Не скажу, чтобы владелец детективного агентства «Эйс Хай» Морли Пэттон встретил нас с распростертыми объятиями.

– Я к тебе по служебному делу, – заявил Селлерс.

– И посему привел с собой одного из моих конкурентов? – язвительно спросил Пэттон.

– Давай не будем! – предупредил Селлерс. – Делом занимаюсь я, а Лэм нужен мне потому, что кое-что о нем знает.

– И, вероятно, хотел бы узнать много чего еще, – продолжал язвить Пэттон.

Селлерс перешел к делу:

– Ладно. Как получилось, что твой человек сидел на «хвосте» у Лэма?

– Не думаю, что мы станем это обсуждать. И я никогда не признаю, что посылал за ним «хвост».

– Скажем так, Пэттон, – предложил я. – Вы следили за Дорис Эшли, проживающей в «Мирамар Апартментс» в Колинде, и, когда в кадре появился я, вы приставили ко мне «хвост».

– Кому другому, а тебе я отвечать не собираюсь. Можешь не сомневаться, – отрубил Пэттон.

– Хорошо, – заявил, багровея, Селлерс, – тогда тебе придется отвечать мне. Итак, был «хвост» за Дорис Эшли? Да или нет?

– Зависит, что ты имеешь в виду под…

– Ты знаешь, что я имею в виду, – оборвал его Селлерс. – Отвечай: да или нет? И побыстрее, черт возьми!

– Да, – поспешил ответить Пэттон.

– Вы держали под наблюдением ее машину у дома, не так ли? – спросил я.

– Не желаю тебе отвечать, – упорствовал Пэттон.

– Значит, не желаешь? – сказал Селлерс. – Тогда считай, что это мой вопрос и изволь отвечать.

– Да, держали, – ответил Пэттон.

– Ладно. А кто был вашим клиентом?

– Мы не обязаны сообщать.

– Думаю, ты ошибаешься.

– Нет.

– Для твоего сведения, – предупредил Селлерс, – все это теперь завязано на убийстве.

– На убийстве! – в ужасе воскликнул Пэттон.

– Ты меня слышал.

– Кого убили?

– Картера Холгейта. Что знаешь о нем?

– Он… в общих чертах… Он проходил у нас по одному делу. – Пэттон теперь тщательно подбирал слова. Было видно, что он напуган.

– Итак, – продолжал Селлерс, – у меня есть основания считать, что установление личности вашего клиента может иметь значение для следствия. Поэтому я хочу знать, кто ваш наниматель?

– Минуту, – попросил Пэттон, – дайте посмотреть материалы.

Он подошел к шкафу с папками, достал одну, открыл, перелистал, вернул папку на место и остался стоять, нахмурившись.

– Мы ждем, – напомнил Селлерс. – И для твоего сведения, полиции нравится, когда частные детективные агентства проявляют чуть больше желания сотрудничать в делах об убийстве.

– Много ли делают для вас «Кул и Лэм»? – спросил Пэттон.

– Все, о чем прошу, – ответил Селлерс и, ухмыляясь, добавил: – И даже больше.

– Хорошо. Я скажу вам, – начал Пэттон. – У нас был «телефонный клиент», то есть дела велись по номеру телефона в Солт-Лейк-Сити. Деньги за наши услуги пересылались нам наличными. Нашему агентству было поручено о всех событиях немедленно сообщать по телефону. Любому, кто ответит.

– И вы не поинтересовались, кто стоит за номером? – спросил Селлерс.

– Разумеется, поинтересовались, – сказал Пэттон. – Не такие уж мы наивные. Это был номер гостиничных апартаментов, снятых неким Оскаром Боуманом. Про этого Боумана никто ничего не знает. Он уплатил за отель на месяц вперед. И это все. Когда мы звонили насчет инструкций, отвечал то мужской, то женский голос. Дорис Эшли была под нашим наблюдением около недели. Точнее, мы держали под наблюдением ее квартиру, а еще точнее – ее машину, стоявшую у дома. Когда она уезжала или приезжала, мы засекали время. Когда в поле зрения появился Лэм, мы сообщили, а когда он установил с девушкой контакт и поднялся с ней в ее квартиру, мы тоже сообщили. Нам было приказано все бросить, послать по почте отчет и немедленно прекратить операцию.

– Отчет отправили в апартаменты отеля в Солт-Лейк-Сити? – спросил Селлерс.

– Нет. Послали в Колинду. На почту, до востребования, Оскару Боуману.

– Черт побери! – выругался Селлерс. – А что насчет гонорара?

– Мы получили аванс наличными почтовым переводом. Имеется остаток в пользу клиента. Нам было велено забыть о нем и закрыть дело.

– Иными словами, – подытожил Селлерс, – когда всплыл Лэм, они ударились в панику и убрались?

– Не знаю, – ответил Пэттон. – Все, что знаю, я тебе выложил.

– Кто приказал закрыть дело, когда ты звонил? С кем ты говорил – с мужчиной или женщиной?

– Отчетливо помню, что разговаривал с женщиной.

– В таких делах, сержант, они, скорее всего, подстраховались, – вылез я.

– Что ты имеешь в виду?

– Он мог попросить ее подождать минутку и тем временем включить магнитофон. У них где-то имеется запись разговора.

Селлерс взглянул на Пэттона.

– Чтоб тебя черти забрали, – процедил сквозь зубы Пэттон, глядя на меня.

– Когда-нибудь так оно и будет, – заметил Селлерс. – А пока меня интересует, есть ли у тебя запись разговора.

– Есть.

– Давай послушаем.

– Если настаиваешь, то можешь послушать. А Лэму не дам. Мы не обязаны раскрывать своих агентов конкурирующему агентству, особенно когда этот малый фигурирует в деле и…

– Ты прав, – согласился Селлерс. – Я настаиваю. И хочу сам докопаться, что к чему. Дональд, ступай погуляй. Когда понадобишься, я знаю, где тебя найти. Но не вздумай меня надуть! И не пробуй удрать из города.

– Значит, он подозреваемый? – оживился Пэттон.

– Значит, подозреваемый, – подтвердил Селлерс. – И еще до того, как я разберусь с твоими архивами и досье, не исключено, что Кроха еще больше вляпается в дело об убийстве.

Пэттон стал сама любезность.

– Проходи, пожалуйста, сюда, сержант, – пропел он. – Сейчас достанем запись разговора. Для твоего сведения – разговор записан полностью, от слова до слова. То есть наше сообщение о том, что в кадре возник Дональд Лэм, и приказ немедленно прекратить наблюдение, закрыть дело, направить итоговый отчет в Колинду, на почту, до востребования Оскару Боуману, и оставить себе весь остаток гонорара… Все записано на пленку.

Селлерс вынул сигару изо рта.

– Исчезни, Кроха! – приказал он. – Я свяжусь с тобой, когда понадобишься… и, может быть, черт побери, быстрее, чем думаешь. Так что если есть какие дела, поскорее закругляйся.

Я доехал на такси до нашего агентства «Кул и Лэм», поднялся на лифте, толкнул большую стеклянную дверь, вошел в приемную, кивнул сидевшей за коммутатором девушке и попросил:

– Подожди минутку говорить Берте, что я здесь. Мне нужно…

– Но она, мистер Лэм, просила сказать немедленно, как только вы появитесь.

– Ладно. Скажи, что иду.

Я прошел в дверь с табличкой «Б. Кул. Посторонним не входить». Берта висела на телефоне.

– Итак, Дональд? – спросила она. – Что случилось?

– Все полетело к чертям.

– Что стало с этой твоей версией?

– Можно выбросить в окошко. Спустить в унитаз, – пошутил я. – Была хороша до поры до времени.

– Не годится?

– Ни к черту не годится.

– И как же теперь?

– Хуже некуда.

– А что Селлерс?

– Слушает во все уши тех, в детективном агентстве «Эйс Хай».

– Или смотрит во все глаза?

– И то, и другое. Слушает записи телефонных разговоров. Кто бы ни был наниматель, он ударился в панику, как только оказалось, что делом интересуется другое детективное агентство, и приказал прекратить расследование и закрыть дело.

– Почему?

– Именно в этом я и должен разобраться.

– Будь ты проклят, слишком во многое влезаешь! – разозлилась Берта. – Выдвигаешь версию, подсовываешь Селлерсу. Версия летит к чертям, и ты вместе с нею. Если бы помалкивал или сказал, что разбираться в этом деле – забота полиции, все бы обернулось для тебя не так уж и плохо. Откуда, черт побери, они взяли, что ты вытащил из окна труп Холгейта и сунул его в багажник нашего автомобиля?

– Они полагают, что у меня был сообщник, – ответил я. – Такое случается.

– Скажи на милость! – фыркнула Берта. – Сообщник должен быть здоровее быка и… Да и кто, черт побери, может быть замешан в этом вместе с тобой?

Я поглядел ей прямо в глаза:

– Ты.

– Я? – взвизгнула Берта.

– Ты, – повторил я.

– Что ты, черт побери, мелешь?

Я ответил:

– Я говорю о том, что думает полиция. Они состряпают дело против меня и станут искать наиболее подходящего соучастника, того, кто достаточно заинтересован, чтобы идти со мной до конца. И, конечно, решат, что это ты.

– Гори оно все синим пламенем!

– Они додумаются, – заверил я ее.

– Откуда ты знаешь, что эта миссис Трой не лжет? Она, может быть…

– Она действительно сказала неправду, – подтвердил я. – Отыскался тот преступник, который убил двоих на автобусной остановке. И вовсе не Холгейт. Миссис Трой ошиблась при опознании. Она опознала не человека, а его усы и одежду.

Берта нервно забарабанила по столу. На пухлых пальцах заискрились камешки.

– Надо же! Проклятое дело!

– Сама выбирала, – ухмыльнулся я, – забыла? Захотелось миленького, спокойного, респектабельного дельца. Говорила, что надоели авантюры, из которых я будто бы чудом вылезаю.

– Где сейчас Селлерс? – спросила она.

– В «Эйс Хай».

– Убирайся к себе в кабинет, – распорядилась она, – и дай мне поговорить с Селлерсом. Если он заявится сюда со своими версиями о соучастниках, я оторву ему уши, можешь не сомневаться.

– Не забудь, – предупредил я, – что все сказанное тобой может быть использовано против тебя.

Выходя, я оглянулся. Она сидела с раскрытым ртом, потеряв от ярости дар речи.

В моем кабинете меня ждала Элси Бранд.

– Как, сошлось, Дональд? – нетерпеливо выпалила она.

Я покачал головой:

– Не сошлось, а ведь, будь я проклят, должно было сойтись. Все вроде бы так здорово совпало, и вот тебе…

– Почему же не получилось? Я думала…

– Не получилось потому, что малого по имени Суонтон замучила совесть и, как только полиция ткнула в него пальцем, он во всем сознался.

– Вы имеете в виду убийство?

– Нет-нет. Бегство с места происшествия. Можешь у себя вычеркнуть. Это преступление раскрыто.

– О, Дональд, – сказала она, – какая жалость!

Она чуть не плача смотрела на меня.

– Вот что, Элси, – заявил я. – Теперь бесполезно распускать нюни. Надо как следует шевелить мозгами.

– Могу ли я быть полезна? – В ее голосе проскользнуло горячее, отчаянное желание помочь.

– Без понятия, – ответил я.

– Знаете, Дональд, вы интересовались нераскрытыми наездами, случившимися вечером 13 августа, и сразу ухватились за то происшествие на автобусной остановке. Но вообще-то было два случая и…

Я мгновение недоуменно смотрел на нее. Потом подхватил ее со стула и закружился с ней по кабинету.

– Дональд! – воскликнула она. – Что вы делаете?

– Дорогая ты моя! – произнес я. – Я тебя люблю. Я…

– О, Дональд!

– Почему, черт возьми, ты не схватила стул и не двинула меня по черепу, раз видела, какой я болван?

– Почему болван?

– Да потому что ухватился за первое попавшееся и не спросил, не было ли еще наездов. Скорее, Элси, где вырезка?

– В этой заметке происшествие представлено скорее как забавный случай, – прокомментировала она. – Подробностей мало. Но вполне очевидно, что преступник сбежал с места происшествия и…

– Да где же она? – нетерпеливо прервал ее я. – Давай побыстрее.

– Кроме всего прочего, она касается шефа полиции Колинды. Кто-то двинул в бок его машину, она оказалась в кювете, и удрал.

– Шефа полиции Колинды? – переспросил я. – Ничего себе. Как его зовут?

– Сейчас посмотрим, – сказала Элси. – Какое-то забавное для полицейского чиновника имя. Больше подходит кинозвезде… Минутку. Вот оно – Монтегю А. Дейл. Понимаете, Дональд, это не его личная машина, а полицейский автомобиль, который ему положен по чину, и… кажется, все произошло так внезапно, что шеф Дейл едва сумел выровнять свою машину, иначе бы она перевернулась. Он не успел разглядеть ту, что столкнула его в кювет, только запомнил, что это была большая машина, по его мнению, «Бьюик». Номер машины он не разглядел, и по этому поводу городской муниципалитет проезжался в его адрес…

– Дорогая! – взмолился я. – Более чем достаточно. Это случилось 13 августа?

– Тринадцатого, – подтвердила она.

– И в какое время?

– В половине шестого.

Я привлек ее к себе и расцеловал.

– Элси, ты – прелесть! Ты – моя спасительница. Самое милое создание на свете. Ты сахар, сахарин, мед и сладкая патока вместе взятые. Если кто будет меня спрашивать, посылай к черту. – И я пулей выскочил из офиса.