Я слишком долго занимался сыском, чтобы назвать все это случайным совпадением.

Двое исчезли в один и тот же день, оба прислали одинаковые открытки с одной и той же станции обслуживания в Карвер-Сити, и после этого родственники этих двух совершенно разных людей пришли в одно и то же сыскное агентство с просьбой о проведении расследования.

Утром я сложил свой чемодан, забрался в старую машину, принадлежавшую нашему агентству, и отправился в Карвер-Сити. Это было далекое путешествие. Сначала я проехал сто одиннадцать миль по направлению к Бейкерсфильду. Потом еще сто миль по извилистым дорогам, которые шли через долину с ее непрекращающейся жарой и влажностью, петлями по склонам гор и над стремительными горными потоками, через покрытое густым лесом плато и узкое скалистое ущелье, и наконец в половине девятого вечера я добрался до Карвер-Сити.

Город расположен у подножия горы, с поросшими прекрасным лесом склонами и макушкой всегда в снегу, даже летом, в самое пекло.

По другую сторону, к востоку, склоны небольших холмов покрыты вечнозеленой растительностью, которая становится бурой к концу лета от несусветной жары. Здесь растут изумительно красивые вязы и дубы, а в долине так печет, что от горячего воздуха над дорогой возникают миражи, попадающие иногда в поле зрения и водителей, мчащихся по автостраде.

В Карвер-Сити приезжают провести отпуск любители: летом – половить рыбу, осенью – поохотиться, зимой – покататься на лыжах по склонам гор.

В городе и вокруг него полно мотелей, магазинов со спортивной одеждой, ресторанов и заправочных станций.

Нужную мне станцию обслуживания фирмы «Карлайл-Камп» я нашел без особого труда.

– Я ищу того, кто работал ночью пятого числа этого месяца, – сказал я, приехав на станцию.

– Ну, я работал в это время с шести вечера и до двух часов утра, – ответил служащий станции.

– Вы открыты всю ночь?

– В это время года всю ночь.

– Мистер Камп тоже трудится в ночную смену?

– Нет, он только днем и нерегулярно. Его функция совладельца станции заключается в том, чтобы следить за нашей работой.

– Мне показывали несколько открыток, которые были посланы отсюда, со станции, – сказал я.

– Почему бы и нет, в среднем уходит до трехсот открыток в день.

– Так много? – удивился я.

– Это в среднем, иногда эта цифра доходит до тысячи.

– Вы даете их заправляющимся бесплатно?

– Да.

– И марки?

– И марки.

– И вы можете себе это позволить?

– А почему нет? Это самая дешевая в мире реклама. Люди останавливаются здесь не из-за открыток, а для того, чтобы заправиться бензином. Одни из наших конкурентов раздают своим покупателям купоны на продукты, другие продают торговые марки одной из компаний. Мы тоже попробовали идти этим путем, но нам это не понравилось, а потом кому-то пришла в голову прекрасная идея об открытках, которые, являясь рекламой, одновременно притягивали бы и покупателей. Люди используют возможность послать домой бесплатные открытки, ведь на них уже наклеена марка, и всего-то остается – это написать адрес и небольшой текст. Почтовый ящик – рядом.

Он подвел меня к большому деревянному ящику, почти доверху наполненному почтовыми карточками.

– Понимаете, получая такую открытку с видом нашей станции, люди рассматривают ее и запоминают. А потом, когда они снова оказываются в нашем городе, они проезжают мимо станций, где дают марки на продукты, и находят нас, где дают бесплатные открытки вместе с информацией о рыбной ловле и охоте.

– Вы здесь сейчас один? – поинтересовался я.

– Нет. Я отвечаю за состояние станции и помогаю, если одновременно приезжает больше двух машин. Обо всем остальном заботится вон тот парень. – При этом он показал на юношу в белых джинсах, который в этот момент мыл переднее стекло у подъехавшей машины.

– Меня зовут Лэм, – представился я.

– Леннокс. – Он протянул мне руку. – Что бы вы хотели узнать о той ночи на пятое этого месяца?

– Вы тоже «олень»? – Я увидел у него на руке знак моей масонской ложи.

– Конечно! А ты сам-то откуда? – спросил он.

– Четырнадцать тридцать, Вентура, – ответил я.

Он дал мне свой номер в ложе, и мы пожали друг другу руки.

– Скажи, ты не помнишь, брат «олень», одного парня, который в ту ночь пришел сюда на станцию и ждал, кто бы его подвез?

– Я его помню, – тут же ответил Леннокс.

– Ты знаешь, что с ним случилось?

– Я могу тебе рассказать, – ответил он, – если ты в самом деле желаешь знать и имеешь на это право.

– Я частный детектив и пытаюсь понять, что же в ту ночь произошло с этим человеком.

– Слушай же! Парень был несколько странным. Он разговаривал как джентльмен, но выглядел пропойцей. Был небрит, явно спал в той же одежде, но, черт возьми, что-то в нем было. Он появился, прошел в туалет, потом стал слоняться вокруг. Мы этого не любим. Когда приезжают наши клиенты и подобный бродяга просит его подвезти, отказать бывает трудно. Но ведь порой водитель совсем не желает иметь рядом пассажира. Я сам, например, ни за что бы никого не посадил, тем более среди ночи. Но одно дело – проехать в машине мимо первого встречного по хайвею, и совсем другое – посмотреть человеку прямо в глаза на заправочной станции и сказать, что сесть на свободное место в твоей машине нельзя.

Поэтому мы тактично говорим таким людям, чтобы они уходили по-хорошему, а если они не слушаются, только уж тогда вызываем полицию. Полиция приезжает сразу, делая вид, что это просто дежурная проверка, могут и забрать такого парня, могут и обвинить в бродяжничестве.

Тот, конечно, первым делом начинает оправдываться и спешит уйти вниз по дороге, где он, собственно, и должен искать попутную машину, которая его подбросила бы.

– Но ты сказал, этот человек был другим?

– Да, он отличался от обычных бродяг, и тоже был наш брат «олень». И обратился ко мне как брат к брату, рассказал свою историю. Он периодически находится в запое, а это значит, что может не пить по нескольку недель, а потом вдруг у него начинает гореть душа, его неудержимо тянет к спиртному. Он пьет, пока не кончаются деньги, потом начинает пить за счет своих собутыльников, которые сначала пили с ним на его деньги. Когда и эти деньги кончаются, он постепенно успокаивается. После окончания запоя ему хочется домой, помыться, сменить одежду, принять опять респектабельный вид, и начинает казаться, что он никогда больше не притронется к бутылке… А потом через какое-то время его снова начинает неудержимо тянуть к выпивке.

– Ты выслушал всю его историю? – спросил я.

– Да, выслушал.

– И чего же он от тебя хотел?

– У него не было тогда ни цента. Он хотел добраться домой автостопом, вообще-то ему было все равно, куда ехать, но предпочтительней было в Лос-Анджелес.

– И ты помог ему?

– Если кто-нибудь узнает об этом, меня могут уволить из «Карлайл-Камп». Я объяснил ему, что сейчас у него не тот вид, чтобы подходить к каждому со своей просьбой. Но я обещал, что попытаюсь что-нибудь устроить. Сказать по правде, я хотел поискать ему водителя на старом, разбитом грузовичке или кого-либо в этом роде, кому требовался попутчик, чтобы не заснуть за рулем. Минут через десять подъехал пикап, но водитель отказался наотрез.

– Ну и что было потом?

– А еще минут через десять подъехал человек на новой, сверкающей машине, она выглядела просто на миллион долларов. И, представляешь, он сам спрашивает меня, где бы ему найти попутчика, так как ему предстоит дальняя дорога, он едет в Рино и боится заснуть за рулем. Он даже сказал, что хотел бы взять человека, который бы помог ему вести машину. И теперь мне даже кажется, что он сам его заметил: тот еще стоял на освещенной площадке.

– И что же ты ему ответил на эту просьбу?

– Я ответил, что один парень уже полчаса ждет, кто бы его подвез.

– Ты не помнишь имя этого «оленя»?

– Честно говоря, не помню. Он показал мне свою членскую карточку, свой номер в ордене, и мы обменялись рукопожатиями. В тот момент я еще о нем ничего не знал и подумал, что ему просто хотелось прикоснуться к моей руке, напомнил ему, что в стране масонского братства «оленей» так принято. И еще сказал, что на свою зарплату мне трудно содержать жену и детей, тем более помогать ложе.

– Что же случилось потом?

– Потом приехал этот парень на шикарной машине… Я попросил его подождать, обошел вокруг станции и обнаружил сидящего в тени брата по ложе. Он подошел к машине, поговорил с водителем и, очевидно, произвел на него благоприятное впечатление, потому что тот пригласил его сесть в машину, и они уехали.

– Ты совсем не знаешь того, на шикарной машине? – спросил я.

Он усмехнулся:

– Ладно уж, признаюсь тебе! Парень сидел за рулем новенького «Роадрейсера». Чудесная машина! Да и сам он выглядел как миллионер, прекрасно одет. В общем, я записал номер его водительских прав.

– Ты его еще помнишь?

– Послушай, Лэм, что все-таки происходит?

– Я сам пока не знаю, может быть, что-то и происходит, а может быть, и ничего, но то, что ты медлишь с нужной информацией, только повредит…

– Кому повредит?

– Тебе.

Он подумал, а потом попросил:

– Послушай, Лэм, сделай одолжение, не впутывай меня в эту историю, пусть все, что я рассказал, останется между нами.

– Я не имею обыкновения передавать кому-либо полученную информацию.

– Что случилось? Этот парень замешан в ограблении?

– Не думаю, но точно сейчас ничего не могу утверждать. Пока этот бродяга мне нужен как свидетель.

– Но что же он все-таки натворил?

– Возможно, ничего, – ответил я.

– Ты не хочешь мне сказать правду?

– Послушай, Леннокс, я веду расследование. Мне платят за то, что я веду его и добываю информацию. А не даю ее. Если ты хочешь узнать новости, читай газету, слушай радио, смотри телевизор, но не проси человека, который зарабатывает себе на жизнь подобным образом, разглашать добытые сведения бесплатно.

– Но ведь это ты просил меня об одолжении.

– Я просил информацию, которая нужна для продолжения расследования. Или ты мне ее даешь по-хорошему, или мы поговорим с тобой по-другому. Если ты мне сообщишь то, что мне нужно, то вполне возможно, что Карлайл-Камп никогда ни о чем не услышит; если же будешь упрямиться, то не исключено, что прочтешь обо всем в завтрашнем утреннем выпуске местной газеты.

– Что же натворил такого этот парень, скажи?

– Повторяю тебе, возможно, что он ни в чем не виноват. Честно говоря, меня больше интересует другой, водитель «Роадрейсера».

– Как ты мог знать, что он останавливался именно здесь? – спросил Леннокс.

Я показал ему на набитый до отказа открытками деревянный почтовый ящик, над которым висела надпись:

«СУВЕНИРНЫЕ ОТКРЫТКИ С МАРКАМИ.

БЕСПЛАТНО.

ГОТОВЫ К ОТПРАВКЕ. ОБСЛУЖИТЕ СЕБЯ САМИ!»

Он сразу все понял и как-то взбодрился.

– Хорошо, сейчас посмотрю, где у меня записан номер его машины. Я держал его несколько дней, все думал, а вдруг пригодится, потом решил выбросить, но не успел. По-моему, он лежит в кассовом ящике.

Он вернулся к кассе, вытащил ящик и стал перекладывать лежащие в нем бумажные деньги.

– Извини, Лэм, не могу его найти. Одну минутку! А, вот и он!

На клочке бумаги было написано: «Роадрейсер», последняя модель, номер НФЕ-801.

– Это твой почерк? – спросил я.

Леннокс в ответ кивнул.

Я попросил его написать на обратной стороне дату, когда он записал номер, сегодняшнее число и расписаться.

Он все сделал, как я просил, и я положил листок в свою записную книжку.

– Если это что-то означает, Лэм, то полагаю, этот листок должен храниться у меня, – вдруг сказал он.

– Это не так уж важно, если он будет у меня. Думаешь, ты узнаешь этих людей, если встретишь?

– Думаю, что да, узнаю. Помню, у водителя «Роадрейсера» была кредитная карточка – мы ведь здесь принимаем кредитные карточки всех видов. Я сейчас не скажу, какой именно он расплачивался, но можно посмотреть документы за пятое число, и мы сразу определим, если уж это так важно.

– Это не так уж важно, – сказал я. И добавил: – Пока.

– Ты так и не расскажешь мне, Лэм, что же произошло?

– Насколько я знаю, пока ничего. Сколько можно об этом?..

– Тогда что же ты расследуешь?

– У меня есть клиент, который меня нанял для проведения расследования.

– И что же хочет знать этот клиент?

– Все, что узнаю я.

В этот момент к станции подкатили сразу несколько машин и пристроились в очередь за той, которая в это время заправлялась, поэтому Леннокс сразу поспешил на помощь к своему напарнику, попрощавшись со мной и напомнив еще раз, что он в этом деле не участвовал.

Я обошел вокруг станции и направился к полке с открытками, выбрав одну из них, надписал адрес нашего агентства.

«Прекрасно провожу время, – написал я Берте Кул. – Хотел бы, чтобы вы были со мной. Необыкновенная станция обслуживания. Все открытки с заранее наклеенными и бесплатными марками. Можно посылать сколько пожелаешь. Почему бы вам не приехать на несколько дней перед Рождеством?»

Я подписал открытку и опустил ее в деревянный ящик. Пока машины заправлялись и обслуживались, люди из них вышли, один зашел в телефонную будку с кондиционером, другие увидели стопки открыток и стали брать по нескольку штук, чтобы тут же отправить. Мне было интересно узнать, насколько у станции увеличивается количество приезжающих именно сюда людей, которые знают, что здесь дают бесплатные открытки. В какой-то полумиле ярко светились огни другой заправочной станции, где посетителям вручали разного рода мелкие подарки. Я подсчитал, что от станции обслуживания фирмы «Карлайл-Камп» отъехало с полдюжины машин, а от соседней – всего одна.

Мне очень хотелось спать, но было еще много дел, поэтому я сел в машину и отправился в близлежащий, открытый круглосуточно кафетерий, выпил там две чашки черного кофе, потом поехал в Сентрал-Крик, расположенный в двадцати милях от Карвер-Сити. Это небольшой городишко, где был всего один магазин товаров повседневного спроса – большое здание, похожее на амбар, на котором была надпись «Гараж», несколько станций обслуживания и небольшое кафе, где я опять заказал кофе и бутерброд. Меня обслуживала симпатичная блондинка, и на мой вопрос, не запомнила ли она ночь на пятое число, когда сюда заходил мужчина, который звонил из их телефона-автомата, с готовностью ответила, что она здесь новенькая и приступила к исполнению своих обязанностей лишь шестого.

– А что же случилось с девушкой, которая работала до вас? – спросил ее я.

– Ничего не случилось, поэтому она и ушла.

Я сидел за столиком и мысленно представлял себе недавно происшедшие тут события. Малкольм Бакли заправил машину на станции «Карлайл-Камп» в Карвер-Сити. Там были рестораны высшей и средней категории, где можно вкусно поесть. Но он отправился в Сентрал-Крик, хотя здешний ресторан совсем не отличался особой привлекательностью. Сентрал-Крик всего в двадцати милях от Карвер-Сити, и это расстояние опытный водитель на приличной скорости может преодолеть всего за какие-нибудь двадцать две – двадцать три минуты или за двадцать семь – двадцать восемь, если будет ехать не спеша.

Малкольм Бакли проехал мимо хороших ресторанов в Карвер-Сити и остановился поесть через полчаса. Ответ напрашивался сам собой – он не был голоден, а за последние полчаса посадил второго попутчика, им оказалась блондинка. Кто-то из них – или дама, или посаженный ранее мужчина – оказался голодным, поэтому Бакли остановился у кафе, где можно перекусить. И в это время он позвонил жене, предупредив о том, что его поездка в Рино откладывается и он скоро вернется домой. Было совершенно ясно одно – Бакли спешил вернуться домой и не хотел терять времени на еду. Пока блондинка и мужчина поглощали бутерброды или пончики с кофе, Бакли позвонил, и они отправились дальше.

Возможно, прошлая официантка запомнила хорошо одетого человека, которого сопровождали двое – небритый мужчина в помятой одежде и пышногрудая блондинка. Может быть, она даже слышала их разговор и кое-что из него запомнила?..

– Вы не знаете, мисс, где бы мне найти ту девушку, которая работала здесь до вас? – спросил я у новенькой, приступившей работать шестого.

Она отрицательно помотала головой.

– Кто хозяин этого заведения?

– Дороти Леннокс.

– Мисс или миссис?

– Миссис.

– Имеет она какое-то отношение к Фрэнку Ленноксу, который работает на станции обслуживания в «Карлайл-Кампе»?

– Это его жена. Она владелица здешнего заведения и магазина товаров повседневного спроса. Работает у Кампа в Карвер-Сити.

– Могу я поговорить с миссис Леннокс?

– Она уехала в Лос-Анджелес, кое-что закупает для нас.

– Вы видели ту девушку, которая работала здесь до вас?

– Нет, она уволилась еще до того, как я приступила к работе. Я вообще случайно сюда зашла, и миссис Леннокс уговорила меня поработать здесь хотя бы временно.

– Кто у вас готовит?

– Попс! – позвала она.

В окне, отделяющем кухню от зала, показалась морщинистая физиономия в смятом поварском колпаке.

– Что? – спросил он.

– Да тут один человек хочет знать, кто у нас работает на кухне, – ответила официантка.

– Я работаю, – ответил Попс, – что вам надо?

– Я хотел узнать, кто готовит.

– Теперь вы это знаете, – ответил он и опять нырнул в окно кухни.

– Попс, вернитесь, – позвал я. – Вас тут ждет пара долларов, вот, возьмите.

Голова опять появилась в проеме окна, кривая улыбка обнажила прокуренные желтые зубы. Он протянул руку за деньгами, и я подумал: возможно, этот человек сидел в тюрьме, там и научился готовить.

– Кто работал на кухне пятого числа этого месяца?

– Я работал.

– Не помнишь ли мужчину, который зашел сюда с двумя попутчиками, пышной блондинкой и довольно потрепанной личностью? Он должен был очень спешить.

– Конечно, помню, мистер, он действительно очень спешил. Заказал две яичницы с беконом, просил меня поторопиться, а сам пошел звонить. Он несколько раз меня подгонял, поэтому я его и запомнил. А его друзья, когда ели, чуть не давились от спешки.

Я протянул ему еще два доллара и поинтересовался, не припомнит ли он еще что-нибудь. Блондинку, например.

– Ни разу на нее не взглянул, – ответил Попс и улыбнулся. – Я слишком спешил выполнить заказ, а потом только посмотрел на них, пока они ели. Меня больше заинтересовал хорошо одетый мужчина – он стоял там, где вы сейчас. Женщина и другой парень сидели в углу, женщина – ко мне спиной.

Я поблагодарил обоих, вышел к машине и проехал в сторону Роммели еще шестьдесят миль по горному серпантину очень медленно, смотря по сторонам в поисках хоть каких-нибудь признаков дорожной аварии или какой-либо мелочи, которая могла бы послужить ключом к разгадке. Однако в свет фар моей машины попадали то пустые банки от пива, то битое стекло.

Роммели – небольшой городок, где рано ложатся спать. В нем оказалось два гаража для ремонта машин. На каждом из них у входа был звонок с надписью: «Ночной вызов». Вначале я подъехал к тому, что расположен на восточной окраине. Позвонил, но мне никто не ответил. Понадобилось еще пять минут и три долгих звонка, чтобы дверь наконец открыли.

– Что случилось? – спросил появившийся в дверях молодой мужчина лет двадцати семи, со светлыми вьющимися волосами и припухшими от сна голубыми глазами; на мужчине были только шорты, и он пытался попасть ногой в брюки, что ему со сна никак не удавалось.

– Мне надо с вами поговорить, – сказал я.

– Говорите! – согласился он. – А где ваша машина?

– За углом.

– Что с ней случилось?

– Ничего.

– Тогда какого черта?!

Я вынул из кармана трехсотграммовую бутылку виски. Он внимательно на нее посмотрел, и медленная улыбка осветила его лицо.

– Ну, тогда другое дело, – пригласил он меня войти.

Комната была поделена на две неравные части, в углу одной из них стояла его кушетка, даже без простыней, на ней валялись лишь два старых одеяла. Наволочка, видимо, очень давно не видела прачечной. Над изголовьем кушетки несколько фотографий обнаженных моделей, снятых во весь рост: одни вырваны, очевидно, из обычных журналов, другие – глянцевые, на которых голые модели стояли полуобернувшись, спиной к зрителю, глядя с улыбкой через плечо, – наверное, копии с фотографий.

Мужчина сел на кушетку и сразу засунул бутылку под свое грязное ложе.

Я спросил, не звонила ли от него пышная блондинка ночью пятого или утром шестого числа. Он отрицательно покачал головой. При этом вспомнил, что однажды, на днях, босс позвал его к телефону и он разговаривал с какой-то женщиной, но это было по поводу починки машины.

Я внимательно пригляделся к парню и решил, что для такого, как он, выбросить из памяти полную блондинку равносильно тому, чтобы голодный лев начисто забыл об аппетитном куске мяса, брошенном ему в клетку.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел.

Второй гараж с «ночным вызовом» принадлежал тридцатипятилетнему мужчине, которого не смягчила даже моя очередная бутылка виски: его глаза остались такими же жесткими и враждебными.

– Вы полицейский?.. – спросил он.

– Я расследую дело, – ответил я.

– Один черт, – буркнул он.

Я не стал с ним спорить и спросил о звонке и о женщине. Он мотнул головой.

– Черт возьми, как могло вам прийти в голову разбудить меня посреди ночи, чтобы только спросить об этом? Да не было никаких звонков! Не было никакой женщины! Вы меня слышите? Не было никакой женщины! А теперь убирайтесь вон!

Я пытался задать последний вопрос: уверен ли он, что помнил бы об этом звонке?

– Конечно, я бы помнил! – заорал он. – Неужели вы бы забыли, сидя на необитаемом острове, если бы вдруг явилась королева стриптиза и начала купаться перед вами при свете дня?.. Вы бы это могли забыть? Скажу больше, все звонки у меня записаны. Когда ночью звонят в дверь, автоматически пробивается бумажная лента, и я отмечаю звонок в специальной книжке. Мой хозяин – электрик, он и выдумал все эти штучки. Фиксируется все: когда я открываю дверь, когда не открываю дверь, когда я не подхожу к двери больше пяти минут!.. Вот такой у меня проклятый хозяин. А теперь проваливай отсюда! – заорал он и захлопнул дверь.

Я вычеркнул это место из взятых мной на заметку.

Теперь было совершенно ясно: что бы ни произошло, гаражи с «ночным вызовом» Бакли не помогали. Вполне возможно, что запаска и не была спущена, просто у нее плохо работал клапан и из него медленно выходил воздух. Правда, возможно, Бакли помог проезжавший мимо водитель, у которого мог оказаться пневматический насос, которым он мог накачать запасное колесо, и Бакли продолжил поездку.

В таком случае он бы поехал дальше именно через Роммели вместе с пассажиром; блондинка, может быть, осталась и продолжила путь с кем-то еще. Могло быть и так: она позвонила миссис Бакли и сказала, что посылает ремонтную машину, хотя по причинам, известным только ей, не приблизилась ни к одному гаражу в округе. Но почему Бакли понадобилось столько времени, чтобы проехать эти десять миль, которые отделяли Сентрал-Крик от Роммели?

Или вполне мог быть еще и такой вариант: попутчики сговорились, ударили хозяина машины по голове и завладели его автомобилем, а звонок миссис Бакли был лишь хитрым шагом, который помог запутать следы.

Этим звонком блондинка, может быть, рассчитывала снять с себя все подозрения в случае, если начнутся какие-то расследования.

Приехав в Роммели, я отыскал мотель, где решил поспать пару часов. К концу дня я уже был на дороге и снова ехал медленно, внимательно смотря по сторонам в поисках хоть какого-нибудь признака аварии. Но, увы, ничего не обнаружил. Я промчался еще тридцать миль до Сентрал-Крик, повернул обратно, направился опять к Роммели и потом медленно к Бейкерсфильду.

Но ничего, что бы свидетельствовало о несчастном случае, не попадалось, даже свежеполоманного ограждения вдоль дороги.

Несколько раз я останавливался, вылезал из машины и внимательно осматривал острые скалы и русла горных речушек. Никаких следов машины, сломанных ветвей или обломков скалы, сдвинутых с места ее падением.

До Бейкерсфильда я добрался уже после девяти вечера и сразу позвонил миссис Бакли.

– Это говорит Дональд Лэм, я звоню из Бейкерсфильда. Скажите, у вашего мужа в машине были образцы товаров?

– Нет, он работал, как правило, с фотографиями. Где вы находитесь, мистер Лэм?

– Я же сказал, в Бейкерсфильде, – ответил я.

– Когда вы вернетесь, чтобы отчитаться передо мной?

– Пока не могу. Скажите мне, ваш муж имел при себе большую сумму денег?

– У него с собой всегда было немного денег на случай непредвиденной ситуации, но он полагался на туристские чеки компании «Америкэн экспресс».

– Вы не помните, миссис, он записывал номера чеков, имевшихся у него дома?

Она задумалась, потом вспомнила, что у них есть небольшая черная книжка, в которой, помнится, муж делал какие-то записи.

– Принесите эту книжечку, – попросил я, – и помните, что я звоню из другого города.

– Одну минутку, Дональд, – сказала Дафни с удивившей меня фамильярностью, как будто называла меня по имени всю мою жизнь. Она вернулась к телефону, тут же прочла мне ряд номеров.

Выяснилось, что у Малкольма Бакли на счете оставалось пятьсот долларов непогашенных чеков достоинством от пятидесяти до двадцати долларов.

Я поблагодарил, сказал, что мое расследование продвигается, и повесил трубку прежде, чем она успела что-то произнести. Потом я сделал еще несколько звонков в другие города.

Один из моих друзей в полиции согласился связаться с банком «Америкэн экспресс» и проверить, не получал ли кто-нибудь деньги в течение последних десяти дней по чекам с номерами, которые были у Бакли.

Когда полиция хочет, она быстро добывает информацию, а банк «Америкэн экспресс» всегда отличался высоким уровнем эффективности.

После позднего неспешного завтрака я просмотрел газеты, сидя в холле своего мотеля, потом позвонил приятелю в полицию и сообщил, где меня можно найти. У него уже была нужная для меня информация: один из чеков на пятьдесят долларов был погашен в Рино, штат Невада.

Была глубокая ночь, когда я, почти без приключений, если не считать небольшой поломки машины, приехал в Рино. Казино, в котором был погашен чек, сверкало и горело всеми цветами радуги. Оно было одним из самых дорогих, с огромным количеством игральных аппаратов. У женщин особенным успехом пользовались так называемые «однорукие бандиты». Сотни игровых автоматов, в которые надо было бросать монетки достоинством в пять, десять, двадцать пять и пятьдесят центов и даже серебряный доллар, были уже заняты игравшими, так что найти свободный было не просто.

Многие игроки абонировали их сразу по два, опускали монету, дергали «бандита» за руку и быстро передвигались к соседнему аппарату, делая то же самое, потом бросались к первому, когда цифры щелкали и выстраивались в строчку. Одна женщина играла одновременно даже на трех машинах по десять центов очень ритмично и проворно. Если бы ей пришлось на фабрике стоять вот так у конвейера целый день и работать в таком ритме, она бы очень скоро могла очутиться с нервным расстройством в больнице. Здесь же шла игра, и она явно получала удовольствие.

Я осмотрелся по сторонам. Кроме автоматов, здесь были рулетка, блэк-джек, кости, колесо фортуны, что-то еще…

Народу собралось очень много, то и дело слышался серебряный плеск монет, стекающих небольшим водопадом в металлические чашки около тех, кто выиграл. Монетки звонко падали в прорези автоматов. Я поднялся по эскалатору на второй этаж, потом на третий. Вот это было местечко, на него стоило взглянуть! Машины стояли повсюду. Нарядные куколки, с острым, все замечающим взглядом, хорошенькие, с прекрасными фигурами, сновали между играющими, предлагая монетки, хранившиеся в специальных раздаточных устройствах, которые висели у них через плечо.

Я разменял у одной из них пять долларов на четвертаки. Молодая женщина положила мои пять долларов в кармашек специального устройства, на что-то нажала, и каскад четвертаков посыпался ей в ладонь. Она протянула их мне и, улыбнувшись, пожелала удачи.

Я играл минут двадцать, пока у меня не остались последние четыре монетки. Тут я увидел автомат, в котором было маленькое стеклянное окошечко, с надписью: «Видение разведчика, двадцать пять центов».

Я бросил одну монетку и приник к окошку. Сначала там было темно, но постепенно светлело, и я увидел прекрасную диораму с горами на горизонте. Начинался рассвет, небо темнело, принимало красноватый оттенок – всходило солнце. Свет становился все ярче, и на переднем плане появилась фигура голой девушки.

Я понимал, что она была сделана из воска, или пластика, или из чего-то еще, но выглядела абсолютно живой. Казалось, она лежит в каких-то двух метрах от меня, и на ней ничего не было, кроме красного платка, повязанного вокруг талии.

Свет стал еще интенсивнее, живая плоть приобрела четкие пропорции. Откуда-то подул ветер, красный платок взлетел, но свет постепенно стал уходить, и все погасло.

Это был шедевр иллюзии. Я бросил еще четвертак и посмотрел все действо с начала до конца. Хотел было бросить третий раз, но передумал и, не успев повернуться, услышал за спиной приятный женский голос:

– Так быстро закончили?

Возможно, это была одна из тех, которые приезжают сюда для получения развода. По законам штата Невада, вы могли спокойно развестись со своим супругом, прожив шесть недель на земле штата. Развод вы получали быстрый и окончательный, обжалованию не подлежащий. Как только он входил в силу, обе стороны могли снова вступать в брак.

– Что-то здесь не так с освещением, – сказал я. – Она исчезает в самый напряженный психологический момент.

– Плохо, – засмеялась женщина. – Может быть, это происходит оттого, что вы бросаете всего двадцать пять центов?

– Боже мой, я просто об этом не подумал… но здесь щель слишком мала, чтобы бросить что-нибудь крупнее.

– А пятьдесят центов? – удивилась она.

– Или бумажку в двадцать долларов? – предложил я.

– Я поговорю с управляющим об этом. Вы играли на машинах?

– Играл. А вы?

– И я.

– Почему же перестали?

– А вы?

– Мне больше нравится «Видение разведчика».

– А у меня кончились деньги, – сказала она.

Я подозвал девушку-менялу и протянул ей пять долларов. Моя знакомая наклонилась ко мне и прошептала:

– Она видела меня раньше одну, здесь не одобряют знакомства. Увидимся позже. – С этими словами женщина будто испарилась.

Девушка-меняла протянула мне двадцать четвертаков. Она делала вид, что не обращает на меня внимания, но каждый раз, как я поворачивался, видел ее наблюдающий взгляд.

Бросив четыре монеты в автомат, на четвертой я выиграл поток монет. Меняла сразу оказалась за моей спиной. После этого я подошел к машине, в которую надо было бросать пятьдесят центов, и выиграл шестнадцать долларов на третий четвертак.

Молодая женщина, которая со мной разговаривала, смотрела издали голодным взглядом… Я встал на эскалатор, спустился на первый этаж и стал ее ждать, но она не появлялась, то ли передумала, то ли ее просто не пустил кто-то из представителей администрации. В конце концов, почувствовав себя безмерно усталым, я подошел к окну кассы, чтобы обменять свои фишки.

– Мне бы хотелось туристский чек компании «Америкэн экспресс», который прошел через ваше казино неделю назад, – сказал я. – Это возможно?

– На какую сумму?

– На пятьдесят долларов.

Кассирша посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– На сколько?!

– На пятьдесят долларов.

– Вы хоть представляете, сколько денег проходит через кассира только за двадцать четыре часа, какие пачки чеков отправляются в банк каждый день?

– Нет, не представляю.

– Меня уволят, если я вам назову эту цифру. Если бы вы только представили!..

Я опять с недоверием покачал головой.

– Пойдите выпейте чашечку кофе и перестаньте доставать меня своими пятьюдесятью долларами, которые здесь проходили неделю назад! Просто смешно слушать! Это равносильно тому, как если бы во время снегопада вы спросили меня, не заметила ли я какую-то конкретную снежинку.

Неожиданно лицо за кассой улыбнулось.

– Я бы хотела вам помочь, поверьте!

Ее улыбка теперь стала почти сердечной и была предназначена только мне. Но в эту самую минуту кто-то подошел с чеком для получения наличных денег. Улыбка на лице осталась, но глаза стали холодными и отстраненными.

– У вас есть документ, удостоверяющий вашу личность? – спросила она подошедшего с чеком мужчину.

Не услышав его ответа, я отправился в гостиницу.

Ранний завтрак в Рино сам по себе уже настоящее зрелище. Я пришел в ресторан позавтракать, когда заря только еще занималась. Здесь уже сидели девицы, которые, судя по внешнему виду, могли быть профессиональными зазывалами в казино, несколько разводившихся пар, объединенных в прошлом общими радостями и горестями, да еще туристы, явившиеся сюда в поисках приключений и слегка разочарованные их отсутствием. Все поглощали яичницу с беконом или яйца всмятку и тосты с безразличным и унылым видом людей, которые знают, что, как бы ни повернулся мир, он не сулит им никаких иллюзий.

Малый, с виду профессиональный попрошайка, но, вполне возможно, миллионер, жевал свою еду, ритмично двигая могучими челюстями, – заправлял организм горючим на целый день, явно не чувствуя вкуса еды.

Среди туристов выделялась группа любителей рано начинать свой день. Обращал на себя внимание мужчина с яркими щечками и сияющими глазами. Здесь же пристроилась парочка дилеров из казино, свободных в это время суток.

Я вышел из ресторана, когда заря на небе уже разгорелась, сел в машину и выехал на автостраду, чтобы начать последовательно объезжать в округе все мотели.

Это оказалась долгая и утомительная процедура: в каждом мотеле я искал «Роадрейсер» с номером штата Калифорния, потом отправлялся к следующей стоянке, и все повторялось сначала. Когда я объехал все мотели по одной стороне дороги, повернул назад и начал поиски по другую сторону хайвея. Эта процедура так мне наскучила и я так устал, что было уже трудно сосредоточиться на чем-либо, запросто можно было пропустить нужную машину, когда перед твоим взором их проходят сотни. Но внезапно, под влиянием какого-то странного импульса, я сделал вдруг двойной поворот, в третий раз внимательно посмотрел назад и нажал на тормоза. Около мотеля стоял «Роадрейсер»-седан, и его калифорнийский номер был НФЕ-801.

На машине не было никаких следов дорожного происшествия. Я подъехал, запарковался рядом, потом направился к кабине номер двенадцать и постучал в дверь.

Ответа не последовало. Я стал настойчиво стучать. Наконец сонный голос спросил:

– В чем дело?

– Открывайте, – приказал я.

На этот раз голос был более настороженным:

– Что вам надо?

– Страховая компания, – ответил я. – По расследованию дела с машиной «Роадрейсер» НФЕ-801. Это ваша машина?

Несколько секунд за дверью было тихо, потом я услышал шаги и щелканье замка.

В дверях стоял мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, что-то около шести футов, с голубыми глазами и темными, каштановыми волосами. Он осмотрел меня сонными, еще опухшими от сна глазами и заглянул, нет ли у меня кого за спиной: наверное, ожидал увидеть там полицейского. Когда он понял, что я пришел один, его опасения, видимо, рассеялись, и он вздохнул с явным облегчением.

– Кто вы?

– Сейчас объясню, – пообещал я и, оттолкнув его, вошел в комнату.

Он послушно отступил в сторону.

– Будет лучше, если вы оденетесь, – сказал я.

Должно быть, он обрадовался возможности собраться с мыслями. Спал он в шортах и нижней рубашке, поэтому поспешил надеть брюки, рубашку, носки и туфли, прошел в ванную и умылся, потом вынул из кармана расческу и аккуратно причесал волосы.

– Ну, придумали что-нибудь?

– Что вы имеете в виду?

– Достаточно правдоподобную историю.

– Почему я должен что-то придумывать?

– Ваше имя?

– Малкольм Бакли, – представился он, слегка поколебавшись.

– Как зовут вашу жену? – спросил я.

Он посмотрел на меня, заморгал и внезапно осел на край кровати, будто его перестали держать ноги.

– Вы когда-нибудь встречали человека по имени Эмос Гейдж? – жестко задал я вопрос.

– Вы выиграли…

– Тогда продолжайте.

– Я предчувствовал, что рано или поздно это случится. Боже мой, офицер, если бы я знал, что мне делать! Если бы у меня было с кем посоветоваться, но мне все приходилось делать одному, и вот в какие же неприятности я угодил!..

– Сколько вы украли у Бакли?

– Я ничего у него не крал.

– А если без глупостей?

Он не ответил.

– Какая чертовски дурацкая шутка! – сказал я. – Вы должны были на днях получить огромное состояние, если бы не совершили никакого преступления, и тут вы впутываетесь черт знает во что.

– Это совсем не то, что вы думаете, – возразил он робко, – я просто попал в ситуацию, когда не знал, что делать, и даже какое-то время не соображал, кто я такой.

– Что, временная потеря памяти? Амнезия?

– Да, ненадолго.

Я засмеялся.

– Это правда, это истинная правда! Я читал, что такие вещи случаются, но не представлял, как это бывает на самом деле.

– Продолжайте, давайте послушаем вашу историю. Только не советую тратить попусту время на выдумывание подробностей. Я наслушался подобных историй, и меня просто тошнит от них. Но можете попрактиковаться на мне, это будет неплохая репетиция перед выступлением в суде.

– В суде! – воскликнул он с ужасом.

– А где же еще, по-вашему?

Он надолго замолчал.

– Итак, – нетерпеливо напомнил я ему о себе, – начинайте же говорить. Интересно, как это все было.

Он по-прежнему молчал, и я решил подбодрить его советом:

– Послушайте, может быть, вам полегчает, если вы исповедуетесь и сбросите с себя этот груз? Наверняка вы почувствуете себя лучше.

Это неожиданно подействовало, и он начал свой рассказ:

– Да, я Эмос Гейдж, и у меня периодически случаются запои, иногда короткие, иногда нет. Я могу долго держаться, прибегаю ко всяким уловкам, чтобы не попасть в историю, не ношу с собой много денег, а если уж начинаю пить, оставляю у знакомых ключи от машины…

– Давайте дальше! Пожалуйста, переходите к рассказу о Бакли.

– Да, да. Так вот, у меня был очередной запой, на сей раз не помню, как долго. Кажется, кто-то покупал мне выпивку, но я не помню кто.

– Это был Бакли?

– Я не знаю кто. Помню, постепенно начал трезветь. У меня не было ни копейки, даже на чашку кофе… Ужасное состояние!..

– Продолжайте, – сказал я.

– У меня своя система, как попасть домой после запоя. Сначала я иду к фонтану, умываюсь из него холодной водой и пью сколько влезет. Когда перестают дрожать ноги, отправляюсь на ближайшую станцию обслуживания и стараюсь найти среди ее персонала кого-нибудь из ордена масонов.

– Что потом?

– Потом я обращаюсь к этому человеку как к брату и прошу помочь доехать домой. Иногда мне даже дают из сострадания деньги на еду и чашку кофе.

– А на этот раз?

– И на этот раз служитель, член нашего ордена, обещал позаботиться обо мне, посоветовал мне отойти в сторонку и ждать.

– Помните его имя?

– Честно говоря, нет. Помню только, что это случилось в Карвер-Сити. Я знал его имя, он даже дал мне свой номер в масонской ложе, мы обменялись рукопожатием… Я могу поехать в Карвер-Сити и найти эту станцию и, конечно, парня этого узнаю. На станции давали бесплатные почтовые открытки с марками, это был их рекламный трюк. Я написал открытку друзьям, сообщив, что со мной все в порядке и что я возвращаюсь…

Я подбодрил его, сказав, что мне интересно его слушать. Ведь я уже верил в его искренность: рассказ Эмоса Гейджа повторял то, что я уже знал.

– Что же случилось дальше? – спросил я.

– Я пробыл на станции не больше получаса, когда появился этот парень, работник станции, и сказал мне, что нашел для меня машину, водитель которой согласился меня подвезти. Он просил меня не подвести его, предупредил, что помог мне только из чувства солидарности к члену своего масонского братства. Повторяю, мы обменялись рукопожатием, и я заверил его, что не подведу. Водитель ехал в Рино, собирался вести машину всю ночь, и ему требовался человек, который мог бы подменить его за рулем…

– Продолжайте, – попросил я.

– Мне не нужно было в Рино, я жил в Лос-Анджелесе, но меня пугала перспектива ночи на дороге, и очень хотелось есть. Я полагал, что рано или поздно этот парень накормит меня.

Хозяин машины еще на станции сделал пару звонков, после чего сказал, к моей радости, что его планы изменились и он едет в Лос-Анджелес, что меня очень устраивало.

Я сел в машину рядом с ним. Из рассказа служащего станции знал, что ему нужен помощник-водитель, но не собирался навязываться сам: видел, что он меня изучает. Через некоторое время он поинтересовался, не любитель ли я выпить. Я честно сказал ему о своих периодических запоях и что сейчас абсолютно трезв, но очень голоден, так как уже давно маковой росинки во рту не имел. Он ответил, что все понимает и в ближайшем городе остановится и накормит меня, а потом посадит за руль и посмотрит, как я справлюсь… Ну а потом мы увидели на дороге эту женщину.

– Какую женщину?

– Она тоже просила ее подвезти, сказала, что ее зовут Мадж, но больше мы о ней ничего не узнали.

– Хорошо, что было дальше?

– Они с минуту поговорили. Он спросил, куда ей надо, она ответила, что в Лос-Анджелес. На его вопрос, что женщина в столь поздний час делает одна на дороге, она отшутилась: мол, стала слишком набирать вес, и ее доктор посоветовал совершать дальние прогулки, и триста миль, по ее мнению, достаточно далекое расстояние. Потом придумала еще, что она беженка… Ну, в общем, он в конце концов разрешил ей сесть в машину, на заднее сиденье, так как потом машину поведу я, и она ответила, что ей это безразлично: видимо, умела отваживать пристающих к ней мужчин.

– Что же случилось дальше?

– Когда мы приехали в Сентрал-Крик, наш водитель остановился у кафе и покормил нас яичницей с ветчиной, но все это происходило в страшной спешке. Он снова звонил по телефону в другой город, не знаю кому, думаю, что домой.

– Не помните, он опускал деньги в автомат или звонил «коллект», то есть с оплатой другого абонента?

– Не помню. Нет, вспомнил, он вроде опускал монеты… Черт, не помню, – сказал Гейдж с раздражением. – Я рассказываю вам все, как было. Это дьявольская история, слушайте дальше, вы еще не узнали самого главного.

– Я весь внимание.

– Хорошо. Итак, мы выехали из Сентрал-Крик. Бакли сказал, что скоро передаст мне руль, как только согреюсь.

– Где была женщина?

– На заднем сиденье. Она сказала, что тоже умеет водить, но Бакли сделал вид, что не слышит ее, и она примолкла.

– Хорошо. После этого у вас спустило колесо и…

– Что? – Гейдж удивленно уставился на меня.

– Спустило колесо, он остановил машину, но когда вынул запаску, она тоже оказалась спущенной и…

Гейдж затряс головой.

– Нет?

– Нет, нет! – сказал он.

– Так что же случилось?

– Я не знаю.

– То есть как вы можете не знать?

– Мы просто ехали, и вдруг мне показалось, что на меня упала крыша. Я выключился. Помню шок от внезапности удара, мне стало плохо до того, что я потерял сознание. Кажется, меня ударили дважды, но я не уверен в этом.

– Вас ударил Бакли?

– Он вел машину. Очевидно, ударила женщина, но я точно не могу утверждать. Говорю вам, словно мир перевернулся и на меня упал потолок.

– Что же потом?

– Я пришел в себя, кругом было темно. Я лежал ничком рядом с автомобилем, передняя правая дверца была открыта, по шее у меня текла кровь, плечо и воротник пальто тоже были от нее мокрыми. Я не знал, где нахожусь, и, видит бог, мистер, я не помнил, кто я такой. Было только чувство панического ужаса, которое побуждало меня немедленно бежать с того места, где я очнулся.

– И что же вы сделали?

– Фары были включены, мотор работал, и, почти не соображая, что делаю, я встал кое-как на ноги. Меня шатало, голова кружилась, я облокотился на машину, в которой не было ни души, затем проскользнул на сиденье водителя. Внезапно паника охватила меня еще сильнее. Я чувствовал, что отсюда надо немедленно убираться. Я повел машину сначала по обочине грязной дороги, потом выехал на дорогу с покрытием. Не знаю, в каком месте я очутился – справа поднимались горы, слева они были небольшие, и я повернул налево, откуда дорога вела вниз по холмам. У меня возникло очень странное чувство, будто мне неведомо, кто я такой. Я совсем ничего не помнил о себе, ничего из своей прошлой жизни… вообще ничего. Я просто вел чью-то машину.

– Но вы же помнили, как вести ее?

– Совершенно автоматически. Руки делали то, что должны были делать. Я как будто только что родился, там, прямо у машины…

– Как же вы поступили дальше?

– Я продолжал ехать, надеясь, что память ко мне вернется. Но этого не случилось. Я полез в карман и обнаружил в нем деньги. Остановился у какого-то ресторана, выпил кофе. Заплатив за него, я пошел в уборную, запер дверь и стал себя осматривать. В кармане я нашел бумажник, в нем оказалось больше ста долларов, кредитные карточки на имя Малкольма Г. Бакли, его личные документы, чековая книжка «Америкэн экспресс», чеки в ней были достоинством от двадцати до пятидесяти долларов. Книжка была новой. Ни один из чеков еще не был погашен. Книжка для путешествий тоже принадлежала Малкольму Бакли – знаете такого рода книжки: вы пишете свое имя, когда их получаете, и еще раз снова, когда погашаете чек.

– Что же вы сделали?

– Ну, так как память не вернулась ко мне, я, естественно, решил, что я и есть Малкольм Бакли, и повел машину дальше. Где-то все же брезжила мысль, что мне надо ехать в Лос-Анджелес, но я не имел ни малейшего представления, где находится этот город и где нахожусь я. Я продолжал ехать, надеясь, что память ко мне скоро вернется, но этого все не происходило. Ощущение, что за моей спиной осталось что-то ужасное, не проходило и продолжало пугать меня до смерти, и почему-то я все время наблюдал за дорогой в боковое зеркало. Потом мне вдруг стало страшно ехать по основной дороге. Это чувство оказалось сильнее меня, оно заставило петлять, свернуть на боковую гравийную дорогу, а потом выехать на перекресток и опрометью лететь вперед, не зная, кто я, где и куда направляюсь.

Наконец я начал спускаться по склону горы и очутился на мощеной дороге. Проехав немного, увидел дорожный знак, указывавший, что она ведет в Рино. Я не знал, где находится Рино, я не мог отличить одно место от другого…

– И вы не остановились, не спросили у встречных, куда вам ехать?

– Черт, нет! Я ужасно боялся, что что-то не так, у меня внутри поселился страх, ехал вперед без остановки, чисто интуитивно, и наконец прибыл в Рино, по-прежнему ничего не помня, если не считать каких-то мелочей, скажем, правил игры в рулетку, вождения машины, помнил, как делать все, чем мы пользуемся в повседневной жизни.

– Что же было дальше?

– Увидев казино, я вошел и начал играть на те деньги, которые у меня оказались в кармане. Вначале мне везло, но вскоре удача изменила, и я проиграл все.

– А потом?

– Потом я решил погасить тот туристский чек, который оказался в бумажнике. Должен вам сказать, когда мне пришлось подписывать его именем Малкольма Бакли, я почувствовал себя почему-то не очень уверенно: рука меня не слушалась, и моя подпись не была идентична подписи на чеке, даже я в состоянии беспамятства увидел это.

– И что же?

– Мне кажется, кассиры в этом заведении привыкли к тому, что завсегдатаи казино вечно нервничают, получая деньги по чеку. У соседнего окна, заметил я, стоял мужчина, у которого возникли неприятности с погашением личного чека, к погашению же туристского там относились с меньшим вниманием. Кассир в окне посмотрела на него, потом на меня, попросила документ, удостоверявший мою личность. Я вынул водительские права, она заглянула в них, проверила подпись, что-то отметила на самом чеке и отсчитала мне деньги.

– И как же вы поступили дальше?

– Знаете, у меня возникло странное чувство, что я оказался в безвоздушном пространстве. Словно во сне, подошел к столу, где играли в рулетку, купил на все деньги фишки и поставил на красное. Красное выиграло. Я оставил опять все на красном и опять выиграл. После этого я взял всю стопку, поставил на номер двадцать шесть, и, представьте, шарик остановился именно на этой цифре. Я опять поставил на красное и опять выиграл. После этого я собрал всю кучу моих фишек и… в этот момент ко мне вернулась память. Как будто кто-то отдернул занавес перед моими глазами. У меня закружилась голова, я покачнулся, и хорошо, что сзади оказался стул. Помню, что кто-то поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую. Ко мне подошел один из менеджеров, оттолкнул нескольких типов, сгрудившихся около меня и, вероятно, собиравшихся поживиться, пользуясь моим состоянием, взял меня за плечи, подвел к стойке кассира и погасил мои фишки. Я выиграл больше восемнадцати тысяч долларов.

Должен вам заметить, хорошие казино всегда заботятся о своих клиентах. Менеджер сказал мне буквально следующее: «Вы плохо себя чувствуете, поэтому послушайте моего совета, возвращайтесь домой и отдохните. Мы будем рады видеть вас снова, когда вам станет лучше, тогда вы снова сможете пустить в оборот эти деньги. Кому-то повезет – казино или вам. Но сейчас вам нужно вернуться домой и лечь в постель».

– Вы послушались совета?

– Я сел в машину, сразу вспомнив, где оставил ее. Вообще помнил все совершенно ясно, так, как сейчас рассказываю обо всем вам. Я приехал в этот мотель и с тех пор никуда отсюда не выхожу, не считая ресторана напротив. Боюсь показываться в городе, опасаюсь с кем-то общаться. Понимаю, что, наверное, следовало бы обратиться в полицию сразу, как только ко мне вернулась память, но ведь я погасил чужой чек… И оказался теперь вот в тупике. Знаете, есть еще одно обстоятельство… Если я доживу до своего тридцатипятилетия и не буду обвинен ни в каких проступках и преступлениях, то получу большие деньги. Но есть один чертов мужик, который, пока он управляет всеми моими деньгами, будет просто счастлив выдернуть у меня из-под ног этот «золотой» ковер. Поэтому я твердо решил оставаться здесь сколько удастся. Это место удобно тем, что я могу сойти за приехавшего сюда ради быстрого развода и выжидающего положенные шесть недель. Мне никто не задает никаких вопросов, ну и сам я не выдаю никому никакой информации.

– Вы не правы в одном, – заметил я.

– В чем же?

– По условиям завещания вы лишаетесь наследства после тридцати пяти лет не в случае совершения преступления. Вы должны быть признаны виновным в совершении преступления.

– И в чем же разница?

– В этом самом она и есть, – ответил я. – Если вы будете сидеть тихо, не станете уклоняться от выдачи властям, если не совершите ни одной ошибки и наймете лучшего адвоката – словом, протянете всю эту канитель как можно дольше, у вас будет хороший шанс выиграть время.

– И что меня ждет в таком случае потом?

– А потом, когда вам исполнится тридцать пять, вашим теперешним попечителям придется считаться с тем, что вас признали невиновным в совершении тяжкого преступления, и предъявить вам баланс общей суммы капитала.

– А потом?

– Черт возьми, потом вы станете обладателем наследства и сможете начать настоящую борьбу с ними.

Гейджа вдруг осенило:

– А собственно, почему вы рассуждаете подобным образом? Вы что, разве из полиции?

Я отрицательно покачал головой.

– Вы же сказали, что вы из страхового агентства?

– Я частный детектив и старался разыскать вас. Вы знаете Сандру Иден?

– Знаю ли я ее?! – При этих словах глаза его буквально засияли. – Как она? Как Элеонор?

– Прекрасно. Они очень обеспокоены вашим исчезновением, кроме того, сидят без денег.

Тут он схватился за голову.

– Я столько раз думал о них! Хотел связаться с ними, но боялся это делать. Знаю, что они сидят без денег. Я должен как-то им передать… хоть немного.

– Ну, ладно, – сказал я. – Теперь вы все вспомнили…

– Да, вспомнил.

– Давайте проследим ваш путь шаг за шагом. Где вы находились в тот момент, когда пришли в себя?

– Я оказался на проселочной дороге, где-то в горах. Слышал шум хвойного леса и горного потока. Хорошо помню плеск бегущей по камням воды. Помню, хотелось подойти к ней умыться, но что-то заставляло немедленно бежать с того страшного места. Такого безотчетного страха, поверьте, я никогда в своей жизни не испытывал. Простите, а как ваше имя?

– Меня зовут Дональд Лэм… Так продолжим наш разговор. Как вам кажется, вы далеко в тот момент находились от мощеной дороги?

– Думаю, милях в двух.

– Какого рода была грунтовая дорога?

– Жесткая, вся в кочках, машину на них все время подбрасывало, скорее всего, дорога шла через горы, на высоте, я чувствовал это по разреженному воздуху. Сосны шумели, и я видел только их верхушки. Была еще ночь.

– И когда грунтовая дорога кончилась и началась мощеная, вы повернули на подъем?

– Да, так и было, дорога пошла вверх.

– Что же потом?

– Я проехал около двадцати миль.

– Вспомнили, где вы заправлялись?

– Не сразу, у меня бак оказался полным.

– А подъем продолжался долго?

– Дорога петляла, подъемы и спуски чередовались. Потом я выехал на мощеную дорогу, а по ней – в долину, уже рассвело, вокруг лежали фермерские поля, и вскоре я увидел указатель. «Рино – сорок миль» – было написано на нем.

– Сколько же часов вы провели в пути, пока увидели этот знак?

– Не помню точно, очевидно, эта часть моего сознания еще не совсем прояснилась. Помню только, ехал весь день.

– За время пути вы заправлялись?

– Да, дважды, а может быть, и трижды, не уверен.

– Вы о чем-нибудь спрашивали сотрудников станции, где останавливались?

– Нет, я просил залить полный бак, платил и молча уезжал. Вам трудно, мистер Лэм, понять мое состояние. Вам приходилось когда-нибудь просыпаться утром после глубокого сна, когда не сразу осознаешь, где находишься? Чувствуешь, что проснулся, однако не понимаешь, где ты. Я же не в постели нежился, а с полным провалом памяти вел машину, нервничал, у меня болела голова, и меня трясло от страха. Голова и до сих пор болит.

– У вас была на лице кровь?

– Да! Помните, я сначала остановился у ресторана? Вот тогда-то, заказав себе кофе, я пошел в туалет, заперся там и посмотрел на себя в зеркало. Весь в крови!.. Я мочил бумажные полотенца и вытирал кровь с лица.

– Много ее оказалось на пиджаке?

Гейдж подошел к вешалке, снял пальто и показал мне.

– Видите ли, я старался отмыть кровь холодной водой сначала с плеча, но пятна остались, посмотрите.

– Да, интересную историю вы мне рассказали!

– Вы мне не верите?

– Пойдемте лучше позавтракаем, – предложил я. – А потом я вас оставлю, сам же поеду и еще кое-что проверю.

– Что же вы собираетесь проверять, мистер Лэм?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Хочу установить, что вас так напугало. От чего вы бежали так спешно.

Он смутился. Я попытался поймать его взгляд, но Гейдж упорно уклонялся от моего прямого взгляда.

– У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– Куда там! Ничего, кроме дикого, панического страха, который и сейчас еще леденит мне спину!

– Хорошо, тогда пойдемте завтракать. Вам надо побриться и выпить кофе. Полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что ни одно жюри присяжных вам не поверит?

– Да, я догадываюсь.