В аэропорту меня встречал Бак Крамер.

– Придется брать с тебя деньги за проезд, – улыбаясь, сказал он, – или будем приезжать и встречать тебя на лошадях. У меня такое чувство, будто я только и делаю, что катаю тебя туда-сюда.

– Этим самолетом новые гости не прибыли?

– Не прибыли. Все места уже заняты.

– Когда я уезжал, у вас оставалось несколько свободных коттеджей.

– Сейчас самый разгар сезона. Их быстро занимают.

– Среди новеньких есть особенные?

– Есть один.

Я пристально посмотрел на него. Пожив на ферме, я понял, что существует негласное правило, запрещающее обслуживающему персоналу обсуждать одних гостей в беседе с другими.

– Ну и что он?

– Интересовался тобой.

– Черт возьми!

– Подожди, успокойся. Он не называл тебя по имени, но описал довольно точно.

– Ну и как же?

– Спросил, отдыхает ли у нас человек, который ездит звонить по телефону в аэропорт, проявляет мало интереса к жизни фермы, но много бегает по делам.

– И ты сказал ему обо мне?

– Ты что? Не говори глупостей. Я невозмутимо посмотрел на него и сказал, что те, кого я знаю, приехали сюда отдыхать, а не бегать по делам. Кажется, он адвокат из Далласа. Здесь он проводит время с приятелем, у которого травмирована шея. Может, это и случайность, но как-то странно, что он интересовался тобой.

Я рассмеялся:

– Думаю, что он интересовался не мной, а хотел выяснить, нет ли здесь еще одного адвоката.

– Может быть, – заговорщически произнес Крамер и добавил: – Мы вчера недосчитались одного клиента. Неожиданно уехала Мелита Дун. Сказала, что матери стало хуже, но вместо Лос-Анджелеса улетела почему-то в Даллас.

– Ты это серьезно?

– Угу. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– А тебе?

Он усмехнулся:

– В тихом омуте черти водятся.

Я сказал:

– Надо будет здесь освоиться и уделять побольше внимания верховой езде.

– Я довольно часто курсирую в аэропорт и обратно, – сказал Крамер. – Можешь ездить со мной когда захочешь. С попутчиком веселее. Ты славный малый.

– Спасибо, – сказал я.

Мы выехали на грунтовую дорогу и направились к ферме. Бак вырулил на стоянку и остановил машину. Я захлопнул дверцу и протянул ему руку.

– Спасибо, Бак.

– Не стоит. На этой работе сам становишься похожим на лошадь: вмиг распознаешь хорошего наездника.

Я пошел в свой коттедж, умылся и решил сперва послушать, что скажет Долорес Феррол, а уж потом попытаться завязать знакомство с Хелманном Бруно.

Долорес была на верховой прогулке. Изредка она выезжала на прогулку с женщинами, которых надо было посвятить в специфику жизни на ферме.

Вернувшись к своему коттеджу, я увидел мужчину, пытающегося вставить ключ в замок моей двери.

Увидев меня, он приветливо улыбнулся.

– Целый час мучаюсь с этим проклятым замком. – Он вновь повернулся к двери и тут же воскликнул: – Ах вот оно что! Это не мой коттедж. Как же я так опростоволосился?! Обычно у меня нет проблем, я хорошо ориентируюсь.

Я поднялся на крыльцо.

– О боже, неужели это ваш коттедж?

– Это мой коттедж.

– Ну и ну. Значит, мы с вами соседи. Меня зовут А.Б. Мелвин, я из Далласа. Инициалы «А.Б.» означают Алексис Ботт. Видите, какое имя дали мои родители своему отпрыску.

– Вы, я полагаю, адвокат, мистер Мелвин?

– Да, вы правы. А как, собственно, вы узнали?

– Только по вашим манерам.

– Я не расслышал вашего имени.

– Лэм. Дональд Лэм.

Он протянул мне руку и потряс ее с чрезмерным воодушевлением.

– Вы, я полагаю, в отпуске, мистер Лэм?

– В некотором смысле да. А вы здесь по делу?

– Ну… – Он замолчал, ухмыльнулся и сказал: – Тоже в некотором смысле. Я живу рядом с вами, Лэм, – он указал на свой коттедж, – и мы, вероятно, будем часто видеться.

– Я думал, этот коттедж занят. По-моему, в нем жила Мелита Дун из Лос-Анджелеса. Что с ней случилось?

– Я не знаю точно, тут действительно была какая-то молодая женщина, но она уехала довольно неожиданно – получила телеграмму, что мать в тяжелом состоянии или что-то в этом роде.

– Как выглядела эта женщина? Худенькая блондинка?

Он кивнул.

– Это она. Ее матери стало хуже, и ей пришлось уехать.

– Как жаль. Я думал, она хоть здесь отдохнет от житейских забот.

Мелвин никак не отреагировал на мое замечание – оно не представляло для него интереса.

– Вы долго здесь пробудете, Лэм?

– Не знаю, а вы надолго приехали?

– Я скоро уеду. Я сказал вам, что приехал сюда по делу. Я выяснил все, что хотел, и скоро уеду, но мне кажется, мы с вами будем часто видеться.

– Может, перестанете ходить вокруг да около, Мелвин, и раскроете свои карты?

– Я готов. Как Гомер?

– Гомер?

– Брекинридж. Универсальная страховая компания. Оригинальная личность.

Я открыл дверь:

– Входите.

– Мне пришлось потратить немало времени, чтобы выйти на вас, – сказал он, – но зато не составило особого труда получить о вас сведения, Дональд Лэм, «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования». Брекинридж изменил свой подход. Раньше он пользовался услугами диспашеров и следователей из своей компании, теперь решил нанять частных детективов.

– Присаживайтесь, – сказал я. – Устраивайтесь поудобней. Расскажите мне еще о Брекинридже. Вы меня заинтриговали.

– Я это ожидал. Брекинридж – оригинал. Гордый, любит изображать из себя крупную шишку. Женился по расчету. Его жена владеет основным пакетом акций Универсальной страховой компании. Очень интересная личность – его жена. И тем не менее это надежная страховая компания. Они зарабатывают большие деньги, и, судя по всему, Брекинридж хорошо справляется с делами, но пост этот он занимает только благодаря жене.

– Вы преследуете какую-то цель, рассказывая мне об этом? – спросил я.

– Конечно. Вы предложили мне раскрыть карты, я это и делаю.

Он рассказал мне о том, что я давно знал: липовый конкурс, двухнедельный отпуск и так далее.

Хозяйка фермы, Ширли Гейдж, даже не подозревает, что здесь творится. Долорес Феррол – связующее звено, и какое звено!

Ох, что будет, если жена Гомера Брекинриджа узнает об этой интрижке! Она чует, что здесь что-то происходит и что в деле замешана женщина. Но она не знает подробностей.

– Подробностей?

– У вас есть полчаса?

– Конечно, но, обратите внимание, я еще ничего не сказал. Пока что говорите вы.

– Правильно. Я и буду говорить, пока вы не разговоритесь. Потом вы сможете позвонить Брекинриджу, получить от него санкцию, и мы заключим соглашение.

– Какое соглашение?

– Соглашение по иску Хелманна Бруно. А вы о чем думали?

– Так вы представляете интересы Бруно?

Мелвин рассмеялся:

– Ну разумеется. Я представляю его с момента дорожного происшествия. Бруно пришел ко мне, рассказал о конкурсе и усомнился, что тут все законно, потому что конкурс был подозрительно простым.

– Что вы подумали?

– Мне нечего было думать. Я-то давно все знал! Брекинридж три или четыре раза выигрывал дела благодаря фильмам, которые снимались здесь. На двух судебных разбирательствах он наголову разбил истцов. Ему надо было вовремя остановиться и выдумать что-нибудь новенькое, но он, дурень, продолжал дудеть в ту же дуду. Я присутствовал на суде, когда разбирался иск о нанесении ущерба, сидел среди зрителей. Меня предупредили, что страховая компания собирается разнести истца в пух и прах, и я хотел посмотреть, как они это сделают. Это была отличная работа. Парень утверждал, что у него грыжа межпозвоночного диска, а они показали фильм, в котором он красуется перед парой девиц, совершая спортивные прыжки в бассейн, и играет в гольф. Когда показ фильма закончился, истец совсем скис. Его адвокат, по существу, прекратил борьбу. Присяжные вынесли вердикт через пятнадцать минут, разумеется, в пользу ответчика. Поэтому, когда Бруно сказал мне, что он победил в конкурсе и получил право две недели отдохнуть на ферме «Холмистая долина», я посоветовал ему не раздумывать и ехать на отдых. Только предостерег от физического переутомления. – Мелвин подмигнул мне правым глазом. – Я хотел посмотреть, – продолжал он, – как будут развиваться события на этот раз. Я дал Бруно возможность освоиться в надежде, что он сможет рассказать мне все, что тут делается. Но он не смог, я приехал сюда и узнал, что здесь есть один отдыхающий, который часто звонит по телефону, ездит в аэропорт и обратно. Оказалось, его зовут Дональд Лэм, я навел справки и выяснил, что он является частным детективом. А сейчас, если вы пойдете со мной в мой коттедж, я покажу вам кое-что интересное.

– Учтите, что я все еще ничего не сказал.

– И не нужно. Только пойдемте со мной – и все.

Я пошел с ним в его коттедж.

Он опустил шторы, достал небольшой кинопроектор и экран.

– Конечно, качество не такое хорошее, как у фильмов, которые демонстрировала на судебном заседании страховая компания, ведь в ее распоряжении были экранированные камеры, длиннофокусные объективы и профессиональные операторы. Мне пришлось купить эти фильмы у любительницы-туристки, интересующейся киносъемкой. Но вас эти кадры должны позабавить.

Он выключил свет и включил аппарат.

Экран зажегся, замигал, и неожиданно на нем возникли кадры цветного фильма, маленькие, но отчетливые.

Брекинридж в купальном костюме в расслабленной позе лежит на коврике возле бассейна, рядом, опустив ногу в воду, сидит Долорес Феррол.

Он говорит ей что-то, и она смеется. Потом она наклоняется, зачерпывает пригоршню воды и выливает ее на лицо Брекинриджу, щелкнув при этом пальцами.

А вот он пытается схватить ее, она хочет убежать, но он ловит ее за лодыжку, притягивает к себе, его рука скользит вверх по ее ноге. Удерживая Долорес одной рукой, он другой дотягивается до воды, тоже зачерпывает и поднимает руку. Сидя у него на коленях, она смеется и пытается его отговорить.

Он медленно раскрывает ладонь и вытирает руку о свой купальный костюм.

Потом он гладит Долорес по голой ноге.

Заманчиво двигая телом, она выскальзывает из его объятий и встает на ноги.

Брекинридж тоже встает и идет за ней.

Они идут в сторону главного корпуса. Брекинридж кладет ей руку на плечо, потом его рука скользит по ее спине и застывает на попке.

Изображение замигало и исчезло, через мгновение на экране возникла новая сцена.

На этот раз съемка велась в сумерках, при плохом освещении. Фигуры лишь вырисовывались на экране, но Брекинридж и Долорес можно было узнать сразу.

Сидя возле загона для скота, они о чем-то серьезно беседуют. Очевидно, они только что вернулись с прогулки. На Долорес – облегающий костюм для верховой езды. Брекинридж – в ковбойской одежде, с огромным сомбреро на голове. Он очень похож на заправского ковбоя.

Долорес что-то говорит ему, затем протягивает руку, снимает шляпу с его головы и надевает на свою, надвинув ее на глаза. Затем она поднимает подбородок и с вызывающим видом смотрит на Брекинриджа.

Брекинридж хватает ее в объятия и осыпает поцелуями. Они сливаются в одно темное пятно.

– Освещение было неважным, – пояснил Мелвин, – видимо, эти кадры снимались после заката.

Вновь экран зарябил, и на нем появилась сцена верховой прогулки. Брекинридж неуклюже сползает с лошади, Долорес ловко и грациозно соскакивает с седла.

Брекинридж уверенно берет ее за руку и ведет к полевой кухне. Они пьют кофе, едят яичницу с ветчиной и беседуют с серьезным видом.

Закончив завтрак, Брекинридж подает ей руку. Она берет ее, пожимает, и они направляются к лошадям. Они заходят за лошадь, где их не видят остальные участники прогулки, и останавливаются.

Экран погас.

– Меняется точка съемки, – сказал Мелвин. – Сейчас их будет видно лучше.

На экране вновь появляется изображение. Видимо, оператор подошел с другой стороны: видны лошадь и стоящие рядом Брекинридж и Долорес. Теперь он ее ласково обнимает. Секунд десять они стоят прижавшись друг к другу, потом быстро отстраняются, заметив идущего невдалеке ковбоя.

Мелвин выключил проектор и начал перематывать пленку.

– Будет продолжение? – спросил я.

– Это зрелище быстро надоедает, полагаю, вы поняли, о чем идет речь?

– И что вы намерены делать с этими фильмами?

– Это зависит от вас.

– Как это понимать?

– Эти фильмы – составная часть дела Бруно.

– Это почему же?

– Я хочу их использовать для ведения этого дела. Не уверен, что мне удастся представить их как относящиеся к делу доказательства, но мой замысел состоит в том, чтобы доказать, что страховая компания, вместо того чтобы возместить убытки и уменьшить боль и страдания клиента, фактически усугубляет их, поставив в положение, при котором он вынужден перенапрягаться и нарушать рекомендации врача. Я докажу, что вся эта история с фермой-пансионатом – ловушка, подстроенная страховой компанией, с целью заставить больных людей вести активный образ жизни и переутомляться. На суде я буду краток. В первую очередь я покажу, что Брекинридж завел интрижку с Долорес Феррол, а затем попрошу его под присягой ответить на вопрос, заключал ли он с Долорес договор, согласно которому она должна была представлять интересы страховой компании и использовать свою сексапильность, чтобы заставить травмированных людей демонстрировать свое мужество, силу и так далее. Буду с вами откровенен, Лэм. Я не уверен, что эти пленки примут в качестве доказательства. Они должны подкрепить тот факт, что вместо лечения страховая компания фактически вступила в преступный сговор с Долорес Феррол, чтобы заставить пострадавшего совершать действия, которые дискредитируют его в глазах присяжных и вместе с тем усугубляют его болезнь. К примеру, вчера, когда вас здесь не было, Долорес Феррол взялась соблазнять Бруно. Она пару раз заставила его встать с каталки и пойти с ней к загону для скота, что совершенно недопустимо. Врач запретил ему ходить без трости. Бруно сказал мне потом, что, вернувшись в коттедж, он почувствовал сильное головокружение. Лично я считаю, что таким образом страховая компания усугубляет болезнь моего клиента. В любом случае этот ролик с пленкой будет мне нужен лишь как часть моих доводов в этом деле. Я не собираюсь употреблять ее в личных целях, чтобы как-то скомпрометировать Брекинриджа.

– Если бы собирались, то это был бы шантаж.

– Только при условии, что я что-то потребовал бы за нее, – поправил меня Мелвин, – но я использую ее лишь в связи с делом Бруно. Как адвокат Бруно, я имею такое право.

– Вы хотите сказать, что, когда мы заключим соглашение по делу Бруно, вместе с распиской Бруно вы передадите мне ролик с этими фильмами?

– Совершенно верно.

– Сколько?

– Сто тысяч.

– Ну, вы загнули. Сомнительная травма шеи не стоит ста тысяч.

– Ну, как знаете. Я охотно пойду с этим на суд. Полагаю, у меня убедительные аргументы.

– Не получите вы никаких ста тысяч.

– Вы очень самоуверенный молодой человек. Прежде чем делать такие заявления, вам лучше переговорить с Брекинриджем. Если придется возбудить дело, я запрошу двести пятьдесят тысяч долларов. Я намерен обратиться в суд через сорок восемь часов, а в заявлении напишу, что состояние моего клиента резко ухудшилось в результате преступных действий страховой компании. И кстати, вы ничего не добьетесь, если попытаетесь выйти непосредственно на Бруно: он уезжает вместе со мной.

– Возвращается в Даллас? – спросил я.

– Не думаю. – Мелвин ухмыльнулся. – До тех пор, пока мы не подадим дело в суд и газетчики не начнут брать у него интервью, он будет находиться там, где его трудно найти.

– Ладно, – сказал я. – Теперь пришла моя очередь говорить.

– Говорите.

– Вы адвокат, – сказал я, – и можете защищать интересы своего клиента, но вы не имеете права прибегать к шантажу. Сейчас вы пытаетесь шантажировать Брекинриджа, чтобы он заплатил вам огромную сумму за эти фильмы.

Мелвин пришел в ярость:

– Как вы смеете, черт возьми, обвинять меня в шантаже!

– Не будь у вас этих фильмов, вы никогда бы не затребовали такой огромной компенсации.

– Ах вот как! Ну, если вы такой умный, то знайте, что вашего клиента сейчас за убийство разыскивает полиция Лос-Анджелеса.

– Да?

– Это факт. Можете проверить. Я не должен был этого говорить, но раз вы завели речь о шантаже, я вам сообщаю об убийстве.

У Честера, интересы которого представляет ваша страховая компания, случился разлад с женой. Когда их супружество еще было счастливым, они приобрели совместный страховой полис на сто тысяч долларов. Но их роман закончился, Честер стал подозревать жену в измене и однажды закатил ей скандал. Она от него ушла. Он последовал за ней в Сан-Бернардино, из Сан-Бернардино она отправилась в Сан-Франциско, он поехал за ней и столкнул ее машину с дороги. Уж очень хотел получить страховку. Но машина с горы не скатилась, как он того хотел, тогда он стукнул жену рукояткой домкрата по голове, сбросил машину на дно ущелья и поджег.

– Откуда вам это известно?

– У меня в Далласе есть знакомые полицейские. Полиция Лос-Анджелеса узнала, что Честер был замешан в каком-то дорожном инциденте в Далласе, и захотела выяснить подробности. Особенно полицейских интересовало, нет ли у пострадавшего в этом инциденте адреса Честера, по которому его можно было бы найти. Полицейские пришли ко мне и поинтересовались, имеет ли Бруно какой-нибудь адрес, отличный от того, что был у полицейских Лос-Анджелеса. Прежде чем я согласился связаться с Бруно, я заставил их рассказать, над чем они работают. А вчера я разговаривал с Бруно по телефону. Теперь идите и скажите Брекинриджу, что, если это дело попадет в суд, мы потребуем у компании двести пятьдесят тысяч долларов. Мы заявим, что страховая компания усугубляла травмы моего клиента, что мы сами собираемся воспользоваться кое-какими фильмами и что присяжным станет известно, что человек, на которого мы подаем иск, скрывается от правосудия и может предстать перед судом за совершенное убийство. Так что не пытайтесь отшучиваться и заявлять, что сто тысяч долларов – слишком большая компенсация в деле такого рода.

– Где вас можно будет найти? – спросил я.

– В моем офисе в Далласе. Если кому-то понадобится встретиться с Бруно, это можно будет сделать через меня. Но не пытайтесь искать его, чтобы он подписал какие-либо бумаги или сделал какое-то заявление без моего участия, – не выйдет. Я полагаю, вы захотите поговорить с Брекинриджем по секрету и позвоните ему из аэропорта. Я даю вам сорок восемь часов, в течение которых мы должны будем заключить соглашение. – Мелвин протянул мне руку. – Очень приятно было познакомиться с вами, Лэм. Тот факт, что мы представляем противные стороны в данном деле, не должен повлиять на наши добрые отношения… Я думаю, вы уедете раньше, чем вернется Долорес?

– Вы правильно думаете.

– Мне кажется, что вы сюда не вернетесь. – Он улыбнулся. – Я передам ей привет от вас.

– Передайте, – сказал я.

Покинув Мелвина, я отыскал Бака Крамера.

– Как насчет срочной поездки в аэропорт? – спросил я его.

– Опять?

– Опять.

– Может, тебе лучше взять один из наших спальных мешков да положить его в здании аэропорта, чтобы не гонять туда и обратно?

– Надо подумать. А если серьезно, я, вероятно, больше сюда не вернусь.

– Что-нибудь случилось, Лэм? – спросил он, перестав улыбаться.

– Да так.

– Опять это адвокат из Далласа?

– Он имеет к этому отношение.

– Ты только скажи, я этого адвоката быстро выведу из строя.

Я поднял брови.

– О нет, никакого криминала. Я не позволю себе ничего такого, что может поставить под удар миссис Гейдж. Все будет сделано так тихо, что этот чертов адвокат даже не поймет, что с ним произошло.

– Ты меня заинтриговал. Как ты это сделаешь?

– Ладно, слушай: я беру его на очень интересную прогулку и забочусь, чтобы ему досталась подходящая лошадка.

– Неужели она сбросит его с седла?

– Боже упаси! У нас есть несколько лошадей с очень жесткими лопатками, и когда они идут рысью… ну, надо быть очень искусным наездником, чтобы ездить на них рысью. А так как шагом они идут слишком медленно, то чаще ходят рысью. Когда нам попадается беспокойный гость… Черт возьми, Лэм, я не должен рассказывать тебе этого. Я раскрываю тебе слишком много секретов.

– О них никто не узнает, – успокоил я его. – Мне просто любопытно.

– Ну, я сажаю его на одну из таких лошадей, ставлю в цепь с быстрыми лошадьми, и наш гость всю дорогу мчится рысью. После такой прогулки у него на какое-то время пропадает всякое желание ходить на танцы.

Я сказал:

– Бак, я работаю на страховую компанию и уполномочен делать расходы, если они покажутся мне необходимыми и полезными для страховой компании. Я думаю, ты вполне заслуживаешь вознаграждение в сто долларов, а что касается меня, то я бы очень хотел, чтобы Алексис Ботт Мелвин на какое-то время вышел из строя.

– Будет сделано, – сказал Крамер. – У меня есть что ему показать. Ты не будешь возражать, если в аэропорт тебя отвезет мой приятель? А я тем временем займусь нашим делом.

– У меня никаких возражений.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Приезжай в любое время, – сказал Крамер. – Мы всегда будем рады тебе. Приятно иметь дело с людьми, которых любят лошади. – Он повернулся и позвал одного из ковбоев. – Садись в машину и немедленно отвези мистера Лэма в аэропорт.

– О’кей, – сказал ковбой.