Поцелуй был бесподобен. Лариссу пронзили огненные стрелы желания, когда Джек крепче прижал ее к себе и наклонил ее голову.

Это было великолепно, но ей хотелось большего. Тогда она задрала ему свитер и принялась водить ладонями по его плоскому животу. Его загорелая кожа была гладкой и горячей как огонь.

Джек что-то пробормотал. Было это ругательством или мольбой, Ларисса не разобрала. Впрочем, ей стало все равно, когда он приподнял ее и усадил на край раковины. Она просто обхватила ногами его бедра и подчинилась удовольствию, которое доставляли ей его губы.

Неожиданно ее охватили воспоминания, которые она долго держала в самом дальнем уголке своей памяти. Сейчас они вырвались на свободу и слились с происходящим, отчего ее пульс участился, а поцелуй стал еще жарче. Она представила себе их разгоряченные тела, сливающиеся воедино, и от волнения у нее захватило дух.

Какая-то ее часть говорила ей, что она совершает серьезную ошибку и потом ей придется заплатить за нее высокую цену, но в данный момент ей было все равно. Его жаркие губы покрывали поцелуями ее лицо и шею, и она просто не могла заставить себя это прекратить. После всего, что с ней произошло, она была еще слишком слаба.

Она никогда не отличалась осторожностью и обладала склонностью к саморазрушению. Теперь она это прекрасно понимала, но подозревала, что наслаждение стоит той боли, которую она испытает потом.

Затем Джек завладел ее губами в страстном поцелуе, и она, перестав беспокоиться о том, что не в силах изменить, схватилась за края его свитера и потянула его вверх. Джек освободился от него, и ее взору предстал его обнаженный мускулистый торс. Как она и ожидала, он по-прежнему был великолепен.

«Он тебя погубит», — прошептал внутренний голос. Но ее ведь и так уже можно считать погибшей во многих отношениях, правда? Она не понимала, почему должна отказывать себе в этом удовольствии. Почему должна наказывать себя за что-то столь же неизбежное, как дождь за окном? Ведь все уже было ясно в тот момент, когда он вошел в бар и их взгляды встретились.

А может, все уже было ясно в тот уик-энд пятилетней давности. В любом случае Ларисса знала, что не будет жалеть о том, что подчинилась зову плоти.

Его ладони скользили по ее спине, и она чувствовала их жар через водолазку. Затем они плавно переместились на ее бедра, обтянутые джинсами.

Джек плотнее прижал ее к себе, и она почувствовала, как он возбужден. Лариссу захлестнула волна расплавленного огня.

Джек резко вдохнул. Его широкая грудь была похожа на стену. Прислонившись к ней лбом, Ларисса вдохнула запах его кожи, после чего стала водить по ней кончиком языка.

— На тебе слишком много одежды, — сказал он, нарушив тишину.

Его голос был напряженным. В нем слышалось то же желание, которое переполняло ее саму. Ларисса слегка отклонилась назад и принялась изучать его лицо. Его скулы сейчас казались еще более выразительными, глаза расширились и потемнели от страсти. Ее сердце бешено заколотилось. Она никогда никого не хотела так сильно, как этого мужчину.

Не сводя с него глаз, Ларисса подняла руки над головой, изогнула губы в дерзкой улыбке и стала ждать.

Глаза Джека заблестели, кадык дернулся, и по спине Лариссы пробежала дрожь.

Схватившись обеими руками за края ее водолазки, он принялся мучительно медленно их поднимать. Очевидно, он наказывал ее за тот маленький стриптиз, который она показала ему недавно.

Наконец он стащил с нее водолазку и сосредоточился на ее обнаженной груди. Его дыхание коснулось ее кожи, и соски затвердели. Затем он накрыл ее грудь ладонями и потер их большими пальцами. От удовольствия тело Лариссы выгнулось дугой.

Когда он наклонился и накрыл ртом нежный розовый бутон, она запрокинула голову и отчаянно застонала от наслаждения.

Перед ее глазами все кружилось, и она не сразу поняла, что он ее поднял. Сейчас для нее существовал лишь огонь, горящий в глубине ее женского естества.

— Держись крепче, — пробормотал Джек и поднял ее еще выше. Ларисса сильнее обхватила его руками и ногами и не успела опомниться, как ее спина коснулась холодной поверхности стола.

Она лежала перед Джеком как деликатесное блюдо, приготовленное специально для него. Он навис над ней, опершись руками о стол, затем выпрямился и принялся снимать с нее блестящие черные сапоги. Ларисса слышала, как они поочередно упали на пол. Между его бровей залегла небольшая складка, словно ему пришлось прилагать усилия для того, чтобы ее раздеть.

Ларисса так же послушно лежала, когда он расстегнул ей джинсы и осторожно стянул их с нее. Теперь на ней остались только красные атласные трусики.

Какое-то время Джек просто смотрел на нее темными, почти черными глазами. Она чувствовала слабость во всем теле, словно оно больше ей не принадлежало. Словно она не жила с тех самых пор, как он в последний раз прикоснулся к ней пять долгих лет назад. Словно ничто, кроме него, не имело для нее значения.

Похоже, ей будет трудно избежать душевной боли, когда все закончится. Она была потрясена мощью своего желания. Оно накрывало ее волна за волной, грозясь утопить. Она вряд ли сможет все это вынести. Ее охватила паника. Она понимала, что должна поторопить Джека, если не хочет взорваться от напряжения, нарастающего внутри ее.

Приподнявшись, Ларисса схватилась за пояс его джинсов и потянула его на себя. Ей казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, но она не могла остановиться. Не хотела. Несомненно, когда-нибудь она себя за это отругает, но это произойдет позже.

Расстегнув его джинсы, она запустила руку внутрь, освободила его восставшую плоть и обхватила ее пальцами. Снаружи доносились стук дождя и завывание ветра, но эти звуки были далекими, принадлежащими другому миру. Их заглушало участившееся дыхание Джека и стук крови у нее в висках.

— Не сейчас, — вдруг произнес он.

Внимание Лариссы было приковано к символу его мужского естества, поэтому она с трудом поняла, что он сказал. Она придвинулась еще ближе, словно собираясь попробовать его на вкус, но он тихо застонал и остановил ее.

Убрав ее руку, он наклонился, чтобы накрыть ее губы своими в обжигающем требовательном поцелуе. Ларисса легла на стол, увлекая его за собой. Приподнявшись на локте, он продолжил ее целовать. Тем временем другая его рука скользнула вниз по ее животу, спустила трусики и раздвинула влажные лепестки между ее бедер.

— Джек… — простонала она, чувствуя, как его пальцы погружаются в ее заветную пустоту. Она дрожала и выгибалась под ним, с нетерпением ожидая кульминации.

Джек придвинулся ближе, неожиданно остановился и просто уставился на нее. Он смотрел на нее так, словно пытался выяснить всю правду о ней.

Ларисса окончательно утратила способность соображать. Она почти физически ощущала его взгляд, буравящий ее насквозь.

Она всегда знала, что этого мужчину нужно принимать всерьез. Что он слишком многого требует. Но также она знала, что если он много возьмет, то так же много даст.

С этой мыслью Ларисса обхватила ногами его бедра и притянула его к себе.

Очень много, но все равно недостаточно.

Без лишних церемоний Джек вошел в нее. Она закрыла глаза и увидела фейерверк из разноцветных искр.

Джек подождал до тех пор, пока она не открыла глаза, и только тогда задвигался.

Ларисса была еще более прекрасна, чем ее образ, который все эти пять лет бережно хранился в его памяти. Он восхищался плавными изгибами ее стройного тела, ее соблазнительными губами. Его приводили в восторг тихие стоны, вырывающиеся из ее горла. Легкий аромат ванили, исходящий от нее, дразнил его, заставлял двигаться быстрее.

Он хотел обладать Лариссой Уитни, мечтал о ней все эти годы.

Наконец она вскрикнула и затряслась в его объятиях. Через несколько секунд Джек присоединился к ней в экстазе освобождения.

Когда его дыхание восстановилось, он отстранился, посмотрел на ее лицо и в очередной раз попытался понять, какие чувства прячутся за этой совершенной маской. Ее кожа порозовела, руки были раскинуты в стороны.

Боже, как же она прекрасна!

Его снова охватило сильное желание, как будто он еще не овладел ею. Это заставило его хотеть того, что он почувствовал рядом с ней пять лет назад. С тех пор как она ушла от него, он отчаянно убеждал себя в том, что ничто из этого никогда не было настоящим.

Но она настоящая, и сейчас она принадлежит ему. Пусть всего на короткое время.

Он сказал себе, что причина неприятных ощущений под ложечкой — напряжение перед новой близостью. Ничего больше.

Выпрямившись, Джек застегнул свои джинсы и поправил трусики Лариссы. Она пошевелилась, но глаза ее остались закрытыми. Она выглядела такой мягкой, такой ранимой. Его охватило то же странное чувство, что и пять лет назад, и он поспешно загнал его вглубь себя, подхватил Лариссу на руки и покинул кухню.

Он уже поднялся до середины лестницы, когда ее глаза цвета морской волны открылись и уставились на него.

— Не спорь, — хрипло произнес он и поразился собственным словам.

Он ожидал, что она начнет возражать? Хотел этого? Или, может, боялся?

— Ты остаешься.

Ларисса закусила нижнюю губу. Взгляд ее стал настороженным, но она ничего не сказала.

Тогда он отнес ее в свою спальню, из окон которой открывался вид на океан и огоньки материка вдали, и опустил на середину огромной кровати с кованой спинкой.

Ларисса, похоже, ни о чем не жалела. Она даже никак не отреагировала на то, что на втором этаже было холоднее, чем внизу. Ее глаза снова закрылись, и она довольно растянулась на старом стеганом одеяле.

«Моя», — подумал Джек, но не позволил себе думать о том, что это могло означать. Сев на край кровати, он выдвинул ящик старинного комода, где хранились разные памятные вещи, и достал оттуда наручники. В одной из школьных постановок он играл полицейского, и они были частью костюма. Он, наверное, давно бы их выбросил, если бы мать не похвалила его за то, как он исполнил свою роль.

«Кто бы мог подумать, что они когда-нибудь пригодятся?» — усмехнулся он про себя, приковывая ими руки Лариссы к чугунной спинке кровати.

Она медленно открыла глаза. В них не было ни капли страха, только женское лукавство.

— Это для того, чтобы ты от меня не сбежала, как в прошлый раз, — пояснил Джек.

— Некоторым мужчинам бывает достаточно просто попросить, — дерзко улыбнулась она, подергав рукой.

— Я не «некоторые мужчины», — ответил он, проводя кончиком пальца по ложбинке на ее груди. — А ты определенно не «некоторые женщины», Ларисса.

Она вдруг посерьезнела, в ее взгляде появилась печаль.

— И что же я, по-твоему, за женщина? — прошептала она, и у него возникло ощущение, что, хотя она ведет себя так, словно быть прикованной к кровати наручниками для нее дело привычное, ей было страшно задавать этот вопрос.

Потому что его ответ имел для нее большое значение.

Джек запретил себе об этом думать. Он сделает так, как хочет его дед. Женится на покорной женщине из хорошей семьи, построит с ней спокойную, размеренную жизнь, полную взаимного уважения. В ней не будет места вихрю страстей, который кружит его сейчас. Он сказал себе, что именно такое будущее хочет для себя.

Но сейчас долг перед семьей казался ему чем-то далеким и абстрактным. Сейчас для него существовала только эта женщина, растянувшаяся перед ним на кровати и готовая снова ему отдаться.

— В данный момент, — тихо произнес Джек, не заботясь о том, что это звучит как обещание, которое он не собирается выполнять, — ты моя женщина.