Лежа на кровати, Кара наблюдала, как рыжий шарик солнца погружается в бесконечно широкую синь океана, окрашивая небо в оттенки розового, желтого и пурпурного. Да, стоило становиться владельцем огромной компании, хотя бы лишь для того, чтобы иметь возможность любоваться этим удивительным пейзажем.

Никогда Кара не видела заката подобной красоты. И никогда в жизни еще не чувствовала себя настолько счастливой. Если бы еще не чувство вины, легкими волнами накатывающее на берег ее блаженства…

Она только что переспала с женихом сестры. Ну и что, что с бывшим? Бывшим он стал настолько недавно, что этот его новый статус вполне можно было не принимать во внимание. Поэтому вместо того, чтобы лежать и отдыхать, Кара переживала.

Переживала о том, что будет говорить сестре. И о том, как сможет смотреть ей в глаза, если решит не признаваться в своем грехопадении. И еще о том, как теперь общаться с Эли — мужчиной, которого знает и любит большую часть своей жизни.

Сегодня исполнилась ее мечта. Но чудес не бывает. Сказка не может длиться вечно. Скорее всего, она для Эли лишь способ прийти в себя после расставания с Лаурель. А последнее, чего бы ей хотелось, так это послужить любимому мужчине заменой той, о ком он на самом деле тоскует.

— Зря все это, — тихо проговорила она, глядя перед собой.

Надо хватать вещи в охапку и мчаться в Чарльстон. Правда, что она собирается там теперь делать, Кара не очень представляла. Наверное, запереться в ванной и ни с кем не общаться, пока не притупится чувство вины и унижения. Если оно вообще когда-нибудь притупится.

— Нет, не зря, — тут же возразил Эли.

Он лежал, зарывшись носом в ее волосы и покусывая мочку уха. После ее слов рука его еще крепче сжалась вокруг ее талии.

— А что мы Лаурель скажем?

— Ничего. При чем здесь Лаурель? Это ее не касается. Мы взрослые люди и не обязаны ни перед кем отчитываться и тем более оправдываться.

Если бы все было так просто.

— Мы не предохранялись! — воскликнула Кара, пораженная этой мыслью, пришедшей к ней в голову только сейчас, когда было уже поздно.

— Да, я от тебя совсем голову потерял и забыл обо всем на свете, — покаялся Эли. — Прости. — И он поцеловал ее в висок и положил ладонь ей на грудь. — Только, пожалуйста, не волнуйся. Если что и случится, ты же знаешь, я все сделаю как надо.

«Отлично! Значит, если я вдруг забеременею от бывшего жениха сестры, он «все сделает как надо». В Чарльстоне тем для пересудов хватит на долгие месяцы! Поистине, бойтесь своих желаний. Они имеют привычку сбываться совсем не так, как мечталось!» — мрачно возмущалась Кара про себя. Она услышала, как протяжно вздохнул Эли. Пожав ее плечо, он перекатился на спину, а Кара прижала к себе простыню и больше не шевелилась.

Приподнявшись на локте, он спокойно сказал, заглядывая ей в глаза:

— Ты слишком уж обо всем переживаешь. Пора перестать волноваться. Ты ни перед кем ни в чем не провинилась, включая свою семью.

— Как не волноваться! Я люблю свою семью.

— Конечно. И я твою семью люблю. Но ты постоянно печешься о других, не задумываясь о собственных нуждах и потребностях. Ты имеешь право жить своей жизнью, Кара. Право быть счастливой.

— Я и так счастлива, — возмутилась она.

— Верю. Ты ведь не сидишь сейчас где-нибудь в ванной с наточенным лезвием над запястьем.

Кара поморщилась от представившейся картинки. Она лично предпочитала сидеть в ванной с душистой пеной, может, и с лепестками роз, свечами, расставленными вокруг, под тихую музыку, с бокалом вина…

— Но ты всегда сначала думаешь о других, — продолжал Эли. — Что им нужно, чем ты можешь помочь и так далее. Ты даже работу себе такую выбрала — выполнять чужие прихоти.

Кара почувствовала, как силы потихоньку возвращаются к ней, а в душе закипает раздражение.

— С каких это пор стало зазорным не быть эгоистом? — с вызовом спросила она.

Эли покачал головой:

— При чем здесь «зазорно — не зазорно». Ты замечательная, внимательная, чуткая, отзывчивая, заботливая женщина. Я просто хочу, чтобы ты согласилась: мы оба только что получили удовольствие, и стыдиться тут нечего!

— Есть, если при этом затрагиваются чувства других людей!

Эли наклонил голову и погладил ее по волосам:

— И чьи же это чувства мы затронули? — Но когда Кара открыла было рот, он положил палец ей на губы. — Только не говори, что Лаурель. — Эли вздохнул и слегка нахмурился. — Черт побери, Кара, ты ей что, нянька? Если уж на то пошло, это она должна о тебе волноваться, она ведь старшая. Лаурель — взрослая самостоятельная женщина, которая сама способна о себе позаботиться. И она позаботилась: отменила свадьбу, так как не хочет выходить за меня. И меня это устраивает. Теперь я понимаю, что и сам не очень-то стремился к этому браку. Но я хочу быть здесь и сейчас с тобой. И хочу, чтобы чувство это было взаимно.

Глаза его потемнели, голос звучал искренне и убедительно. Кара с трудом сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Он всерьез верит в то, что говорит! Всех вопросов это, конечно, не снимало, но в настоящий момент она решила, что может пока успокоиться. Поглаживая его плечи и руки, она прошептала:

— Я тоже хочу быть здесь с тобой.

Лицо его расплылось в широкой улыбке, и он пробормотал:

— Наконец-то хоть какой-то прогресс. — Наклонившись, он поцеловал ее, и на некоторое время они сплелись в объятиях. Но вскоре Эли поднял голову. Он улыбался и выглядел беззаботным и счастливым. Это было настолько заразительно, что Кара не могла не улыбнуться в ответ. — Теперь, когда с этим разобрались, у меня к тебе предложение.

— Опять предложение? — Кара саркастически подняла бровь. Она замерла, гадая, в какие еще предосудительные действия он способен ее втянуть.

— Да. Останься здесь со мной на всю неделю.

Кара распахнула глаза от удивления и застыла в его руках. Эли вдруг заметил, что затаил дыхание в ожидании ее вердикта. Она облизнула губы, и Эли почувствовал, как в нем снова нарастает желание, однако не время было прерывать серьезный разговор. Он взял себя в руки, сжал зубы и вернулся мыслями к происходящему.

— Не понимаю, — произнесла наконец Кара. — Я и так согласилась провести с тобой целые выходные.

— Да, я это ценю. — Он слегка ткнул ее локтем и шутливо задвигал бровями. Кара захихикала, и Эли с облегчением понял, что она не собирается сбежать с криками «Грязный маньяк!». — Но за неделю ты сможешь как следует сделать то, для чего приехала. И заодно мы сможем не спеша друг другом насладиться.

— А как же мое дело? Как родные?

То, что она задавала конкретные вопросы, было добрым знаком. Значит, она в принципе допускает возможность пробыть с ним еще неделю.

— Твое дело — это ты. И тебе сейчас нужно только позаботиться об отмене свадьбы, других мероприятий в твоем календаре нет, я это точно знаю. Что касается родных… Я уже высказал свою точку зрения. Все взрослые люди, у всех своя жизнь. Но если тебе обязательно требуется посвятить их в подробности своей интимной жизни, что ж, просто отсрочь этот неприятный момент на одну неделю. — Эли пожал плечами и ладонями обхватил ее лицо. — Нам довелось попасть сюда, в этот райский уголок. Давай воспользуемся возможностью хорошо провести время. Поверь, будни наступят очень быстро.

— Ты знаешь, что ты змей-искуситель? — спросила она, и Эли вздохнул с облегчением.

— Для тебя, дорогая, и искуситель, и искусатель, — улыбнулся он, наклонился и прильнул к ее рту, слегка покусывая ее губы.

Поцелуй, который был призван смягчить Кару, возымел прямо противоположное действие на него самого: в паху все напряглось, но Эли не хотел испортить момент. Он и так уже раз поспешил сегодня. В следующий раз все должно быть по-другому, как того заслуживает Кара. Заглянув в ящик, Эли вытащил и положил на тумбочку упаковку презервативов, которую держал здесь на всякий случай, и вот впервые этот случай наступил.

— Их тут всего двенадцать, — предупредил он. — На неделю наверняка не хватит. Придется мне спуститься вниз в магазинчик.

— Вот это я понимаю, уверенность в собственных силах. Вот в чем секрет вашего успеха, мистер Хьютон! — засмеялась Кара.

— Конечно. Или ты думала, что я всего достиг исключительно благодаря своей неземной красоте?

— Да, и еще непревзойденной скромности!

Оба засмеялись, и Эли отметил, что впервые в жизни смеется с женщиной в постели. С Карой вообще все было по-другому. Он позвонил и заказал в номер плотный ужин, и тут Кара произнесла:

— Слушай, давай ты все-таки воздержишься от визита в ваш магазинчик. Хватит с меня того, что все видели, как ты поселил меня с собой в одном номере. Не хочу, чтобы все тут знали, что мы спим вместе.

— Дорогая, жаль тебя огорчать, но все в любом случае будут считать именно так, — усмехнулся Эли.

— Считать и точно знать — разные вещи, — назидательно проговорила она.

Он засмеялся было, но осекся. Если для нее это важно, то для него тоже. И тем не менее перестроиться на серьезный тон было сложно.

— Хорошо. Я точно знаю, что без магазинчика нам не обойтись. Так что тебе придется помочь мне замаскироваться, а то я свои накладные усы дома оставил.

— Не беда. Я дам тебе свой сарафан и туфли на каблуках. Никому даже в голову не придет, что это ты, — весело откликнулась она.

Эли посерьезнел:

— Я не собираюсь рядиться женщиной, даже ради твоей высокой нравственности.

Кара пожала плечами:

— Сам решай. Твоя ведь идея оставить меня еще на неделю и предаваться грязному дикому разврату. Я просто хотела помочь!

Глядя на нее с веселым изумлением, Эли вытянул из упаковки блестящий квадратик, разорвал зубами и прорычал:

— Бог с тобой. Так и быть. Ради тебя — любой маскарад!