После недолгих колебаний молодые женщины склонились над фотографиями. Лейт достал из кармана лупу и предложил им.

– С ее помощью, – пояснил он, – можно различить много любопытных подробностей. Посмотрите на людей, высунувшихся из окон фирмы «Точприбор». Вы, наверное, можете узнать многих своих сотрудников, мисс Лэмен?

– Конечно, и даже без лупы. Посмотрите-ка…

Лейт прервал ее, указав на одно из окон кончиком карандаша.

– Это окно кабинета мистера Бельвю? – спросил он.

Девушка подтвердила.

– А вот, кажется, можно различить спину молодой женщины. А что это, рядом с сейфом?

– Это дверь сейфа.

– А здесь, кажется, сам Джезон Бельвю? – продолжал задавать вопросы Лейт.

Бернис кивнула.

– А кто стоит со шваброй?

Взглянув на фотографию, секретарша рассмеялась:

– Это не швабра, а ружье.

– Винтовка? – спросил Лейт.

– Нет, – сказала она, продолжая улыбаться, – ружье. А человек, изображающий героя, – Фрэнк Пакерсон, редактор многотиражки «Новости „Точприбора“». Он у нас страстный охотник и на выходные обычно выезжает за город. В понедельник он возвратился в город слишком поздно и не успел заскочить домой. Поэтому ружье оказалось в офисе. Такое иногда случается.

– Понятно, – промолвил Лейт. – И на снимке, сдается, он охотится на воров?

– Да, пожалуй. Фрэнк, правда, вчера действовал очень решительно. Как только услышал уличные крики, схватил свое ружье и выскочил в коридор. Фрэнк Пакерсон уверяет, что в коридоре никого, кроме изобретателя, не было. Позднее появился мистер Бельвю. Отсюда ясно, что кражу чертежей совершил кто-то из сотрудников и что…

– Продолжайте, – попросил Лейт.

– Чертежи не вынесли из здания, и они по-прежнему находятся где-то внутри.

– Сколько комнат можно для этого использовать?

– Я уже размышляла об этом, – продолжала секретарша. – Фирма занимает много комнат. Все они сообщаются между собой. Кроме того, коридор тянется вдоль всех этих комнат. Но дело в том, мистер Лейт, что в коридоре не было никого. Пакерсон это утверждает. Говорит, что выстрелил бы, заметив что-то подозрительное… Ну, например, если бы кто-то побежал.

– Это означает, что чертежи могут быть спрятаны в комнатах с окнами на улицу? – спросил Лейт.

Бернис кивнула.

– В какой-то из изображенных на этих снимках? – захотел уточнить Лейт, указывая рукой на фото.

– Правильно.

– А это кто? – поинтересовался Лестер, указывая кончиком карандаша на неясную фигуру.

Бернис нахмурилась:

– Дайте-ка лупу. Здесь плохо видно.

Лейт протянул увеличительное стекло.

– Ну да. Это Тарвер Слейд. Уже четыре или пять дней он сидит над нашими бумагами.

– Аудитор? – переспросил Лейт.

– Нет, – охотно пояснила Бернис. – Один из сотрудников налогового управления, которое регулярно нас проверяет. Мы не обращаем на них внимания. Они ужасные зануды, мешают работать, все время требуя каких-то разъяснений. Если их принимать всерьез, то вообще невозможно работать. Поэтому мы просто выделили им комнату и больше не обращаем на них внимания.

Лестер Лейт пригляделся:

– Кажется, этот человек надевает пальто?

– Да, я замечала, стоит только чуть-чуть похолодать, как он тут же надевает пальто. Говорит – болеет ревматизмом. Временами даже заметно прихрамывает. А потом вдруг перестает…

Лестер Лейт достал записную книжку и сделал в ней какие-то пометки.

– Я просто записал имена этих людей, – пояснил он. – Пожалуйста, попробуйте опознать еще нескольких человек.

Взяв карандаш Лейта, Бернис Лэмен назвала ему имена людей, чьи лица маячили в окнах. Она не смогла различить только троих или четверых, которые, опустив голову, глядели вниз.

Лестер Лейт уложил фотографии в папку.

– Я благодарен вам, мисс Лэмен. Похоже, у меня получится потрясающая статья под названием «Что чувствует человек, выбрасывая дорогую меховую вещь из окна».

– Мистер Лейт, – обратилась к нему молчавшая до сих пор Милисент Фостер. – Скажите откровенно, что именно вас интересует?

– Я же сказал, хочу написать психологический очерк, – повторил молодой человек.

– Полагаете, так мы вам и поверили, что можно пойти на такие расходы ради написания статьи для газеты. Которую, кстати, вряд ли можно продать!

Лейт улыбнулся.

– А вот меня бы этот очерк заинтересовал, – возразила ей Бернис Лэмен. – И снимки отличные.

– Вы так считаете? – обрадовался Лейт. – Ну, слава богу. Они мне обошлись в семьдесят пять долларов.

На прощанье Милисент с улыбкой пожелала Лестеру Лейту доброй ночи.

– Спокойной ночи, Санта-Клаус! – сказала она.

Уже взявшись за дверную ручку, Лейт задержался.

– Ну, тогда ждите подарка в чулке, – шутливо сказал он и вышел из квартиры.

Лестер Лейт открыл дверь своей роскошной квартиры.

– Вносите сюда, – скомандовал он.

Напуганный лакей увидел с полдюжины мужчин, по-видимому таксистов. Они вносили целую кучу самых разных вещей. Бивер отметил письменный стол, вращающееся кресло, пишущую машинку, шкаф для бумаг и шкаф для канцелярских принадлежностей. Еще – мусорную корзину.

– Эдвард, – сказал хозяин, – пожалуйста, освободи тот угол. Ну вот, ребята, письменный стол ставьте прямо в угол. На него – пишущую машинку, рядом со столом – вращающееся кресло.

Лакей тупо провожал глазами эту странную процессию, шествующую по толстому ковру роскошной квартиры. Едва мужчины ушли, он принялся протирать мебель.

– Вы нанимаете секретаря? – полюбопытствовал слуга.

Лестер Лейт с упреком посмотрел на него.

– Бивер, я сам думаю поработать.

– Поработать? – не понял слуга.

– Да. Собираюсь писать. Думаю, что мне удастся пробиться к славе.

– Понятно. Очевидно, роман, сэр? – спросил Бивер.

– Речь идет не о художественной литературе, – солидно пояснял Лестер Лейт. – Я собираюсь красочно, с точки зрения психологии интерпретировать происшествия. Вот, например, описать чувства человека, выбросившего из окна триста пятьдесят долларов. Наверное, это интересно, Бивер?

– Ну, сэр, как вам сказать, – замялся лакей. – Конечно, если вы так считаете, сэр.

– Ну, вот видишь, – удовлетворенно бросил Лейт. – Сегодня женщина выбросила из окна меховую пелерину стоимостью в триста пятьдесят долларов. Что она при этом чувствовала? Она рассказала мне о своих сокровенных переживаниях. Я записывал ее слова, словно в лихорадке, Бивер. А теперь мои слова польются на бумагу. И это происшествие останется жить в веках…

Лестер Лейт быстро снял пиджак и вручил его лакею:

– Повесь его, Бивер.

Усевшись в кресло, он вставил в пишущую машинку чистый лист бумаги.

– Позвольте спросить, почему вы доставили все на такси? – Лакей-шпион попытался вытянуть из хозяина еще какую-нибудь информацию.

Лестер Лейт даже не поднял головы.

– Не отрывай меня, Бивер. Мне нужно сконцентрироваться. Доставка на такси? Да потому, что все эти вещи куплены в комиссионном магазине, в дешевом районе. Остальные магазины были уже закрыты. А маленькие магазинчики, как известно, не имеют службы доставки. И мне пришлось нанять шесть такси. Получилась целая процессия, Бивер. А теперь дай мне подумать, как начать. Пожалуй, буду писать от первого лица. Да! Заголовок уже есть: «Выброшенные деньги: душевное состояние Винни Гейл в трактовке Лестера Лейта».

Молодой человек деловито отпечатал заголовок, отодвинул назад кресло и, наморщив лоб, уставился на чистый лист бумаги.

– Теперь нужно придумать начало, – пробормотал он. – Если так: «Я выбросила меховую пелерину из окна»? Нет, это не звучит. Здесь нужно что-то более эмоциональное. Попробуем иначе: «Я примерила меховую пелерину, которую подала мне продавщица. Вещь сидела на мне идеально, было очень приятно почувствовать тепло мягкого роскошного блестящего меха. И тут я решительно швырнула пелерину в окно». Вот это звучит драматично.

Лестер Лейт наклонил голову набок, изучая выражение лица лакея.

– Ну как, Бивер?

– Очень хорошо, сэр, – неуверенно сказал слуга.

– По твоему лицу этого не скажешь, – недовольно промычал лейтенант. – Полное отсутствие энтузиазма.

– Да, сэр. Если хотите знать мое мнение, то звучит это несколько прямолинейно, сэр.

– Да, – признал Лестер Лейт. – Здесь нужно что-то более тонкое.

Он снова отодвинул кресло и, засунув большие пальцы в карманы жилетки, с минуту смотрел на клавиатуру пишущей машинки. Потом встал и начал расхаживать по комнате.

– Бивер, как, по-твоему, писатели добиваются вдохновения?

– Не знаю, сэр, – пожал плечами лакей.

– Все казалось легко, когда я думал об этом в общем плане. Когда же нужно писать конкретно… Нельзя же просто сказать: «Я выбросила пелерину из окна». И в то же время я не знаю, что еще можно сказать. Ну ладно, Бивер. Главное – положить начало. Я где-то читал, что опытные литераторы не сидят в ожидании вдохновения, а упорно работают. Они придумывают много вариантов, тщательно подбирают слова…

Слуга охотно поддакнул.

– Пожалуй, попробуем подойти с другой стороны, – решил Лестер.

Он снова уселся за пишущую машинку и начал упрямо выстукивать слова. Шпион раболепно суетился возле него.

– Не жди меня, Бивер. Творческий процесс, пожалуй, займет еще несколько часов.

– Может, принести вам что-нибудь, виски с содовой или…

– Нет, Бивер, я должен работать, – решительно заявил хозяин.

– Хорошо, сэр, – сразу же согласился слуга. – Если не возражаете, я бы вышел подышать свежим воздухом…

– Конечно, Бивер. Ради бога, – ответил Лейт, не отрывая глаз от пишущей машинки.

Шпион дошел до угловой аптеки и оттуда позвонил в полицейское управление. К телефону попросил сержанта Экли.

– Бивер, что за процессия из нескольких такси подъезжала к вашему дому? – резким тоном спросил Экли.

– Он решил стать писателем, – ответил шпион-слуга. – Ему пришла в голову идея написать эффектный рассказ. И он уже приступил к делу. Накупил целую уйму подержанной мебели, пишущих машинок, шкафов – словом, всякой ерунды – и привез все это на такси.

– С этим типом никогда не знаешь, то ли он шутит, то ли в самом деле сходит с ума, – простонал сержант Экли.

Во всех офисах «Точприбора» ощущалось едва заметное напряжение. Под повседневной рутиной деловой активности угадывалась какая-то неловкость. Это выражалось во всем: во взглядах исподтишка, суетливости персонала, перешептываниях в туалетных комнатах.

Редактор «Новостей „Точприбора“» Фрэнк Пакерсон сидел в кабинете с карандашом в руке и машинально рисовал что-то бессмысленное на листке бумаги.

Раздался звонок переговорного устройства, и Пакерсон автоматически нажал кнопку. Из приемной раздался голос девушки.

– Тут пришел автор со своей рукописью, – доложила она. – Он хотел бы продать ее за пятьсот долларов нашей газете.

Пакерсон удивился:

– Рукопись… пятьсот долларов?

Девушка подтвердила.

– Скажите ему, что мы не покупаем рукописи. Все материалы для газеты пишут наши сотрудники. Скажите еще, что у нас нет таких денег.

– Хорошо, мистер Пакерсон. Я уже так ему и сказала. Но он настаивает на встрече с вами. Говорит, что у него есть и ружье, которое он хотел бы продать…

– Ружье? – оживился редактор многотиражки. – Что за ружье? – заинтересованно спросил он.

– Говорит, двустволка фирмы «Итабор», и он готов продать ее за пятнадцать долларов.

– Настоящий «Итабор»! – воскликнул Пакерсон. – И всего за пятнадцать долларов?

Большой любитель огнестрельного оружия, Пакерсон не мог отказаться от подобного предложения. Это было бы все равно что для страстного футбольного болельщика отказаться от билета на финал мирового первенства.

– Пропустите его, – решительно скомандовал Фрэнк.

Пакерсон ожидал увидеть какого-нибудь потасканного индивидуума с длинными волосами и воспаленными глазами. И совсем не был готов встретить обходительного, прекрасно одетого джентльмена, который стремительно вошел в кабинет редактора многотиражки с портфелем в правой руке и двумя кожаными ружейными футлярами через левое плечо.

И тут Пакерсона внезапно охватило подозрение.

– Просил бы понять меня правильно, уважаемый, – строго сказал он. – Я не покупаю оружие у незнакомцев. Прежде мне нужно знать все о предлагаемых ружьях.

– Да, конечно, – охотно согласился Лестер Лейт. – Могу представить вам счет из магазина, где купил эти ружья.

– Одного счета недостаточно, – покачал головой хозяин кабинета. – Мне нужны также кое-какие сведения о вас. Названная вами цена… Она просто абсурдна, если речь идет о подлинной двустволке фирмы «Итабор».

Лестер Лейт рассмеялся.

– Хотите, я назначу цену в шестьдесят долларов?

Пакерсон покраснел.

– Я готов купить еще одно ружье за подходящую цену. Но никак не ожидал увидеть хорошо одетого незнакомца – обладателя двух ружей, предназначенных для продажи. Думаю, вы должны меня понять, мистер…

– Лейт, – подсказал посетитель.

– Полагаю, вы способны войти в мое положение, – повторил хозяин кабинета.

Лестер Лейт опять рассмеялся.

– Видите ли, мистер Пакерсон, я хочу продать этот «Итабор» так дешево, потому что просто не могу попасть из него в цель. У меня есть еще ружье фирмы «Беттербилт». И оно бьет абсолютно без промаха.

Пакерсон покачал головой:

– А вот мне не нравятся ружья фирмы «Беттербилт». Я предпочитаю «Итабор» с вертикальным расположением стволов.

– Тогда вам понравится это ружье, – уверенно сказал Лейт. И открыл один из ружейных чехлов.

Охваченный нетерпением Пакерсон сначала бегло, но внимательно осмотрел ружье. Собрал его, проверил затвор и даже раз прикинул его к плечу. Затем вернул Лейту.

– Так сколько вы хотите получить за него? – с удивлением спросил он.

– Пятнадцать долларов.

Пакерсон не мог скрыть подозрения.

– Если вам нужны поручительства, можете позвонить в мой банк, – спокойно сказал Лейт.