— Давай поплаваем сегодня вечером? — предложил Аристон, когда чуть позже они вошли в свою каюту, чтобы приготовиться к ужину. — Мы можем воспользоваться спа-бассейном, когда он будет закрыт для остальных гостей.

— Да… — Голос Хлои затих, а ее глаза расширились, когда она увидела изменения, произошедшие в каюте.

Стол был уже элегантно накрыт к ужину — его украшали белая льняная скатерть, свечи и розы. Шампанское охлаждалось в ведерке со льдом, а к одному из приборов была прислонена плоская подарочная коробка.

Уголок одеяла на усыпанной лепестками роз кровати был загнут, а подушки украшены шоколадными трюфелями.

— Что происходит? Сегодня мы ужинаем в каюте?

— Надеюсь, ты не возражаешь? Это наша последняя ночь на борту. Я хотел провести ее с тобой наедине.

— Ты действительно скрытый романтик, — сказала Хлоя шутливо, пытаясь скрыть трепет.

Аристон пожал плечами, но на его щеках появился румянец.

— Я заказал тур для новобрачных. Никогда не помешает проверить на себе качество наших услуг.

— Очень убедительно. Так, значит, во всем виноваты сотрудники твоего корабля?

— Тебе не нравится?

— Ты что, с ума сошел?! Мне безумно нравится!

Аристон подошел и встал рядом с Хлоей, протянув руку к ее волосам, с которых пропала заколка, которую она надела утром.

— Сначала идиот, теперь сумасшедший. Страшно представить, что же будет дальше.

— А у тебя хорошая память.

— Да.

— Надо иметь это в виду.

— Так, значит, ты не возражаешь, если мы проведем наш последний вечер в каюте?

— Нет, конечно. — Хлое очень понравилась идея быть только с ним этим вечером.

Вскоре им придется вернуться к реальной жизни, ведь его компания требовала уделять ей большую часть его времени.

— Хорошо. — Аристон притянул ее к себе. Его руки скользнули вниз, прижимая ее тело к своему. — Мне очень нравится то, что ты будешь сегодня только моей.

— Мне тоже, — честно призналась она.

Они поцеловались, но он старался сделать так, чтобы все не зашло слишком далеко.

Хлоя не возражала. Были тысячи различных способов целовать мужа, и ей нравился каждый из них. Этот поцелуй, выражающий теплую привязанность, был чудесным, и она позволила себе раствориться в нем, надеясь, что Аристон позаботится о них обоих.

После краткого мига блаженства он отстранился:

— Сейчас принесут закуски.

— Кажется, к концу круиза я буду на полпути к необходимому для беременности весу.

— Что может быть лучше!

Только, судя по его тону, он вообще не думал о ее весе, как и она уже не думала о том, что весь смысл круиза заключался в подготовке ее тела к вынашиванию ребенка. Аристон был так внимателен и последователен по отношению к ней! Вряд ли в этой поездке им руководили корыстные мотивы.

Она усмехнулась:

— Хорошо. Мне одеться к ужину?

— Я бы предпочел видеть тебя раздетой, но, поскольку обслуживающий персонал будет подносить нам еду, мне будет спокойнее, если ты останешься в том, в чем есть.

— Я не ем в обнаженном виде, Аристон.

— Может, ты наденешь то прекрасное платье, которое купила в сувенирном магазине? — спросил он с надеждой.

— Я думала, ты не видел, как я его покупала… — Это был шелковый комплект с пеньюаром цвета зеленой мяты, которым она надеялась удивить его по возвращении домой. Хлоя так ему и сказала.

— Ты сможешь удивить меня снова. Уж будь уверена, мой энтузиазм в следующий раз ничуть не уменьшится.

Она кивнула, решив, что, возможно, как и в ситуации с ковром, хорошо бы иметь белье, которое будет напоминать ему об их близости в этой поездке.

— Раз уж я собираюсь надеть это, думаю, надо сначала принять ванну. Постучи мне, когда принесут еду. — С этими словами она исчезла в роскошной ванной комнате.

Хлоя думала, что каюты на судне гораздо меньше. Несомненно, так оно и было в остальной части корабля, но личная каюта Аристона была очень просторной и обладала всеми атрибутами роскоши: кожаной мебелью, огромных размеров двуспальной кроватью, на которой Хлое просто сказочно спалось, и мраморной ванной комнатой с джакузи.

Пробыв в ванной всего несколько минут, Хлоя услышала голоса. Неудивительно, что Аристон был так осторожен, стараясь не допустить, чтобы их поцелуи стали чересчур страстными. Как бы Хлоя ни любила понежиться в ванне, сейчас она торопилась. Во-первых, ей было бы гораздо приятнее принять ванну вместе с Аристоном. Во-вторых, она совсем не хотела, чтобы из-за нее остыл ужин. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы протереть лицо лосьоном, расчесать волосы и надеть роскошные ночную сорочку и пеньюар.

Когда она вышла из ванной, Аристон выглядел так, будто хотел ее съесть. Возможно, ей следовало купить такой же комплект белого цвета, но Хлоя сочла его слишком девственным, а будучи замужем уже во второй раз, пусть даже и за одним и тем же человеком, девственной она себя совершенно не ощущала.

— Тебе нужно потерпеть до завершения ужина, — улыбнулась она, не пытаясь скрыть собственное желание.

Несколькими широкими шагами Аристон пересек комнату и притянул ее к себе.

— Может, сначала отведаем десерт?

— Ожидание только увеличивает удовольствие, или как ты там говорил?

— Мне кажется, я сейчас менее терпелив, чем раньше.

— Разве не должно быть наоборот? С возрастом ты должен становиться более терпеливым, — поддразнила она.

— Так говорит pappous, но я должен признать — в этом он не прав.

Посмеиваясь, Хлоя покачала головой, высвободилась из рук Аристона и подошла к столу:

— Сначала ужин. Я надела все это не для того, чтобы ты сразу же меня раздел.

— Но разве продавщица тебе не сказала, что именно для этого и предназначен этот комплект?

На самом деле она так и сказала, и Хлоя покраснела, почувствовав, как внутри ее разливается тепло.

Когда она выжидающе встала у стола, Аристон наконец вздохнул, изо всех сил стараясь выглядеть обиженным, но ему это плохо удавалось.

— Присаживайся. — Он выдвинул стул напротив того места, где лежал подарок.

— Я так и знала.

— Всезнайка.

— Мне больше нравится yineka mou.

— Мне тоже, — сказал Аристон странным хриплым голосом, наблюдая за тем, как она садится.

Хлоя подняла голову, поймав на себе его пылкий взгляд. Некоторое время они молчали, глядя друг на друга как завороженные.

Наконец он погладил ее по щеке:

— Моя.

— На всю жизнь или около того, как сказано в документах.

Он кивнул, даже не улыбнувшись в ответ на ее попытку пошутить.

— Да, так сказано в документах, и на этот раз я тебя не отпущу.

Хлоя не могла не поверить ему, и эта вера согревала ее сердце.

— Я тоже тебя не отпущу, — пообещала она.

— Хорошо.

Когда он сел на свое место, она взяла в руки подарок:

— Мне открыть его прямо сейчас или немного подождать?

— Я мог бы сказать, что предвкушение только усиливает удовольствие.

— Мог бы. — Она попыталась притвориться, что это не имеет для нее никакого значения, но они оба знали — она всегда испытывала слабость к подаркам.

— Но я этого не скажу. Пожалуйста, открой его сейчас.

Хлоя с готовностью разорвала плотную тисненую бумагу, но не сразу поняла, что именно находится в красиво упакованной коробке.

— Это галерея в Нью-Йорке? — Она держала в руках пачку глянцевых фотографий симпатичной небольшой галереи, которая демонстрировала богатый ассортимент произведений искусства разнообразных жанров. — Мы открываем галерею? Это было бы замечательно! Ты ведь знаешь, как я люблю галереи, которые не ограничивают свой ассортимент одним-единственным жанром.

— Уверен, мы сделаем множество открытий в этой галерее. Взгляни на бумаги под фотографиями.

Хлоя вытащила их и разложила перед собой.

— Это документы на право собственности, — прошептала она.

— Да.

— На мое имя.

— Так и есть.

— Ты купил мне художественную галерею? — Хлоя не могла в это поверить. — В Нью-Йорке?

— Выйдя за меня замуж в первый раз, ты отказалась от своей учебы. Этого я изменить не могу, хотя, если ты захочешь поступить в нью-йоркский художественный колледж, Джин организует перевод твоих зачетных единиц из колледжа, который ты посещала ранее.

— В самом деле? Я… Это замечательно! — Она не знала, что сказать. Хлоя не собиралась возвращаться к учебе, но почувствовала, что сейчас не время говорить об этом.

— На этот раз тебе пришлось отказаться от управления галереей и магазином в штате Орегон и от жизни, которую ты там построила. Для меня же важно, чтобы у тебя было дело, в которое ты смогла бы вложить всю свою страсть к искусству. Хотя тебе понадобится опытный менеджер в качестве помощника, так как наша жизнь не стоит на месте и ты будешь проводить много времени вдали от Нью-Йорка.

Последние слова он проговорил почти извиняющимся тоном, но Хлоя не хотела, чтобы Аристон чувствовал себя виноватым.

— Это фантастика! — Она вскочила и мигом обежала вокруг стола. — Ты замечательный! — Она бросилась к нему на колени и начала целовать каждый дюйм его лица и шеи. — Спасибо, Аристон! Большое тебе спасибо! Это самый лучший подарок! Никто никогда обо мне так не заботился! Ты лучший муж на свете!

Услышав эти слова, Аристон расцвел и улыбнулся, а затем крепко ее поцеловал. К ужину они вернулись нескоро.

Следующим утром, когда судно пришвартовалось, Аристон и Хлоя высадились на берег и взяли один из лимузинов Спиридакоу, чтобы добраться до дома деда, который находился за пределами Пирея.

Такис заставил их позавтракать на террасе с видом на гавань, уверенный в том, что они не успели этого сделать из-за раннего прибытия. Он был прав, но не позавтракали они по другой причине. На самом деле Хлоя и Аристон решили поплавать в бассейне после закрытия, а затем вернулись в каюту и до самого утра занимались любовью. Впервые за время их знакомства Аристон спал дольше обычного. Они с Хлоей даже чуть не проспали высадку с корабля. Персонал, конечно, сделал бы исключение для владельца судна, но Аристон не позволял себе лишнего. Пускай он и был магнатом-миллиардером и высокомерия в нем было хоть отбавляй, но все же он был порядочным человеком. И Хлоя до смерти его любила.

— Почему ты улыбаешься? — спросил Такис.

Хлоя взглянула на Аристона, который, казалось, был погружен в раздумья, любуясь прекрасным видом, и лишь покачала головой:

— Ничего особенного. Я просто счастлива.

После этих слов Аристон взглянул на нее, и выражение его лица смягчилось. Тогда Хлоя, захлебываясь от восторга, рассказала Такису о галерее и о том, какой это замечательный подарок.

— Я был удивлен, узнав, что ты решила открыть собственный бизнес, вместо того чтобы вернуться к учебе, — заметил Такис.

— Так получилось.

— Почему? Ведь с твоими отступными… — Такис с осуждением взглянул на своего внука, — ты могла бы вернуться в колледж и получить свою степень в изобразительном искусстве.

— Я думала об этом, но поняла, что у меня нет желания возвращаться к этому миру. Слишком многое изменилось. И хотя я действительно люблю искусство, у меня нет той страсти, которая необходима, чтобы делать карьеру художника. К тому же у меня нет таланта, — самокритично призналась она.

Аристон и Такис уж было раскрыли рты, чтобы выразить несогласие, но Хлоя, улыбнувшись, покачала головой:

— Не нужно. Вы двое повесили у себя мои картины, потому что я была членом вашей семьи, а не из-за их художественных достоинств.

Для нее был настоящим потрясением тот факт, что акварели, написанные ею для столовой, по-прежнему висят в нью-йоркском доме Аристона.

— Это не так, — твердо сказал Такис.

Аристон посмотрел на Хлою, вероятно желая ее напугать.

— Даже ради семьи я не стал бы вешать всякую дрянь на свои стены.

Она только улыбнулась:

— Я не говорю, что они дрянь. Просто я не обладаю таким ярким талантом, который нужен для того, чтобы стать знаменитым художником. Я поняла, что не переживаю по этому поводу, когда действительно осознала, что из меня вышел бы паршивый художник. Это работа, требующая страстного служения своему делу. Я же нашла себя в другом.

— В помощи другим людям осуществлять свои мечты и делиться своим искусством с миром, — догадался Аристон.

Он был наполовину прав, поэтому она кивнула:

— Да. И мне иногда кажется, что я посещала художественный колледж в большей степени ради того, чтобы быть как можно дальше от бизнеса. Но в результате мне очень понравилось управлять галереей и магазином. — Настала ее очередь взглянуть на гавань, на «Колосс», казавшийся на таком расстоянии крошечным белым пятнышком. — Неожиданно оказалось, что мне доставляет невероятное удовольствие помогать начинающим художникам следовать своему пути, а уже признанным — показать свои произведения миру. Я даже не была против бумажной работы.

— Достойная причина для ведения бизнеса, — съязвил Такис.

— Спасибо, — поморщилась она. — Ирония судьбы заключается в том, что теперь я занимаюсь именно тем, чем была полна решимости не заниматься.

— Может, и не совсем. Ты не хотела быть частью «Диолетис индастриз» — вот что было для тебя действительно важно, — предположил Такис.

Нахмурившись, Аристон признался:

— Я думал, что, получив отступные, ты снова вложишь их в компанию.

— Уверена, мой отец был бы счастлив, если бы я поступила именно так.

Но теперь Аристон знал — этого не произошло.

— Надеюсь, он усвоил урок. — Глаза Такиса светились неподдельным удовлетворением.

Аристон посмотрел на деда:

— Ты не говорил, что намереваешься предпринимать какие-либо действия против компании Эбера.

— Я не дряхлый старик. Если я и передал тебе управление компанией, это не означает, что я нуждаюсь в одобрении моих действий.

— Знаю. — Теперь казалось, что Аристон хотел бы закрыть эту тему.

— Кроме того, у тебя и у самого были планы на этот счет.

Хлоя резко развернулась на своем стуле и удивленно посмотрела на Аристона:

— О чем это он?

Такис встал:

— Пожалуй, я вас оставлю.

— Спасибо, pappous, — сказал Аристон, в голосе которого звучало все что угодно, кроме благодарности.

Хлоя была смущена:

— Я не понимаю.

— Компания твоего отца была на грани банкротства не только из-за его устаревших взглядов на ведение бизнеса.

— То есть ты хочешь сказать, что подстроил крах «Диолетис индастриз»? — спросила Хлоя, пребывая в шоке.

— Да, с помощью неверных финансовых решений, принимаемых твоим отцом, и моего деда, хотя я и не знал об этом.

— Но зачем?

— Это было необходимо.

— Чтобы отомстить мне… или моему отцу?

Аристон ни разу даже не намекнул на то, что он был так сердит на Хлою, что привел компанию к банкротству.

— Нет.

Хлоя проигнорировала его ответ:

— Значит, убедить меня снова выйти за тебя замуж было частью твоего плана мести? Когда родятся наши дети, ты собираешься предоставить суду доказательства моей неверности и отобрать их у меня?

— Не выдумывай, — сказал он.

— Это не смешно! — Хлоя вскочила из-за стола в поисках путей для бегства.

— Нет. Никакого. Плана. Мести, — проговорил Аристон медленно, подчеркивая каждое слово.

Но Хлоя ничего не желала слушать:

— Не лги мне. Ты, можно сказать, признался в этом. Твой дед был хотя бы честен со мной.

— У pappous были свои собственные причины сделать то, что он сделал. У меня же — совершенно другие.

Хлоя хотела верить ему, но не могла.

— Какие?

— Вернуть тебя в мою постель, в мою жизнь.

— Ты разрушил компанию только для того, чтобы вернуть меня в свою постель? Это безумие!

— Я никогда не мелочусь. — Аристон оставался сидеть на своем месте, но все его тело, казалось, вибрировало от напряжения. — Возможно, в самом начале желание отомстить и сыграло свою роль, но я совсем не хотел причинить тебе боль. Это было сделано для того, чтобы вернуть тебя туда, где ты должна быть. Ко мне.

Могла ли она ему верить?

— Ты точно такой же, как мой отец. Возможно, даже хуже.

Аристон молниеносно встал из-за стола и, приблизившись к Хлое, положил руки ей на плечи:

— Не говори так. Это неправда.

— В самом деле? Что стало бы со всеми теми сотрудниками, которых ты использовал, чтобы манипулировать мной, если бы я отказалась от твоего предложения и никогда не вернулась к тебе?

— Мне пришлось бы прийти к тебе самому.

— А если бы я отказалась?

— Ты бы не отказалась.

— Ты не мог этого знать.

— Но ты здесь, не так ли? — Аристон почти перешел на крик. — Я не дурак. Я тщательно продумываю свои планы, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

— Но даже ты не можешь предсказывать будущее. И давай уж будем честными… Если бы я отказалась, ты бы не слишком переживал о роспуске «Диолетис индастриз».

— Это не так. — Аристон говорил искренне. Выражение его лица было мрачным.

— Я не понимаю, — призналась Хлоя. Если все это действительно сделано для того, чтобы вернуть ее обратно… — Почему бы просто не приехать в Орегон и не попросить меня об этом?

Выражение лица Аристона говорило о том, что такая мысль никогда не приходила ему в голову. Ее блестящий магнат не заметил наиболее очевидный и простой путь. Но почему?

Она смотрела на него снизу вверх.

— Говорит ли тебе о чем-нибудь слово «перестарался»?

— Я должен был быть уверен в успехе.

— Почему это было так важно? А. твой дедушка, — догадалась она.

Но даже учитывая всю заботу Аристона о старике, она все же не могла представить, что он мог зайти так далеко только для того, чтобы доставить ему удовольствие.

— Нет, тут дело не в pappous, хотя я и пытался убедить себя в том, что он был единственной причиной моего столь сильного желания вернуть тебя.

— А это не так? — спросила она с надеждой, борющейся со страхом вновь разочароваться.

— Нет.

— А в чем?

— Мне было тринадцать лет, когда мой отец развелся со своей третьей женой, чтобы в очередной раз жениться. Та женщина была самой достойной из всех им завоеванных. Она заботилась о моем отце, о его семье. о pappous… обо мне. Она пыталась покончить с собой, и я нашел ее, всю в крови, в ванной комнате.

— О, Аристон. Мне так жаль.

Он покачал головой:

— Но отец не пожалел ее. Он убедил ее в том, что любит, а затем, когда ему стало скучно, просто ушел. Как он делал всегда… и всегда будет, до тех пор, пока даже его деньги не смогут привлечь красивых женщин.

Хлоя положила руки на грудь Аристона, пытаясь хоть как-то его поддержать.

Закрыв глаза, он закинул голову назад, пытаясь сдержать сильные эмоции.

— Я поклялся тогда, что никогда не солгу женщине, сказав ей о любви.

— Ты говорил Шеннон, что любишь ее.

— И посмотри, что из этого вышло. Я был унижен и предан.

— Но я не Шеннон, а ты не твой отец, — отметила Хлоя.

Аристон сделал два глубоких вдоха и выдоха, прежде чем снова опустил голову и открыл глаза.

— Признание в любви не стало для меня положительным опытом.

— Возможно, — улыбнулась Хлоя. Ее глаза наполнились слезами. — Я покажу тебе.

Он покачал головой:

— Я должен сделать это первым. Я же не тряпка.

Нет, но из-за этих слов он получил сильную душевную травму.

— Я люблю тебя, Аристон. Я никогда не хотела оставить тебя и никогда бы не отказалась вернуться к тебе. Я люблю тебя и всегда любила.

— Ты с самого начала хотела, чтобы в основе нашего брака лежали чувства, а не контракт. — Его тон был более сдержанным, чем когда-либо.

— Да, но это уже не имеет значения. Невзирая на то, что легло в основу нашего брака, мне нравится быть твоей женой. Аристон, ты должен понять, что для меня счастье — просто находиться рядом с тобой.

— Я тоже счастлив, когда ты рядом.

— Почему?

— Потому что я… — Аристон запнулся, и ему пришлось сделать еще один глубокий вдох. Его лазурные глаза подозрительно заблестели. — Потому что я люблю тебя. Больше, чем мужчина может любить женщину. Я не могу смириться с мыслью, что ты когда-нибудь оставишь меня.

— Я тебя не оставлю, — пообещала Хлоя.

— Я не такой, как твой отец.

— Да, в самом главном ты не такой. — Хотя ее отец доказал, что даже такие люди, как он, способны измениться.

— Я не буду пренебрегать тобой или нашими детьми ради «ССЭ». У меня отличная команда менеджеров. Мне не придется проводить шестьдесят часов в неделю в своем офисе.

— Рада это слышать.

— Я хочу детей.

— Я знаю.

— Но не для pappous, а для нас. Просто хочу, чтобы у нас появилась маленькая девочка с твоими глазами и маленький мальчик, который захочет стать художником, когда вырастет.

— Не генеральным директором?

— Разве может быть два генеральных директора в одной семье?

Хлоя рассмеялась. Ее переполняла радость.

— Позволь будущему расставить все по своим местам.

— Я не очень-то в этом хорош.

— Я тебя научу.

— Ты уже научила меня самому главному.

— Говорить «Я люблю тебя»?

— Любить.

Слезы покатились по ее щекам, и она шмыгнула носом:

— У нас есть целая жизнь, чтобы сделать ее совершенной.

— Это уже произошло.

— Никогда не думала, что услышу от тебя слова любви, — удивленно призналась Хлоя.

— Никогда не думал, что у меня хватит мужества. — Судя по выражению лица, Аристон не жалел о своем признании. — Pappous всегда говорил мне, что в них нет необходимости.

— Я обожаю твоего деда, но он не всегда прав.

— Только ему об этом не говори.

— Не буду.

— Я люблю тебя, — снова сказал Аристон, притянув ее еще ближе, будто пытаясь стать с ней единым целым.

— Я так люблю тебя, Аристон! С самого начала… — Слезы счастья жгли ей глаза, но ее это не смущало.

Мама была бы за нее рада.

Хлоя никогда не пожалеет о том, что имела мужество отстоять свой шанс на любовь, пусть даже она казалась безнадежной.

— Наши дети узнают, что такое любовь, — сказал Аристон с огромным удовлетворением.

— О да. Они будут чувствовать нашу любовь к ним, но также они станут свидетелями нашей любви друг к другу и благодаря этому будут чувствовать себя в безопасности.

— Ты моя. Вчера, сегодня и всегда.

— И ты мой, мистер магнат.

— Даже магнаты нуждаются в любви.

— Я всегда знала об этом.

— А я — нет.

— Но ты был достаточно умен для того, чтобы понять.

— Ты меня этому научила. — Аристон опустил голову и поцеловал Хлою.

Когда он отстранился, их взгляды встретились.

— Спасибо, — сказал он, и сердце Хлои замерло.

Она потянулась вверх, пока их губы не встретились снова лишь на мгновение.

— Спасибо за то, что ты преодолел свой страх и полюбил меня.

— У меня не было выбора.

Она улыбнулась и повторила то, что он сказал ей несколько недель назад:

— Выбор есть всегда.

— Иногда его сделать очень просто. Например, любить тебя.

— И тебя.

А потом он повел ее в их комнату и еще раз доказал, насколько легким и замечательным был этот самый выбор.