Они провели еще целый день в Париже перед тем, как отправиться в Лондон на частном самолете всего за несколько часов до свадьбы. Кара никогда прежде не летала в такой роскоши. Салон самолета был отделан в голубых и бежевых тонах, плюшевые кресла были мягкими и удобными.

— Часто вы арендуете самолет? — спросила она.

— Он мой, — коротко ответил Джек.

Кара только изумленно уставилась на него. Он владеет самолетом? Самолетом? Она еще раз оглядела интерьер, который показался даже более пышным и богатым, чем несколько мгновений назад.

Джек читал газету. Кара смотрела в иллюминатор. Когда самолет поднялся на достаточную высоту, она рассматривала окрестности города. Это было красиво и так сильно отличалось от видов Луизианы. Здесь было множество виноградников, зеленеющих полей и деревень. А дома — лишь трясины, болота, пески и сосновые деревья.

Стюардесса предложила напитки. Кара попросила воду со льдом. Хрустальный бокал в самолете вместо пластиковых стаканчиков! И мужчина, владеющий всем этим великолепием, сидит напротив.

— Газету? — предложил Джек.

Кара перевела внимание на него. Он уже закончил читать.

— Нет, спасибо, — покачала она головой и спросила: — Не могли бы вы рассказать немного о свадьбе? Кто там будет?

— Волнуетесь?

У Джека под глазами залегли тени, но он все равно был очень красив в своем темном итальянском костюме. На Каре было бирюзовое платье из джерси. Наряд был эффектным. Когда она появилась в нем перед Джеком утром, его глаза жадно заблестели. Ей нравилось, как он на нее смотрит. Но Кара не давала воли своим чувствам и желаниям. Она же знала, что с Джеком отношения долго не продлятся. Что с ней будет, когда они расстанутся?

Каре нужно уехать, разрушить это их влечение друг другу, и она надеялась, что сердце не будет разбито.

— Чуть-чуть, — призналась она.

Джек недоуменно пожал плечами, его жест как бы сказал, что он не понимает причины ее страхов.

— Да нечего особенно сказать. Натаниэль женится на девушке, которую встретил, когда работал над последним фильмом.

— Он что, актер? Или сценарист?

Брови Джека удивленно поползли вверх.

— Вы никогда не слышали о Натаниэле Вульфе? Наверное, вы ведете очень уединенный образ жизни.

У Кары внезапно перехватило дыхание. Натаниэль Вульф? Брат Джека — знаменитый актер? Она едет на его свадьбу?

Ее охватила паника. Там будут папарацци, журналисты колонок светских новостей, люди кино.

Кара попыталась совладать с собой и справиться с нервной дрожью.

— Я знаю, кто он. Я просто как-то не осознала, что он ваш брат, — пробормотала она.

И теперь Кара могла заметить сходство между ними. Джек был старше, но, по ее мнению, более красив.

Кара интересовалась жизнью знаменитостей и слышала какую-то скандальную историю, связанную с Натаниэлем. Что-то о смерти его отца от руки кого-то из родственников и шокирующие подробности о его матери: она пыталась утопить Натаниэля, когда тот был младенцем.

Кара поежилась. О боже, Джек вырос в этой семье?

— Натаниэль — мой сводный брат. У нас разные матери, — пояснил Джек. — Себастьян, другой сводный брат, тоже будет на свадьбе. Алекс не будет, но ее близняшка Аннабель приедет.

— Итак, вас всего пятеро? — уточнила Кара.

Она заметила, что Джек не спешит отвечать. Он с преувеличенным вниманием принялся рассматривать свои брюки, отряхивать и поглаживать их. Когда он вновь поднял голову, его глаза были пусты.

— Нас восемь. Есть еще Рафаэль, Якоб и Лукас.

— А, теперь понятно, — протянула Кара.

Якоб. Кажется, именно он случайно убил их отца. Услышав это имя, Кара сразу же вспомнила подробности. Она где-то читала об этом. Ее сердце сжалось от сочувствия к мужчине, который сидел напротив нее. Ей захотелось обнять Джека, но она знала, что он не обрадуется откровенному проявлению чувств.

Он кивнул. Было очевидно, что он больше не хочет говорить об этом. Он и так открыл больше, чем собирался. И ей не хотелось бередить его раны.

— Есть еще что-то, что я должна знать? — осторожно спросила Кара.

— Да все вроде, — произнес он безразлично, как будто они говорили о погоде или о результате спортивных соревнований. — Кроме Аннабель. У нее на лице шрамы, хотя ей удается удачно маскировать их. Вы, наверное, даже не заметите, но если…

Кара вытянулась:

— Я никогда бы не допустила такую бестактность, чтобы спрашивать ее, как это случилось!

Он вздохнул:

— Конечно. Простите. Это я на всякий случай.

Кара кивнула, и они погрузились в тишину.

Ей хотелось вспомнить больше подробностей о его семье, но в последнее время она мало обращала внимания на газетную шумиху. После несчастья у нее не было времени даже проверить свою почту, не то что читать скандальные сплетни о знаменитостях.

Чем ближе они были к Лондону, тем более сосредоточенным становился Джек. Кара чувствовала, как росло напряжение, точно огромная пружина натягивалась, натягивалась, натягивалась… Джек и раньше не выглядел беззаботным, но, когда они прилетели в Лондон, его манера поведения резко изменилась: он стал мрачен и замкнут. Кара боялась очередной вспышки раздражения или даже гнева. Вдобавок ко всему, они опоздали — в аэропорту возникли какие-то проблемы, и их самолет задержали в воздухе.

У здания их уже ждал лимузин, чтобы отвезти в «Гранд-Вульф-отель». Кара больше ничему не удивлялась, после того как узнала правду о Джеке и его семье. Его брат тоже был очень богат. Он владел отелем в центре Лондона. Кара всегда гордилась своим умением разбираться в людях, это был опыт, приобретенный во время работы в казино. Но Джек Вульф оказался не таким, каким она его считала. Он принадлежал к богатой семье и, вероятно, занимался серьезным бизнесом, а не просто шатался по свету в поисках рискованных развлечений.

На пути к отелю они попали в пробку. Джек вроде бы не обращал на это внимания. Он смотрел в окно, выражение его лица было каким-то отчужденным. Кара даже предположила, что они повернули к аэропорту, чтобы вернуться в Париж. Джек был счастлив там, они были счастливы там вместе.

А теперь он выглядел таким отчужденным. Словно совершенно незнакомый человек. Ощущать это было… странно.

Кара осторожно дотронулась до его руки, желая показать ему, что она здесь, рядом. Джек ответил на ее движение, поднял руку, их ладони соприкоснулись, пальцы сплелись. В этом не было ничего особенного, просто контакт двух людей, которые едва знали друг друга. Но это чувствовалось так, как будто их души переплелись вместе с пальцами. Это было просто прикосновение. Теплое, компанейское, светлое. Кара мягко сжала его руку. Она не ожидала от него ответного жеста. Но когда Джек последовал ее примеру, она вдруг поняла, что ей наконец удалось проникнуть сквозь барьеры, которыми он отгораживал от всех свой внутренний мир. Это было начало.

Когда они прибыли в «Гранд-Вульф», Джек взглянул на часы. Он боялся опоздать. Он хотел появиться на свадьбе за несколько минут до начала церемонии, чтобы не было возможности пересечься с Якобом, и не учел, что их самолет могут задержать.

Сейчас ему предстояло пойти в церковь — улыбаться, радоваться за Натаниэля. Остальные, кажется, смирились с возвращением Якоба, который собирался вложить деньги в реставрацию особняка Вульфов. Но Джека больше не волновала судьба дома. С прошлым покончено, и не нужно его ворошить.

Якоб не думал о родных, когда сбежал много лет назад, так почему сейчас начал? Это была уловка, чтобы расположить их. Пусть остальные восхищаются его решимостью и добротой, но Джека таким не проймешь.

Кара вышла из лимузина и улыбнулась ему. Джек почувствовал, будто его мир расцвел. Он был рад, что она сопровождала его, успокаивала. Служащий подошел, чтобы забрать багаж. Джек еще раз вздохнул, прежде чем взять Кару за руку и пойти к церкви. Церемония, наверное, уже началась, но они смогут пробраться на задние ряды и посмотреть оттуда. После окончания они сразу покинут отель.

Но в церкви никого не было, кроме нескольких служек, убиравших помещение. Джек заморгал. Они все пропустили! От массы белых роз, которыми был декорирован алтарь, кафедра и лавки, в церкви стоял приторный запах. Он развернулся и вывел Кару на улицу.

Она ничего не сказала. Они молча направились в отель и прошли в бальный зал, где обычно устраивались приемы, но здесь тоже было немноголюдно.

Зал был задрапирован белой органзой, стоял тот же запах. Несколько человек танцевали под звуки оркестра, половина столиков были пусты.

Джек заметил Аннабель, она бегала по залу и фотографировала гостей. Она выглядела холодно-элегантно, как всегда. Увидев его, Аннабель пошла ему навстречу. Фотоаппарат, точно щит, висел на ее груди.

— Ты опоздал, Джек, — произнесла она и во просительно посмотрела на синяк.

Он быстро ее обнял. Аннабель не любила, когда ее трогают, но Джеку казалось, что она ищет сочувствия и поддержки у окружающих. Она похлопала его по плечу, затем отступила, восстанавливая личное пространство.

— В аэропорту возникли проблемы, — кратко объяснил он. — А где Натаниэль и Кэтти?

— Они уже уехали в медовый месяц. Ты все пропустил. — Ее голос был удивительно лишен осуждения, это же была Аннабель. Всегда невозмутимая и сдержанная.

Джек не знал, чувствовал ли он облегчение или беспокойство. Он рассчитывал успеть хотя бы на конец церемонии. Он собирался поздравить счастливых молодоженов, поговорить с Аннабель и Себастьяном, а затем тихо удалиться.

Он представил Кару Аннабель, они обменялись комплиментами.

— Все приехали? — спросил он Аннабель.

— Все, кроме Алекс. Да, и Рафаэль один.

Джек пожал плечами:

— Лейла вероятно работает.

— Возможно. Но он не выглядит очень счастливым.

Они поболтали еще несколько минут, затем Аннабель удалилась.

Кара покусывала губы. Джек посмотрел на нее и захотел прикоснуться к этим чувственным губам. Он вздрогнул от пронзившего его возбуждения.

— Жаль, что вам не удалось познакомиться с Натаниэлем, — произнес он.

Джек был уверен, что Кара мечтала перекинуться парой слов с его знаменитым братом. Кто бы ни хотел пообщаться с кинозвездой?

— Я не расстроилась, — ответила она мягко, ее глаза сверкали, когда она смотрела на него. — Жаль, что вы пропустили свадьбу брата.

Джек пожал плечами. Ему некого было винить, кроме себя. Если бы он вылетел раньше — или вчера, как сделали все остальные, то не возникло бы никаких проблем.

— Я увижу его скоро. Сейчас он гораздо более заинтересован в своей жене, чем в братьях, в любом случае.

— Рада, что познакомилась с вашей сестрой. Она очень красивая. И очень серьезная.

— Она не всегда была такой серьезной.

Если Кара удивилась этому заявлению, то не показала своего любопытства.

— Так что теперь? — спросила она.

Ее очаровательный ротик изогнулся в мягкой улыбке. Боже, как ему нравилась ее улыбка! Она всегда прекрасно понимала, хочет ли он продолжать разговор или нет. Мог ли он рассказать Каре о тех ужасных событиях, из-за которых Аннабель навсегда утратила свою радостную беспечность?

Джек еще раз внимательно оглядел Кару. Ее бирюзовое платье было великолепно. Ткань облегала изгибы тела, демонстрируя его совершенство. У Кары были длинные ноги, и Джеку вдруг представилось, как они обвивают его.

Теперь, когда напряжение от необходимости присутствовать на свадьбе спало, другое напряжение заняло его место. Джек хотел эту девушку, хотел подхватить ее и отнести в свою комнату и там неспешно исследовать каждый сантиметр ее великолепного тела. А затем он займется с ней любовью и не выпустит из постели, пока она не закричит от удовольствия.

Но Джек знал, нельзя сейчас торопиться и давать волю страсти.

— Не хотите пойти в бар? — спросил он. — Ну не зря же мы одевались.

— Давайте.

Они направились к бару в другом конце холла. Мужчины с восхищением смотрели вслед Каре. Она была великолепна. Они нашли свободный столик, сели, и тут Джек увидел Якоба.

Джек почувствовал, как в нем пробуждается ярость. Сколько он уже не видел Якоба? Около двадцати лет! Якоб стал старше — они все стали старше, но его лицо было легкоузнаваемым.

— Джек, что случилось? — В голосе Кары слышалось беспокойство, но он не мог оторвать взгляда от Якоба, чтобы ей ответить.

Тот держался холодно и невозмутимо. Так чертовски самоуверенно!

В Джеке закипела ненависть, угрожающая разорвать его на части. Она была необыкновенно сильна. Были и другие эмоции: разочарование, предательство, ярость, страх. Любовь.

Любовь была хуже всего. Его прежняя любовь к брату была мертва, и ничего не осталось, кроме пустоты.

Он резко встал.

— Я передумал. Давайте выпьем в нашей комнате, — сказал он, протягивая руку Каре, чтобы помочь ей подняться.

Ее брови удивленно поползли вверх. Затем она вздохнула и встала. Джек обвел глазами бар снова, но Якоб куда-то пропал. Затем, когда толпа расступилась, Джек увидел брата снова. Тот шел прямо к нему, решительно и быстро.

Первым порывом Джека было встретить Якоба ударом в лицо. Но он не мог этого сделать. Он был выше этого, и не хотел давать Якобу понять, насколько был задет.

— Джек…

— Иди к черту, Якоб! — взорвался он. — Не хочу с тобой разговаривать. Разговаривать нужно было тогда, когда ты бросил нас на произвол судьбы.

Якоб с безмятежным видом выслушал эту тираду, что еще больше взбесило Джека.

— Я понимаю, для тебя это шок, — ответил брат. — Сейчас не время. Я поговорю с тобой, когда ты немного остынешь.

Джек сделал шаг к Якобу, ярость разрывала его.

— Когда я остыну?! Я не из тех, кто убегает, когда не может вынести давления! Ты не можешь ничего сказать мне, Якоб. Ничего такого, что я хочу услышать.

Губы брата сжались, но он кивнул и отвернулся. Джек наблюдал, как Якоб удаляется. Злоба прошла по нему волной, за ней последовало чувство неудовлетворенности и даже хорошо знакомое с детства одиночество. Когда-то Якоб был ему очень близок, он заменил ему отца.

— Джек? Пойдем?

Он ощутил ладонь Кары на своей руке, ее успокаивающую тяжесть, ее присутствие рядом. Люди в баре, с любопытством взиравшие на них несколько мгновений назад, отвернулись.

— Джек? — В ее глазах была забота и нежность.

Он обвил ее руку своей. В любое другое время он бы хотел остаться один. А сейчас, как ни странно, нет.

— Идем.

* * *

У них был один номер на двоих, и Кара, понимая серьезность ситуации, не протестовала. Комната была роскошной, с королевских размеров кроватью и диваном. Кара могла бы попросить отдельный номер, но не хотела оставлять Джека в таком состоянии. Странный инцидент в баре произвел на него сильное впечатление. Он потерял самообладание, впервые со дня их встречи. Даже во время драки с людьми Бобби Джек оставался хладнокровным. А сегодня он был готов наброситься на этого человека. Очевидно, то, что произошло между ними, задело Джека очень серьезно и лежало тяжелым грузом у него на душе.

Джек стоял у окна, засунув руки в карманы. Он не сказал ни слова с тех пор, когда они покинули бар.

— Может, я закажу что-нибудь выпить по телефону? — спросила она.

Не то чтобы Каре хотелось выпить, но ей не терпелось разрушить эту давящую тишину и попробовать разговорить Джека.

Он взглянул на нее:

— Конечно.

— Что вы будете?

— Закажите бутылку шампанского, — ответил он. — Или что еще любите.

— Шампанское — это хорошо. — Кара подняла трубку и набрала обслуживание номеров.

Она никогда в жизни не делала заказа из номера в таком шикарном отеле. Стены были оклеены бледно-голубым шелком. Люстра из венецианского стекла, многоцветного и переливающегося, походила на цветок.

Пока они ждали шампанское, Кара рассматривала античный столик. Она узнала французский стиль, потому что видела похожую мебель в Новом Орлеане. Это было отполированное дерево грецкого ореха с резьбой в виде цветов и завитушек. Делать было нечего, и Кара открывала ящички один за другим.

В центральном ящике лежала колода карт. Кара взяла ее и открыла. На рубашке карт был изображен Лондон. Она быстро перетасовала колоду, ей нравилось чувствовать карты в своей руке. Она хорошо это делала, черт побери! Было несправедливо, что ей пришлось сбежать таким образом. Теперь она никогда больше не сможет работать в казино — Бобби обязательно найдет ее там. Он наверняка подсуетится, чтобы внести ее в черный список.

В дверь постучали, и Кара встала открыть. Служащий вкатил столик с ведерком со льдом, в котором лежала бутылка шампанского, и двумя бокалами. Он открыл шампанское и налил понемногу в каждый бокал. Джек подошел, дал ему чаевые, и служащий тихо удалился.

Кара потягивала шампанское и смотрела на Джека. Он взял свой бокал, подошел к окну и залпом осушил его до дна.

— Я нашла колоду карт, — сказала Кара, взяла бутылку и налила Джеку еще. — Может, сыграем в покер? Знаю, вы обычно выигрываете, но со мной вы еще не играли.

Джек не смог сдержаться и принял вызов. Кара не была уверена, что сможет победить его, но играла она очень хорошо. И чертовски хорошо умела блефовать.

— А на что? — спросил он.

Похоже, ей удалось встряхнуть его от задумчивости.

— Если я выиграю, вы повезете меня по тем туристическим местам, которые я люблю, а вы ненавидите.

— Например?

— Я не знаю. — Она лихорадочно вспоминала, перебирая возможные места. — Ну, экскурсия «По следам Джека Потрошителя», «Обед ножками индеек на банкете Генриха VIII».

Он усмехнулся:

— А если я выиграю?

Кара пожала плечами:

— Мы пойдем туда, куда вы захотите.

— Звучит не особенно заманчиво, — ответил он, делая глоток шампанского.

Его глаза сузились, взгляд скользнул по ее телу. Кожа Кары потеплела, соски напряглись под тканью платья. Еще секунда, и он бы узнал, какой эффект оказывает на нее.

— У меня появилась идея получше, — наконец произнес он.

— Какая?

— Мы сыграем на раздевание. Или не будем играть вообще.