1. Все они представляют собой смесь реальных и очевидных фактов и разного рода сенсаций. Привязка материалов к реальным и очевидным фактам вызывает у большей части аудитории доверие к этим материалам. Конспирологический характер информации порождает повышенный к ней интерес.
2. Сенсационная информация обычно базируется на документах, достоверность которых нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть без проведения специальной экспертизы. Такой экспертизы не проводилось. С нашей точки зрения, имеются все технические и правовые основы для проведения независимой и авторитетной экспертизы (хотя, конечно, это далеко не просто).
3. Вызывает большое подозрение, что многие документы попали в поле зрения мирового сообщества лишь в последние один-два года. Можно предположить, что если бы эти документы существовали (а на многих из них стоят даты, относящиеся еще к первой половине ХХ века), то политики и государственные деятели разных стран должны были бы воспользоваться ими в удобные для них моменты новейшей истории. Тем более что в послевоенном мире существовал СССР, который мог бы помочь политикам и государственным деятелям, оппозиционно настроенным по отношению к США и Федеральному резерву, максимально эффективно использовать эти документы.
4. Некоторые «сенсации» не требуют никакой специальной экспертизы, а явно рассчитаны на доверчивых людей, которые не имеют необходимых знаний в специальных областях. Например, в публикациях о так называемом «черном» золоте гуляет цифра мировых запасов добытого золота, находящихся за рамками официальной статистики, равная более 2 млн. метрических тонн. Любой специалист по золоту (имеющий отношение к геологии, добыче, обогащению золота, торговле золотом и т. п.) скажет, что подобная цифра – фантазия. Она, по крайней мере, на порядок превышает реальные запасы накопленного в мире золота.
5. Многие вбрасываемые в информационное пространство материалы составлены крайне неряшливо. Часто происходит путаница в порядках цифр (на разных страницах одного и того же документа фигурируют то миллионы, то миллиарды, то триллионы долларов). Наблюдается слабое знание исторических реалий. Например, в некоторых материалах говорится об операциях Федерального резерва с китайским золотом в 1938 году, а также в более поздние периоды времени. Но ведь 5 апреля 1933 года только что избранный президент США Франклин Рузвельт подписал указ, согласно которому все золото физических лиц и банков, входивших в ФРС, переводилось в казначейство США. Получается, что ФРС грубо нарушала президентский указ? Такие нарушения не «иголка в стоге сена». Тот же американский конгрессмен Рон Пол, давний противник Федерального резерва, не преминул бы воспользоваться таким мощным компроматом для борьбы с ФРС. Но у него такого компромата, судя по всему, не было и нет.
«Разбор полетов» можно продолжать и дальше. Зыбкость доказательной базы «информационных атак» «партизан» на Федеральный резерв очевидна.
Впрочем, у Федерального резерва различных реальных «грехов» и преступлений выше крыши. Законных оснований для того, чтобы закрыть частную «лавочку» под названием ФРС более чем достаточно. Возникает вопрос: каковы реальные цели и кто реальный организатор (или заказчик) «информационных атак»? Версий очень много. Начиная от версии, что это лишь желание отдельных лиц, входящих в группу «партизан», «распиарить» себя в мировом информационном пространстве. И кончая версией, что эти «атаки» отражают непрерывную «подковерную» борьбу между мировыми финансовыми кланами Ротшильдов и Рокфеллеров, которая сегодня перешла в острую фазу.
Некоторые аналитики осторожно высказывают также предположение, что эти «информационные атаки» – часть заговора генералов и офицеров Пентагона, которые выступают против авантюризма банкстеров, разрушающих государственную целостность Соединенных Штатов.
В мае сего года в мировых и российских СМИ промелькнуло сообщение, которое почти никем не было замечено. Речь идет о законопроекте американского сенатора Томаса Харкина (демократическая партия, штат Айова). Он внес в Сенат США законопроект N 985 о восстановлении закона Гласса-Стиголла. Это произошло 16 мая, в день 80-й годовщины принятия закона Гласса-Стиголла. Следует отметить, что как принятие, так и в свое время отмена указанного закона оказали громадное влияние на развитие финансовой и банковской системы США и всего мира.
История принятия закона Гласса-Стиголла
История закона Гласса-Стиголла (далее для краткости – ЗГС) восходит к «ревущим 20-м» прошлого века, когда Америку обуяла лихорадка спекуляций, в раздувании которых банки играли ключевую роль. Банкиры-ростовщики забыли о традиционных кредитных операциях и погрузились в рискованные операции на фондовом рынке. Они сами выступали в качестве инвесторов-спекулянтов, а также с помощью своих кредитов снабжали деньгами небанковских спекулянтов, деля с последними беспрецедентно высокие прибыли, получаемые от операций с бумагами. Кончилось все это плачевно – фондовым крахом 1929 года, развитием экономической рецессии (которая затем, в1930-е годы переросла в затяжную депрессию), банковским кризисом. Тогда на дно пошел каждый пятый американский банк вместе с депозитами вкладчиков. Пожалуй, в истории человечества это была крупнейшая «конфискация» депозитов (на фоне которой нынешняя конфискация депозитов в банках Кипра кажется вполне умеренной). Даже в Конгрессе США стали все чаще звучать призывы провести национализацию банков.
Вскоре после прихода к власти президента Франклина Рузвельта в 1933 году в американском Конгрессе был принят закон, проект которого был инициирован двумя демократами – Картером Глассом и Генри Стиголлом. Их именами и был назван указанный акт. ЗГС предусматривал следующие важнейшие меры:
1) отделение кредитных операций банков от инвестиционных (в силу того, что последние являются гораздо более рисковыми); разделение банков на коммерческие (имеющие право принимать депозиты и заниматься кредитованием) и инвестиционные (имеющие право заниматься лишь операциями с ценными бумагами на фондовом рынке);
2) создание специальной организации по страхованию банковских депозитов населения – Федеральной корпорации страхования депозитов (FDIC);
3) усиление надзорных, регулирующих и контрольных функций Федеральной резервной системы США в отношении коммерческих банков; инвестиционные банки из сферы контроля ФРС США выводятся и их риски не страхуются ни государством, ни ФРС;
4) закрепление за ФРС права регулировать предельные процентные ставки по сберегательным депозитам банков, а также с учетом ситуации устанавливать нормативы обязательного резервирования для банков, входящих в ФРС.
Принятие ЗГС сыграло важную роль в стабилизации финансово-банковской системы США. На протяжении нескольких десятилетий Америка жила без банковских кризисов (хотя, конечно, отдельные банкротства банков происходили регулярно).
Борьба за отмену закона Гласса-Стиголла
Очевидно, что ЗГС сдерживал алчные устремление банкиров, которые хотели совмещать свой привилегированный статус депозитных институтов со спекулятивными операциями на фондовых рынках. Иначе говоря, над ними постоянно довлел соблазн использовать деньги вкладчиков для высоко рисковых инвестиций. Не мытьем, так катаньем они пытались ослабить путы ЗГС. Первая попытка изменить закон Гласса-Стиголла была предпринята еще в 1956 году в связи с принятием закона о банковских холдинговых компаниях. Тогда предлагалось снять запрет на совмещение кредитной и инвестиционной деятельности для дочерних структур банковских холдингов во всех штатах. Однако попытка не удалась. Депозитно-кредитным организациям по-прежнему запрещалось вести инвестиционную деятельность, а также поглощать компании из других секторов финансовых услуг – страхового, управления активами, – а также организовывать с ними партнерства.
Первые послабления ЗГС появились на рубеже 1960– 1970-х годов. Они касались разрешения на выход банков в качестве андеррайтеров (инвестиционных брокеров) на рынок муниципальных облигаций. Одновременно инвестиционные компании через своих лоббистов добились права открывать счета клиентов до востребования на денежном рынке (money market accounts), фактически являющиеся аналогами краткосрочных депозитов. Примечательно, что такие счета оказывались за пределами системы страхования FDIC. В конце 1986 – начале 1987 годов произошло еще одно знаменательное событие: ФРС разрешила некоторым особо надежным коммерческим банкам до 5 % валового дохода получать от операций с ценными бумагами (правда, пока еще не за счет средств клиентов, а за счет собственного капитала). Чуть позднее наиболее надежным банкам планку подняли до 10 %. Это произошло еще при председателе ФРС Поле Волкере .
Финальная фаза демонтажа ЗГС связывается с именем А. Гринспена . Сменив в августе 1987 года кресло директора банка J. P. Morgan на кресло председателя совета управляющих ФРС, Алан Гринспен сразу же заявил: необходима «максимальная дерегуляция банковской системы для повышения конкурентоспособности американских банков в борьбе с крупными зарубежными банками». А «дерегуляция» в понимании Гринспена – прежде всего отмена ЗГС. Как говорится, «процесс пошел». Естественно, первым банком, получившим в 1990 году от ФРС право на инвестиционную деятельность в объеме до 10 % валового дохода, был «родной» банк J. P. Morgan. Этот подарок Гринспена позволил банку резко укрепить свои позиции среди других и за счет других банков Уолл-стрит. J.P. Morgan через инвестиционные операции с большим аппетитом стал проглатывать своих конкурентов: Chemical Bank (в 1991 году), Chase Manhattan (1995), First Chicago (1995), Great Western Bank (1997), Bank One (2004) и др.
К декабрю 1996 года планка разрешенной собственной инвестиционной деятельности для банков была по инициативе Гринспена поднята до 25 %. Уже в августе 1997-го первая банковская структура Bankers Trust поглотила брокерскую компанию Alex, Brown & Co.Позже она сама была поглощена Deutsche Bank. Разрушение стены между различными видами финансовых услуг на Уолл-стрит пошло полным ходом. Некоторое время сохранялся лишь запрет на вхождение банков в страховую деятельность. Однако после поглощения в 1997 году страховой компанией Travelers инвестиционного
банка Solomon Brothers и последовавшего на следующий год поглощения Сiticorp (материнская компания Citibank) за 70 млрд. долларов самого Travelers, закон Гласса-Стигала, хоть как-то сдерживавший аппетиты финансовых конгломератов, де-факто прекратил существование. Теперь оставалось исторически важный закон устранить де-юре. 4 ноября 1999 года, в преддверии взрыва очередного пузыря на рынке акций, после 25 лет борьбы за отмену закона Гласса-Стиголла лоббисты и их спонсоры праздновали победу. Президент-демократ Клинтон подписал закон о финансовой модернизации (Financial Modernization Act). Его еще называют законом Грамма-Лича-Блайли – по фамилиям его авторов (Gramm-Leach-Bliley Act или сокращенно GLB Act). Закон Гласса-Стиголла, прожив на белом свете 66 лет, скончался. А вернее, был убит алчными банкстерами. В многочисленных речах, сопровождавших принятие закона, банкстеры цинично рисовали радужную перспективу для американских обывателей, которые теперь будут экономить время и деньги, получая все финансовые услуги «из одного окна». О катастрофических рисках такого совмещения скромно умалчивалось.
Последствия отмены закона Гласса-Стиголла
Фактически 4 ноября 1999 года была заложена мина под финансовую систему США. И эта мина взорвалась менее чем через десятилетие. Речь идет о финансовом кризисе, который начался в 2008 году. Американская Комиссия по расследованию финансового кризиса под председательством Фила Ангелидеса опубликовала результаты изучения причин финансового краха 2008 года. В докладе Ангелидеса сделан вывод, что основная причина кризиса коренится в стремлении на протяжении последних трех десятилетий избавиться от мер по защите граждан, созданных Франклином Рузвельтом в середине XX века, включая закон Гласса-Стиголла. Названо имя главного инициатора разрушения механизмов регулирования – это бывший председатель ФРС Алан Гринспен. Комиссия выделила две инициативы Уолл-стрита, способствовавших финансовому краху. Одна из них – принятие в 2000 году Закона о модернизации товарных фьючерсов (CFMA), легализовавший внебиржевую торговлю деривативами (номинальная стоимость которых сразу же выросла до триллионов долларов). Другая – описанная нами выше ликвидация в ноябре 1999 года остатков ЗГС. Отмена ЗГС привела к безудержным спекуляциям банков Уолл-стрит, надуванию «пузырей» на финансовых рынках и рынке недвижимости. Первые признаки схлопывания «пузырей» обозначились еще в 2007 году. А в 2008 году кризис перешел в острую фазу, которая сопровождалась банкротствами многих банковских и финансовых гигантов. Самый крупный из них – «Леман Бразерс». Доклад Ангелидеса критикует ведущих деятелей Уоллстрита, включая председателя ФРС Бена Бернанке, бывшего председателя Федерального резервного банка Нью-Йорка и позднее министра финансов Обамы Тимоти Гейтнера , министра финансов Буша Хэнка Полсона за меры по «спасению» инвестиционных банков, которые и привели к кризису в результате спекулятивных игр. Первая финансовая помощь была оказана 16 марта 2008 банку Bear Stearns. Известный оппозиционный политический деятель США Линдон Ларуш квалифицировал тогда ее как нарушение Чрезвычайного закона о банках 1933 года, ограничивающего помощь правительства коммерческим банкам и исключающего инвестиционные учреждения. 24 июля 2008 года Полсон оказал помощь ипотечным агентствам Fannie Mae и Freddie Mac. Выходящий под эгидой Линдона Ларуша журнал EIR писал тогда, что это уловка для того, чтобы направить еще больше средств банкам, накопившим ценные бумаги, обеспеченные закладными.
25 сентября 2008 года Полсон «продавил» через Конгресс Программу выкупа проблемных активов (TARP). Тогда Ларуш предупреждал: «Не было случая в истории, чтобы какое-то правительство выкупало пустые бумажки иностранных инвесторов. Полсон заставляет американских налогоплательщиков спасать своих английских и европейских друзей. Это преступно и неконституционно». Палата представителей проголосовала против этой помощи 29 сентября 2008 года, а Обама, тогда кандидат в президенты, ее поддержал. 3 октября 2008 года Палата представителей под давлением одобрила эту программу, конгрессменам тогда заявили, что если ее не принять, произойдет катастрофа и придется вводить военное положение. Выступая по LPAC-TV 26 января 2011 года,