Вечеринка в Пиретто-Плейс была в самом разгаре. Сочетание кабаре и игорного дома являлось сенсацией и весьма привлекало прожигателей жизни. Танцующие пары выделывали самые модные и замысловатые па, гремел джаз, вино текло рекой. В игорном зале наверху атмосфера была накалена до предела. Группа щегольски разодетых молодых людей и дам в мехах и драгоценностях, увлеченных рулеткой, фараоном и покером, расточали деньги с такой быстротой, что даже у бывалых картежников захватывало дух. За одним из столиков сражались в покер четверо молодых людей. Один из них, профессиональный игрок, состоявший в штате заведения, был спокоен и бледен. Двое других принадлежали к столь распространенному на Бродвее клану хорошо одетых, элегантных, всюду принимаемых молодых людей. Внимание привлекал четвертый — с тонкими чертами лица, узкими серыми глазами и черными волосами. На первый взгляд он был здесь совершенно не ко двору, однако вел себя легко и непринужденно. Юноша не имел ничего общего с молодыми завсегдатаями этого заведения, что-то в нем заинтриговывало, вызывало интерес. За столом он был самым молодым, но его ставки были самыми высокими. В его манерах чувствовалось уважение к игрокам, но иногда в этом уважении проскальзывала доля насмешки. Стив Аллисон недолюбливал молодых «белых воротничков», хотя они и принимали его за своего. Бросив взгляд на рулетку, он задержал его на маленькой, стройной красавице — брюнетке, швырявшей деньги горстями. Он пожал плечами и сделал ставку, по сумме эквивалентную той, которой она лишилась. Это не представляло собой большого риска, потому что Стив был профессиональным игроком, хотя его друзья и не догадывались об этом. Девушка наслаждалась жизнью, явно возбужденная игрой, а может быть, и шампанским. Не было никакого сомнения, что в обществе этих кутил она новичок. Щеки ее пылали, а звонкий, чистый смех заглушал шум в игорном зале. Она была совершенно бесшабашной: проигрывая деньги, весело смеялась и, откинув назад непослушные локоны, удваивала ставку. Так продолжалось снова и снова. Молодые женщины, как завороженные, не без ревности наблюдали за ней; мужчины, толпившиеся вокруг, бросали на нее такие взгляды, что Стив невольно выругался про себя. Находясь достаточно близко к рулетке, он мог слышать все разговоры, не боясь быть уличенным в подслушивании.

— Ну, — уговаривал девушку один из молодых людей, — крутаните рулетку еще разок, чтобы сделать ставку!

— Я разорена! — смеялась она. — Сначала мне надо взять немного денег у Стива!

— Не отвлекайте Стива, он выигрывает!

— Так что вы предлагаете? — поинтересовалась она.

— Сто долларов за один поцелуй!

— Идет! — засмеялась она. — Условия достаточно справедливые!

Стив, не произнеся ни слова, положил карты и встал. Он не был ханжой и вовсе не возражал против того, чтобы девушка приятно провела вечер, но у него имелись весьма старомодные взгляды на поцелуи: неужели его сестра настолько не ценит себя, что позволяет целовать себя всем без разбора! Особенно этому хлыщу! Стив был знаком с ним и знал, что один только его взгляд может запятнать репутацию девушки!

— Приготовьтесь к поцелую, Милли! — засмеялась одна из дам. — Курт всегда получает все, что хочет!

Курт Фаннер улыбнулся и поклонился, польщенный комплиментом. В эту минуту Стив подошел к рулетке, схватил деньги, выложенные Фаннером, и всунул их в ладонь ошеломленного молодого человека.

— Ставка бита! — сообщил он.

— Но почему? — Курт запнулся и покраснел. — Что вы хотите этим сказать?

Стив шагнул вперед и уперся взглядом в лицо Фаннера.

— Вы хотите со мной поспорить по этому поводу? — тихо произнес он.

Фаннер был шире, выше и явно тяжелее Аллисона, но затевать с ним драку не имел ни малейшего желания. Внешность Стива была обманчива, и Курт знал это, потому что видел, как тот одолел в кровавом поединке чемпиона Нью-Йорка в легком весе. Сейчас Стив Аллисон напоминал пантеру, изготовившуюся к прыжку. Фаннер, вежливо поклонившись, отступил, всем своим видом показывая, что он не такой грубиян, как Аллисон, и тем самым намеревался поставить юношу в неловкое положение. Стив проигнорировал его маневр и повернулся к сестре:

— Пора домой, Мшщред!

Милдред вовсе не горела желанием покидать общество и очень рассердилась на Стива, но, встретившись взглядом с пылавшими гневом глазами брата, сочла за лучшее не спорить с ним. Она встала, извинилась перед играющими и вышла вместе с братом на улицу, где Стив попытался найти такси.

Наконец Милдред дала выход своему негодованию. Она яростно упрекала Стива, что тот не дал ей повеселиться.

— Ты настоящий тиран! — визжала она, топая ножками. — Не поеду я домой! Говорю тебе, не поеду!

Но все напрасно. Стив, способный справиться с тремя мужчинами, не собирался уступать девчонке ростом в пять футов и весом меньше ста фунтов! В этот момент к тротуару подрулила машина, и Стив, подняв сестру на руки, запихнул ее в такси и сел рядом.

— Милли, перестань капризничать! — увещевал он сестру, а та с трудом сдерживала себя. Такси подъехало к роскошному зданию, похожему на королевский дворец.

— Все уже, наверное, легли спать, — заметил Стив, направляясь к боковому входу.

— Ничего не легли! — возразила Милдред. — Мэдж на балу. У нее нет сумасшедшего старшего брата, который увозит ее отовсюду! — многозначительно добавила она.

— А следовало бы! — отрезал Стив.

Когда они поднялись на этаж, где у каждого из них была своя комната, Милдред решила вернуться к выяснению отношений.

— Судя по тому, как ты со мной обращаешься, люди подумают, что у меня несносный характер, — начала она.

— Я не хочу, чтобы тебя целовал Курт Фаннер или кто-либо другой, — проворчал Стив.

— Ты тиран!

— Я не тиран. Просто я знаю, что это за человек, а ты нет!

— Да что ты? — Она изобразила удивление. — И, конечно, он негодяй?

— Именно! — последовал невозмутимый ответ. — А еще он крадет младенцев, поэтому и выбрал тебя!

Милдред замолчала. Возраст доставлял ей немало неприятных минут. Она была младшей, и это давало право остальным воспитывать и вразумлять ее. Во всяком случае, ей так казалось. Замечание Стива совсем разъярило ее и придало больше смелости.

— Он джентльмен, а ты нет!

— А я на это и не претендую, — невозмутимо ответил брат.

Они вошли в просторную, изысканно обставленную и ярко освещенную гостиную, и здесь Стив заметил, как неестественно румяна его сестра. Он схватил ее за плечи, повернул к себе и почувствовал запах спиртного.

— Господи! — неприязненно произнес он, — да ты еще и пьяна!

— Ничего подобного! — запротестовала та, пытаясь освободиться. — Я выпила всего два бокала шампанского!

— Для такого ребенка хватит и одного!

— Что за пуританство! Я уже достаточно взрослая женщина и много повидала!

Стив схватился за спинку кресла, сделав вид, что сейчас упадет от смеха.

— Ты? Много повидала? Да ты просто дитя, которое воображает о себе невесть что!

— Неужели? — раздраженно проговорила она. — А как же пари, которое я заключила с Джеком Дурном?

— Что еще за пари?

— На скачках он поставил две тысячи долларов…

Стив бросил на нее взгляд, от которого ей стало не по себе, но она твердо решила не отступать.

— В случае победы лошади, на которую он поставил, он должен был сам снять с меня чулок!

— Ах ты, чертенок! — Одной рукой Стив схватил сестру, а другой шлепнул ее по мягкому месту.

— Но он проиграл! — завизжала Милдред, отчаянно пытаясь вырваться из рук брата.

Стив заколебался, затем все же положил ее на пол и прижал коленом. Все желание дразнить брата исчезло, как только она увидела в его руке ремень. Правда, в глубине души Милли не верила, что Стив может ее высечь, но…

— Ты прекратишь заключать подобные пари? — грозно спросил он.

— А если не прекращу? — с вызовом произнесла она, потихоньку обретая утраченное было мужество.

— Тогда я тебя хорошенько выпорю и отошлю домой! — мгновенно отрезал он.

— Не посмеешь!

— Это почему же?

— У тебя нет никакого права бить меня!

— Законного права нет, — мрачно ответил он, — но есть право сильнейшего. Сила еще не право, но попробуй ослушайся меня, и ты увидишь, что произойдет!

— Ты же говорил, что никогда не сможешь ударить женщину! — с упреком бросила она.

— А я и не собираюсь бить женщину! Я выпорю испорченную девчонку!

— Да ты… — От возмущения Милли потеряла дар речи.

— Я не хочу казаться тираном, Милли, — продолжил Стив уже мягче, пройдясь ремнем раза два-три. — Я хочу, чтобы ты весело проводила время, но не могу допустить, чтобы твое имя трепали на пьяных пирушках. Ты не знаешь людей, с которыми заключаешь эти дурацкие пари! Пойми, девушка не должна доверять даже самым лучшим мужчинам! Так что делай так, как я тебе говорю!

Ее ответ был мгновенным и неожиданным: извернувшись, она залепила Стиву громкую пощечину, затем вскочила и молниеносно скрылась в своей комнате.