Самолет прибыл в Даллас точно по расписанию. Я взял напрокат машину, доехал до «Мелдон Апартментс», поднялся на лифте на шестой этаж и позвонил у двери квартиры 614.

Дверь открыла миссис Бруно. Она была в нарядном костюме.

– Хэлло, – сказал я. – Вы меня помните? Я мистер Дональд, который продал вам набор энциклопедий и вручил награды.

– О да, – сказала она, – они хорошо работают, мистер Дональд.

Я заглянул в комнату и увидел на кушетке наполовину заполненный чемодан.

– Я проверяю счета, – сказал я.

– Мы вполне кредитоспособны, мистер Дональд. Мы платим по обязательствам точно в срок и…

– О, я пришел не для этого. Проверкой кредитоспособности занимается совсем другой отдел. Я работаю в отделе вознаграждений. Моя работа заключается в распределении наград, которые мы вручаем покупателям за некоторые особенные покупки. Например, мы вручаем их женщинам, которые совершают покупку в день своей свадьбы, женщинам, которые, подобно вам, покупают стотысячный набор, и так далее. Мне приходится вручать довольно много наград, и всегда приятно узнать, что они приносят удовлетворение.

– Они действительно приносят мне удовлетворение. Большое вам спасибо. Работают прекрасно.

– Есть ли у вас какие-либо предложения относительно вида наград, которые могли бы заинтересовать женщин?

– Боже, конечно, нет. Что может быть лучше, чем электрический консервооткрыватель и электрический смеситель?! Это замечательные вещи! Просто замечательные!

– И они хорошо работают?

– Превосходно. – Она поколебалась и отошла в сторону: – Входите, мистер Дональд.

– Спасибо, – сказал я и вошел в комнату. Указав на чемодан, она сказала:

– Я еду к своему мужу в Монтану.

– Неужели? Надолго?

– Нет, я пробуду там несколько дней. Он там по делу. Он позвонил мне и попросил приехать.

– Это замечательно. Когда вы выезжаете?

– Ах, не знаю. Наверное, завтра. Мне нужно еще посоветоваться с ним насчет самолета. Он должен еще позвонить.

– Понятно, – сказал я. – Знаете, есть еще одно небольшое вознаграждение, которое мы даем людям, уже получившим награду, за то, что они дают отзыв об энциклопедии. Отзыв должен быть коротким, и за него вы получите сто долларов.

– Сто долларов?!

– Вот именно. Наличными. Это карманные деньги для домохозяйки. – Я улыбнулся и продолжил: – Если бы мы давали их в чеках, с них бы взимался подоходный налог, и тогда мужья, которые заведуют в семье коммерческой частью, могли бы предъявлять права на эти деньги. А так они принадлежат только хозяйке дома. Выплачиваем мы наличными: пять двадцатидолларовых купюр.

– Боже, почему вы не сказали мне об этом раньше?

– Мы можем предложить это весьма ограниченному числу покупателей, разумеется, все, что я вам сказал, должно остаться между нами. Никто не должен знать, что мы платим за отзывы.

– Разумеется… А как это происходит? Что я должна буду делать?

– Вы только прочитаете подготовленный нами текст, где будет сказано, что вы купили нашу энциклопедию и были изумлены, обнаружив, какие это замечательные книги, что вы уже стали признанным авторитетом среди соседей за ваши глубокие познания в области науки и соседи частенько обращаются к вам, когда нужно рассудить какой-либо спор.

– Вы говорите, я должна буду прочитать это?

– Да. Мы запишем ваше выступление на видеопленку, – пояснил я.

– О, – произнесла она.

– А затем мы покажем вас по телевизору.

– По телевизору?!

– Да.

– Я… я не думаю, что соглашусь на это, мистер Дональд.

– Нет?

– Нет. – Она отрицательно покачала головой.

– Это займет у вас лишь несколько минут и…

– А где будет транслироваться эта передача? Только по местной программе?

– Нет, возможно, ваше выступление будет показано всей стране. Знаете, есть такие коротенькие, пятнадцатисекундные, рекламные ролики, которые показывают по телевизору.

– Нет, – сказала она. – Пожалуй, я на это не соглашусь.

– Ну что ж… Извините. Я только хотел, чтобы вы знали, что даже после продажи энциклопедий мы не теряем интерес к нашему стотысячному покупателю.

Я вышел. Она провожала меня задумчивым взглядом.

Я продежурил на улице перед ее домом всю ночь.

Она вышла из дома в семь утра, подъехало такси, она села в него, и шофер принес ее вещи – четыре больших тяжелых чемодана.

Она поехала в аэропорт, сдала все четыре чемодана в багаж, оставив себе лишь небольшой саквояж, и купила билет до Лос-Анджелеса.

Для слежки требуется определенная сноровка. Если очень хочешь остаться незамеченным, то часто как раз выдаешь свое присутствие. Если же ты совершенно спокоен и являешься как бы частью обстановки, люди замечают тебя чертовски редко.

Проделав в газете небольшое отверстие и притворившись, что читаю, я наблюдал за женщиной, пока не объявили посадку на рейс до Лос-Анджелеса.

Миссис Бруно летела первым классом. Я взял билет второго класса, зашел в телеграф и отправил срочную телеграмму сержанту Селлерсу в полицейское управление Лос-Анджелеса. В ней говорилось:

«Частный детектив Дональд Лэм задает вопросы относительно убийства, которое вы расследуете в Лос-Анджелесе. Лэм вылетает сегодня утром в Лос-Анджелес рейсом 709 „Америкэн эйрлайнз“. Находясь здесь, он по невнимательности не оплатил чек на десять долларов. Если нужен повод для его задержания, мы можем возбудить дело».

Подписав телеграмму «Сержант Смит», я отправил ее и поднялся на борт самолета.

Одно удовольствие следить за человеком в самолете, сидя в салоне второго класса, который отделен от первого перегородкой. Пассажиры из первого класса не ходят во второй, а те, что летят вторым, очень редко поднимаются в салон первого класса.

Я откинулся на спинку кресла. Перелет до Лос-Анджелеса был беспосадочным, и мне оставалось только дремать и думать над тем, как объяснить Брекинриджу то, что я не выполнил его указания.

Наш реактивный самолет летел на запад, состязаясь в скорости с сумерками, и, кажется, преуспевал в этой гонке. Воздух был неподвижен и кристально чист. После того как мы пролетели над Нью-Мехико, внизу показались аризонская пустыня, затем река Колорадо и Имперская Долина.

Когда мы пролетали над Аризоной, мне показалось, что я различил внизу ферму «Холмистая долина». Я представил Бака Крамера, седлавшего лошадей, и Долорес Феррол, пускающую в ход свое обаяние, чтобы вскружить отдыхающим головы.

Потом самолет начал медленно снижаться над аэропортом Лос-Анджелеса. Он приземлился так мягко, что я узнал об этом, только когда ощутил торможение.

Я оказался впереди вереницы пассажиров второго класса, но, спустившись по трапу на землю и дойдя до места, где поток пассажиров смешался, я остановился и стал ждать миссис Бруно, которая шла к выходу, опустив голову.

Но вот наконец в длинном коридоре показался пробирающийся сквозь толпу сержант Селлерс и человек в штатском.

Я догнал миссис Бруно.

– Вот те раз! – воскликнул я. – Вы мне не сказали, что летите этим рейсом.

Она повернулась ко мне с выражением ужаса на лице, но быстро справилась с собой и удивленно сказала:

– О, мистер Дональд! Боже, но и вы не сказали мне…

– Наверное, вы летели в первом классе, – сказал я. – Моя компания меня не балует…

– О’кей, коротышка, – сказал сержант Селлерс. – Иди сюда.

– Ба, сержант Селлерс! – воскликнул я. – Позвольте представить вам женщину, за убийство которой вы хотите арестовать Фоли Честера. Миссис Честер, это мой очень хороший друг, сержант Селлерс из местной полиции.

Она посмотрела на нас так, будто хотела тут же рвануть с места. Этот взгляд ее и погубил. Поведи она себя чуть более спокойно и скажи: «Что за чепуху вы тут несете?», Селлерс мог бы ее отпустить. Но панический взгляд ее выдал.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – спросил он меня, не спуская глаз с женщины.

Я ответил намеренно медленно и спокойно:

– Позвольте представить миссис Фоли Честер, она же миссис Хелманн Бруно.

Селлерс вгляделся в женщину, затем выудил из кармана фотографию и сказал:

– Будь я проклят, если это не так.

Вот тогда она и побежала.

Селлерс и детектив в штатском быстро схватили ее. Вокруг нас собралась толпа любопытных пассажиров, и Селлерс с напарником стали их грубо разгонять.

– Идите своей дорогой. Разойдитесь. Приказываю вам, как сотрудник полиции. Если не подчинитесь, мы вас арестуем. Идите по своим делам, или мы отвезем вас в полицейское управление. Выбирайте.

Люди стали разбегаться, как испуганные цыплята.

Селлерс и детектив в штатском отвели женщину в пустую комнату, которую они приспособили для допросов.

– Ну, – обратился к ней Селлерс, – рассказывайте.

– Ладно, – сказала она, – мне нет смысла запираться. Вы меня перехитрили.

Селлерс неприязненно посмотрел на меня. Я сказал:

– Вот как все это было. Честер не сталкивал свою жену с горы, а медсестра Мелита Дун беспокоилась не из-за того, что стащила пару рентгеновских снимков для симулянта, а из-за того, что украла из больницы труп женщины.

– Труп? – спросил Селлерс.

– Именно. Почитайте в больничном отчете. Все полагали, что пациентка Мелиты Дун встала с кровати ночью и ушла. Это была женщина, пострадавшая в автомобильной катастрофе, ночью она умерла и была тайком вывезена из больницы. Честер, он же Бруно, долго ждал этой возможности. Мелита не раз воровала для него рентгеновские снимки, но на сей раз ему был нужен труп. Ждали несколько недель, когда в отделении Мелиты умрет подходящий пациент. Им нужна была незамужняя женщина, похожая телосложением на миссис Честер. Они тайно вынесли тело из больницы, надели на него платье миссис Честер, спрятали труп, а затем сожгли вместе с машиной, чтобы его невозможно было опознать, и Честер смог бы получить за свою жену страховку. К их несчастью, полицейские хорошо сработали. Они осмотрели машину, которую Честер брал напрокат, и, обнаружив, что в некоторых местах с нее содрана краска, решили, что Честер сам столкнул свою жену в пропасть. Честер понял, что эта часть их плана провалилась. Но они с женой заранее подготовили себе путь отступления. Они поехали в Даллас и поселились там под вымышленными именами, как Бруно с супругой. Кроме того, у Честера был в запасе еще один вариант. От имени Бруно он заявил, что попал в автомобильную аварию. Он сказал, что машина с номером Фоли Честера врезалась сзади в его машину и он получил травму шейных позвонков. Затем он прилетел в Лос-Анджелес и уже как Фоли Честер сообщил об инциденте страховой компании, сказав, что во всем виноват он сам, поставив компанию перед необходимостью выполнить обязательства. Этим все могло бы и кончиться. Компания заплатила бы им десять или пятнадцать тысяч, но, когда за дело взялись вы и объявили Честера преступником, скрывающимся от правосудия, Бруно увидел свой реальный шанс. Он нанял адвоката, который должен был уладить дело без него. Короче говоря, это было оригинальное двойное мошенничество. Решающую роль в разгадке сыграли следы в старом песчаном русле. После того как Честер спустился на дно ущелья и поджег машину, ему не надо было подниматься обратно на дорогу по крутому склону, так как его сообщник – женщина, в убийстве которой его подозревали, – спустилась в машине к подножию горы. А он подошел туда же по старому песчаному руслу. Этот Честер – хитрый малый. У него были две сообщницы – Мелита Дун и Жозефина Эдгар, для которых он выполнял роль Санта-Клауса. Они воровали для него рентгеновские снимки и так погрязли в махинациях, что, когда он решил пойти ва-банк и потребовал у Мелиты труп, ей ничего не оставалось, как украсть для него труп. Если вы сходите к ним на квартиру в «Булвин Апартментс», то найдете там одежду Честера, в частности, рубашку, на которой вышита буква «Ч».

Пока я говорил, Селлерс внимательно смотрел на меня, время от времени переводя взгляд на женщину. Когда она ударилась в слезы, он понял, что все, что я говорю, правда.

– Ладно, мадам, – сказал он. – Думаю, вам придется поехать с нами в главное полицейское управление. Если у вас есть деньги, мы возьмем такси, чтобы не привлекать внимания.

– Мне ехать с вами? – спросил я.

Селлерс ткнул большим пальцем в сторону двери.

– Проваливай, – сказал он грубо.

Он уже представлял себе интервью, которое будет давать репортерам, описывая блестящую работу полицейских, благодаря чему был раскрыт двойной обман.

Я не стал звонить Брекинриджу, потому что хотел успеть на ночной рейс в Даллас. Решил сообщить сразу обо всем при личной встрече.

На этот раз я летел первым классом. Стюардесса, которая видела меня во втором, когда я летел из Далласа, посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала, я тоже промолчал.

Откинувшись в кресле, я немного поспал. Прошлую ночь я не сомкнул глаз, наблюдая за домом миссис Бруно.

Прибыв в Даллас, я сел в машину, которую раньше взял напрокат, и отправился к Мелвину.

Адвокат ждал меня в великолепном офисе с огромной библиотекой юридической литературы, которая, несомненно, снабжала его оружием, с помощью которого он выигрывал свои дела. Но было очевидно, что библиотека предназначалась и для того, чтобы производить на клиентов соответствующее впечатление.

Секретарша, девушка в костюме, который ей очень шел, в этот вечер работала сверхурочно.

Она нажала кнопку звонка, и Мелвин вышел из своего кабинета, чтобы меня встретить. Он передвигался с трудом, превозмогая боль, но старался выглядеть приветливым и непринужденным.

– Хэлло, Лэм, – приветствовал он меня. – Как вы поживаете? Я получил от вас телеграмму, что вы прилетаете ночным самолетом, и ждал вас… Входите, прошу вас. Полагаю, вы готовы завершить дело Бруно против Честера.

Я улыбнулся и сказал:

– Думаю, у меня есть все необходимое для этого.

– Прекрасно. Присаживайтесь, Лэм. Я думаю, мы с вами станем друзьями… В конце концов, бизнес есть бизнес, и страховая компания должна платить деньги. Для этого она и собирает взносы. У них – свои проблемы, у нас – свои. Я представляю своего клиента, и вы представляете своего клиента. Знаете, Лэм, с нашим бизнесом приходится разъезжать по всей стране, и мне довольно часто приходится разыскивать клиента в Лос-Анджелесе и там брать у него показания. Я очень рад, что встретил вас. Я уверен, что мы пригодимся друг другу.

– Конечно, – согласился я.

– Чеки с вами? – Он вопросительно взглянул на мой портфель.

– Чеки со мной. А фильмы с вами?

Он ухмыльнулся, достал из ящика круглую оловянную коробку, положил ее на стол и сказал:

– Мы с вами вмиг уладим это дело, Лэм.

Я сказал:

– Знаете, эти чеки выписаны как на А.Б. Мелвина, адвоката, так и на Хелманна Бруно, истца.

– Прекрасно, прекрасно, – улыбаясь, проговорил он. – Так и надо. Люблю иметь дело со страховой компанией, которая заботится об интересах адвоката. Разумеется, мы можем сходить с клиентом в банк, но все будет выглядеть гораздо достойнее, если чек подпишет клиент, затем адвокат и секретарь адвоката отнесут чек в банк.

– Что ж, – сказал я, – эти чеки именно так и выписаны, но я не думаю, что вас это устроит.

– Почему?

– Потому что, если вы их подпишете, вы подпишете свой приговор.

С его лица исчезло все радушие, оно стало строгим и злым.

– Послушайте, Лэм, я имею дело с вами на равных. Не пытайтесь меня перехитрить, иначе вам и вашей страховой компании не поздоровится.

– А я не пытаюсь хитрить, – сказал я с выражением искреннего простодушия на лице. – Это уже сделал ваш клиент.

– Что вы хотите этим сказать?

– Хелманн Бруно, он же Фоли Честер.

– Что?! – воскликнул он.

– И я думаю, – продолжал я, – расследование покажет, что Честер, он же Бруно, или Бруно, он же Честер, в течение длительного времени зарабатывал себе на жизнь, симулируя болезни. Он все хорошо продумал! Приобретает полис в одном городе, затем переезжает в другой город и под вымышленным именем сообщает властям о якобы имевшем место дорожном происшествии, заявляя, что в нем виноват клиент страховой компании, затем он идет в страховую компанию и признается, что виноват в этом инциденте. Потом он нанимает адвоката, и вдвоем они наспех слепливают дело, используя ворованные рентгеновские снимки. Страховая компании выплачивает компенсацию, и они берутся за следующую жертву.

У Мелвина отвисла челюсть:

– Вы уверены во всем этом?

– Сегодня утром полицейские арестовали миссис Бруно. Оказалось, что она же является миссис Фоли Честер, женщиной, которую власти поначалу считали убитой собственным мужем. На этот раз медсестру заставили украсть не рентгеновские снимки, а труп, обрядили его в платье миссис Честер, сожгли тело и собирались, если удастся, получить страховку за жизнь миссис Честер в размере ста тысяч долларов, а если бы им это не удалось, они продолжали бы свою аферу, чтобы получить со страховой компании компенсацию в десять, пятнадцать или двадцать пять тысяч.

– Вы уверены? – ошеломленно спросил Мелвин. – Вы можете это доказать?

– У вас здесь есть связи в полиции. Пусть они позвонят сержанту Селлерсу в Лос-Анджелес и поинтересуются, что появилось новенького в деле Честера.

Мелвин отодвинул стул:

– Извините, я выйду на минутку. Мне нужно поговорить со своей секретаршей.

Он отсутствовал около десяти минут, а когда вернулся, лицо его заметно побледнело.

– Лэм, – сказал он, – клянусь своей профессиональной честью, мои намерения были бескорыстны.

– Да?

– Да.

Я жестом указал на круглую коробку с пленкой на столе:

– А это что такое?

Он с ужасом посмотрел на коробку и глубоко вздохнул. Было заметно, что он о чем-то напряженно думает.

– Там фильмы? – наконец проговорил он.

– Думаю, да.

– Это для меня новость. Я их вижу впервые. Должно быть, это вы их принесли с собой. – Его голос дрожал.

– Если они не ваши, я их забираю. – Я взял со стола коробку, положил в свой портфель и добавил: – Вы правильно заметили: каждый из нас представляет интересы своего клиента.

– Мой принцип, – сказал он, немного оправившись от шока, – никогда не связываться с жуликами. Это потрясение для меня. Огромное потрясение. И урок.

– А вы не задавали вопросы, откуда берутся рентгеновские снимки?

– Их приносил мой клиент.

– И вы ни разу не захотели поговорить с врачом?

– Я… ну, я ведь очень занят, – ответил Мелвин, запинаясь. – Разумеется, если бы дело дошло до суда, я бы, конечно, поинтересовался, но… Вы знаете, как это бывает, Лэм.

– Я знаю, как это бывает, – сказал я многозначительно и вышел.