила. У нее были неприятности с «Беттер бизнес-бюро».

– Да, черт побери!

– Вот-вот. И теперь она сделает все, чтобы мне навредить, ведь ей известно, что я расследую это дело, и она очень боится.

Селлерс подошел к окну, уселся на маленький столик и принялся барабанить по нему пальцем.

– Возможно, ты и выкарабкаешься, – сказал он.

– Может быть.

– Будем надеяться, – сказал Селлерс, – в противном случае у тебя будут большие неприятности и ты втянешь в них и Берту. А в этом нет ничего хорошего. Конечно, она очень скупа, но всегда помогает полиции.

– И я всегда помогаю полиции.

– Конечно, помогаешь, – согласился Селлерс, – иногда!

– И за это надо расплачиваться, – сказал я и добавил: – Тебе.

– Да, – согласился Селлерс. – Ну, мне пора. Я оставлю тебя ненадолго. Но предупреждаю: не лезь в грязные делишки. – Он пошел к двери, потом обернулся и сказал: – Не обижайся.

– Не обижаюсь.

Он вышел.

Я догадался, что по телефону он отдал кодированный приказ прислать сюда машины для наблюдения за мной в случае, если я выйду из дома.

Я подождал минут пятнадцать, чтобы дать полиции время подготовиться, потом вынул из кармана заметку с фотографией выигравшего большой приз на тотализаторе Денниса Фарлея и прочитал адрес: «дом 1328, Северэндж-авеню». Я открыл бюро, в котором лежал мой револьвер, и положил его в кобуру, которая висела под мышкой. Эта штука, как бы я ее ни пытался скрыть, здорово выпирала из-под пиджака. Я терпеть не мог носить оружие. Но сейчас я думал, что неплохо бы иметь его при себе.