Эдуардо терпеливо ждал, пока Фергус обнюхивал каждое дерево и каждый куст в саду. Уже показалась луна, и она смотрела на мужчину и пса, словно мудрое молчаливое око. Воздух в саду был прохладным и свежим, а запах влажной земли казался тонизирующим благовонием.

Он прочистил Эдуардо голову.

Вернул в реальность.

Напомнил, как далек он сейчас от прежней жизни, жизни, в которой он ничего не контролировал. В которой не было надежды, только боль и бесконечное страдание.

Хавертон был единственным местом, которое Эдуардо считал своим домом. Точнее, единственным местом, которое он хотел называть своим домом.

Эдуардо сжал кулаки, но через мгновение медленно разжал. Прошлое осталось в прошлом, и нельзя допустить, чтобы Белла лезла ему в душу, играя его сердцем, покрытым шрамами, которые никому не следовало видеть. Шрамы на теле были лишь царапиной по сравнению со скрытыми шрамами. Эдуардо не выносил жалость. Он терпеть не мог праздное людское любопытство и интерес к тому, что он изо всех сих старался забыть. Эдуардо не хотел быть жертвой и не желал тратить время на людей, строивших из себя жертв.

Он был борцом.

Он не позволит своему прошлому бросить тень на будущее. Он всем доказал, что они ошибались на его счет. Он сделал себя сам, воспользовавшись каждым шансом, который давал ему Годфри Хавертон. Эдуардо получил образование. Он разбогател. Он имел все, о чем только мог мечтать, когда был забитым маленьким мальчиком, уворачивающимся от пьяных кулаков жестокого отчима-садиста. Мечтая о будущем, он забывал то, что когда-то с ним происходило. Эдуардо представлял себе дорогие автомобили, огромные угодья, загородный дом, красивую женщину и дизайнерскую одежду.

Он осуществил свою мечту.

Хавертон принадлежал ему: каждое поле и пастбище, каждый холм и каждая кочка, озеро, леса и, самое главное, особняк, его королевская резиденция, символизирующая, что прошлое осталось далеко позади.

Никто не сможет отобрать у него Хавертон. Никто не сможет выкинуть его на улицу в холодную и промозглую погоду. Никто не сможет оставить его без крыши над головой.

В детстве Эдуардо мечтал о доме, который стал бы его крепостью, его замком, его тылом. Его настоящим домом.

Годфри знал, как много усадьба значит для Эдуардо: впервые в жизни здесь он почувствовал себя в безопасности, пустил корни и познал дружбу и понимание. В стенах этого дома он научился всему. Незадолго до приезда в Хавертон Эдуардо почти сдался и махнул на себя рукой. Но Годфри, с его терпеливой и спокойной манерой общения, разбудил в нем что-то. Он не давил на Эдуардо, не шантажировал, не принуждал, он просто взрастил в мальчишке ростки надежды, которые в конце концов превратились в уверенность, что жизнь можно изменить, что можно стать кем-то большим, чем жертвой обстоятельств и жестокости.

Эдуардо Силвери больше не был забитым брошенным мальчиком, который никого не любил, и которого не любил никто, не был зацикленным на своих обидах подростком, бунтующим против целого мира.

Ему не был нужен никто, кроме его самого, он был самодостаточен. Ему не требовались узы и обязательства, которые другие считают неотъемлемой частью жизни. Эдуардо никогда не видел брак и семью в своей картине идеального будущего. Жизнь слишком переменчива. Что, если с ним случится то же, что с его отцом, а жена и ребенок останутся совсем одни и станут легкой добычей для грубых и бессовестных грабителей, которые готовы на все ради денег на выпивку и наркотики?

Нет. Ему было хорошо и одному.

Когда Эдуардо вернулся, он застал Беллу за складыванием посуды в посудомоечную машину. Он не ожидал увидеть такую домашнюю картинку. Живя здесь, Белла палец о палец не ударила. У нее была целая команда прислуги, выполнявшая по одному щелчку любой каприз девчонки. Эдуардо всегда считал, что Годфри был слишком мягок с ней: Белла никогда не работала, все ей подносилось на блюдечке с голубой каемочкой и гербом Хавертонов. Будучи совсем крошкой, она уже расхаживала по усадьбе, раздавая приказы направо и налево. Но, даже повзрослев, Белла не задумывалась о тех жертвах, которые принес Годфри, чтобы обеспечить ей будущее. Ее не было рядом, когда отец сделал свой последний вздох.

Когда Годфри умирал, рядом с ним был Эдуардо.

Он держал его трясущуюся руку, когда жизнь покидала худое, изможденное старостью тело.

Он закрыл глаза Годфри Хавертона.

Он оплакивал уход единственного на планете человека, который верил в него. У смертного одра старика Эдуардо поклялся сделать все, чтобы защитить Беллу. До окончания срока опеки он не позволит ей попасть в беду и не даст растратить отцовское наследство. А пока он продолжит восстанавливать резиденцию, которую Годфри так любил, тем самым сохраняя частичку души своего друга и наставника.

Белла закрыла посудомоечную машину и, выпрямившись, спросила:

— Я собиралась сварить кофе. Тебе сделать?

Эдуардо не удержался от ехидной ухмылки:

— То есть ты действительно знаешь, как включать чайник?

Она поджала губы и повесила полотенце на край раковины.

— Я всего лишь стараюсь быть вежливой.

— Вежливой? — усмехнулся Эдуардо. — Ты так это называешь? Ты просто подлизываешься, чтобы получить то, что хочешь.

— Я не подлизываюсь, — самоуверенно возразила Белла. — Я думала о твоих родителях, о том, каково это — осиротеть в таком возрасте…

— Завязывай, принцесса, — грубо оборвал ее Эдуардо.

На ее гладком лбу появилась глубокая морщинка.

— Мне кажется, если поговорить об этом, станет легче.

— Не о чем говорить, — отрезал он, достав банку с кофе.

Эдуардо залил воду в кофеварку, насыпал кофе и включил ее, не поворачиваясь к Белле. Вены на его шее вздулись и отчетливо выступили на загорелой коже. Неужели она никогда не успокоится? Почему женщинам обязательно надо все знать? Обо всем поговорить? Он стремился забыть о своем прошлом, а не бесконечно копаться в нем.

Эдуардо хотел, чтобы прошлое ушло навсегда.

Ему нужно было, чтобы оно ушло навсегда.

Эдуардо слышал, как Белла ходит рядом. У нее была легкая, почти бесшумная походка, но он ощущал ее присутствие, вдыхал запах ее духов, щекотавший нос. Если бы она к нему прикоснулась, он сдался бы. Честно говоря, он уже почти сдался: что-то внутри, словно дикое животное на хрупкой ржавой цепи, готово было сорваться в любой момент.

Белла вздохнула, а потом тихо, но настойчиво позвала Эдуардо по имени. Его имя в ее устах ласкало слух, отдаваясь в каждом нерве, как будто по коже провели нежным перышком.

— Эдуардо…

Он выдержал секундную паузу, прежде чем обернуться и посмотреть на ее красивое лицо с большими карими глазами и пухлыми влажными губами.

— Я знаю, чем ты занимаешься, — сказал он с циничной улыбкой. — Когда тебе что-то нужно, ты обязательно пускаешь в ход свое обаяние. Я видел, как ты проделывала это сотни раз со своим отцом. Не трать время, на меня это не подействует.

Ее лицо помрачнело.

— Ну зачем быть такой… свиньей?

— Не хочу, чтобы ты или кто-то еще манипулировали мною. Я дал слово твоему отцу, и я обещание сдержу.

— Я хочу сыграть свадьбу здесь, — вызывающе заявила она. — Я об этом мечтала всю свою жизнь. Моему отцу этого тоже хотелось бы. И не говори, что это не так.

Эдуардо представил всех этих снобов, роящихся вокруг Беллы, словно пчелы вокруг горшочка с медом. Репортеры осадят усадьбу и расползутся по его владениям, как муравьи, превратив святилище в подобие ночного клуба. И самое печальное, он вынужден будет наблюдать, как Белла улыбается какому-то самодовольному типу, который, Эдуардо не сомневался, женится на ней из-за денег.

— Вряд ли. Если бы Годфри хотел этого, он оставил бы Хавертон тебе.

Белла подозрительно прищурилась:

— Ты же специально это делаешь! Все разговоры про то, что ты меня хочешь, были враньем. Ты меня не хочешь. Ты жаждешь власти. Это тебя заводит? Возбуждает? Тебе хочется лишь испытать кайф оттого, что я извиваюсь в твоих грубых руках?

Эдуардо схватил Беллу за запястье. Непреодолимое желание прикоснуться к ней ослепило его. Он понял, что сжал ее руку, только после того, как услышал вскрик. Эдуардо увидел, как расширились ее зрачки, почувствовал, как участился пульс. Он притянул Беллу ближе.

— Может, стоит продемонстрировать тебе, каким грубым я могу быть? — томно протянул Эдуардо.

Он прижал Беллу к себе, и ее сердце бешено забилось. Она нервно сглотнула и посмотрела на его губы, которые неотвратимо приближались к ней. Эдуардо ощущал ее дыхание на своих губах.

— Если ты поцелуешь меня, я выцарапаю тебе глаза, — прошипела она, затаив дыхание.

— До или после поцелуя?

В ее глазах вспыхнула ненависть.

— Во время.

Эдуардо посмотрел ей в глаза.

— Тогда не буду рисковать, — сказал он, отступив на шаг и снимая с крючка ключи.

Белла моргнула несколько раз:

— Ты куда?

Он подкинул ключи в воздух и ловко поймал их одной рукой.

— На улицу.

— Куда на улицу? — нахмурилась она. — Уже почти полночь!

— Можешь выгулять Фергуса перед сном? Я, скорее всего, вернусь под утро.

— Так вот каким образом ты избегаешь прессы, — заметила она раздраженно. — Скрываешь свои связи по ту сторону полуночи.

— Это помогает, — ответил он, открывая плечом дверь.

— Ты мне противен, — скривилась Белла.

— Как и ты мне, принцесса, — бросил Эдуардо и вышел.

Дверь со стуком захлопнулась за ним.

Белла была слишком взвинчена и не могла уснуть. Она ворочалась в постели, считая овец и овчарок. Устав, молодая женщина встала, выпила стакан воды и еще раз — уже третий — вывела Фергуса гулять. Она все время представляла себе Эдуардо с его неизвестной пассией. Ей было отвратительно, что он вот так запросто пошел и нашел кого-то, с кем мог удовлетворить свои похотливые желания. Интересно, какой тип женщин он предпочитает? Наверняка они того же поля ягоды, что и Эдуардо, — дерзкие и уверенные. Его любовницы вряд ли мучаются комплексами по поводу своей груди или бедер, не беспокоятся об эпиляции и не пытаются отчаянно доказать свою чувственность. Эдуардо заставляет их становиться чувственными одним своим взглядом. Именно так он поступает с ней.

— М-да, — протянула Белла.

Она пошла с Фергусом в сад и уже собиралась возвращаться в дом, когда увидела свет фар. Автомобиль Эдуардо двигался по дороге через поле.

— Фергус, — тихонько позвала Белла. — Пойдем, я совсем замерзла. Давай быстрее.

Пес так и не вернулся, когда автомобиль с тихим гулом заехал в гараж. Белла услышала треск гравия под ногами Эдуардо и метнулась в тень дома, аккуратно придерживая подол ночной сорочки. Она не хотела, чтобы он подумал, будто она не может уснуть из-за его полуночных похождений или что она дожидается его возвращения. Хотя, если честно, она ждала, пусть подсознательно.

На улице было необыкновенно, ужасающе тихо.

Звуки ночи, казавшиеся громкими, вдруг в один момент стихли, как по мановению волшебной палочки.

Белла украдкой двинулась к входу, прижавшись спиной к холодной как лед каменной стене. Ее кожа покрылась мурашками, а сердце стучало, словно поршень на полном ходу. Она подкралась к окну в кухне, вздохнула и начала карабкаться на шпалеру, которую обвивал сучковатый и искривленный ломонос. Внезапно чьи-то сильные руки стащили ее вниз.

— Ой! — только и успела вскрикнуть Белла, ощутив, что падает на кого-то.

— Белла? — Эдуардо открыл рот от изумления. — Что ты, черт побери, делаешь?

Она подняла одну руку и легонько ею помахала, сконфуженно улыбаясь:

— Привет…

Удивление на его лице сменилось яростью.

— Что за игры ты тут затеяла? Я мог сделать тебе больно! Я решил, что в дом лезет вор.

Белла поправила соскользнувшую с одного плеча сорочку. Ее тело все еще горело от прикосновений Эдуардо, а пульс не желал успокаиваться.

— А ты всегда дерешься с ворами? — спросила она, скривившись.

Он провел рукой по волосам.

— Обычно нет… Ты в порядке?

— Нет, но буду, как только сердце вернется туда, где оно должно быть, — отшутилась Белла. — Ты меня до смерти напугал. Я даже не слышала, как ты подошел. Думала, ты зайдешь в дом с другой стороны.

— Что, черт побери, ты делала? — повторил он, все еще хмурясь.

— Выгуливала Фергуса.

— А пряталась, словно воришка, зачем?

Белла пожала плечами, чувствуя себя очень глупо: Я не хотела, чтобы ты меня видел…

— Почему?

— Я… не одета. — Белла провела рукой по своему ночному одеянию.

— Я видел тебя в этом много раз.

Белла была рада неяркому лунному свету, потому что ее лицо неожиданно зарделось.

— Как прошло свидание? — поинтересовалась она.

Его лицо помрачнело.

— Где Фергус?

— Хороший вопрос, — сказала она, направляясь к кухонной двери. — Я искала его, когда ты подъехал. Он не очень послушный, верно?

— Фергус глухой и практически слепой, — отрезал Эдуардо. — Тебе не следовало оставлять его одного. Он теряет ориентацию ночью.

— Это ты его оставил, уехав, — огрызнулась она. — Вот и ищи его. А я пошла спать.

На следующий день Белла спустилась только к обеду. Она полагала, что Эдуардо не ложился после возвращения и совсем не спал. «Или спал, но точно не в своей постели», — подумала она с досадой.

Белла уже почти допила кофе, когда услышала рев подъехавшего автомобиля. Она вышла на улицу и увидела стройную, элегантно одетую женщину лет тридцати, выходившую с водительской стороны.

— Здравствуйте, — поприветствовала ее незнакомка с дружелюбной улыбкой. — Вы, должно быть, Белла. Меня зовут Ребекка Глэдстоун, я переехала сюда пару месяцев назад.

— Э-э-э… привет, — ответила Белла.

— Эдуардо дома? — спросила Ребекка. — Я проезжала мимо и решила заскочить, чтобы посмотреть Фергуса.

— Фергуса?

— Я новый ветеринар, — улыбнулась Ребекка.

— А-а… — Белла нацепила на лицо фальшивую улыбку.

Так это и есть нынешняя пассия Эдуардо? Красивая, стильная, образованная, любит животных, а может, даже и детей. Белла почувствовала, как сжалось ее сердце. Она не ожидала, что Эдуардо будет встречаться с кем-то таким… милым. Означает ли это, что он женится и наводнит Хавертон детьми и животными? Он украл ее дом, а теперь еще и мечту. Это она должна наводнить усадьбу детьми и животными.

— Пойдемте, — сказала Белла. — Фергус спит в кухне.

Белла наблюдала, как Ребекка здоровается с псом. Фергус, старый дурень, с восторгом начал вилять хвостом и попытался по-щенячьи встать на задние лапы. Жалкое зрелище. Исключительно жалкое.

— Похоже, вы с ним хорошо знакомы, — заметила Белла.

— Да, мы старые друзья. Верно, Фергус? — Ребекка потрепала пса за ухом.

Белле больше всего хотелось возненавидеть ее, но почему-то она не могла сделать этого. Тогда она решила чуточку больше возненавидеть Эдуардо за то, что он выбрал такую идеальную женщину. Почему он не присмотрел себе глупую и корыстную особу, которую так легко было бы ненавидеть?

Через пару минут Ребекка закончила осмотр и выпрямилась.

— Я выпишу витамины на случай, если он плохо ест, — сообщила она, доставая из сумки небольшую упаковку. — Ирландские волкодавы редко живут больше восьми лет. Фергус в порядке, но лучше перестраховаться.

— Спасибо. — Белла попыталась выдавить еще одну улыбку.

— Вы надолго прибыли в наши края? — вежливо поинтересовалась Ребекка.

— На пару дней. Я давно не была дома… «Вообще-то я здесь не была с похорон моего отца. С тех пор, как он оставил мой дом моему злейшему врагу», — добавила она про себя.

— Уверена, Эдуардо рад компании, — заметила Ребекка, защелкивая замок сумки. — Он слишком много работает. Да вы и сами это знаете.

— Не уверена, что Эдуардо рад моей компании, — пробормотала Белла, поджав губы.

Ребекка удивленно посмотрела на нее:

— Не может быть. Почему вы так думаете?

Белла пожалела о своей неожиданной откровенности, но было уже поздно. Заварил кашу — не жалей масла. И вообще, почему она должна приукрашивать их отношения с Эдуардо? Он наверняка выставляет ее на посмешище каждый раз, когда говорит с Ребеккой.

— Он считает меня избалованным ребенком, который никак не повзрослеет.

Ребекка задумалась:

— Значит, вы давно знакомы?

— С тех пор, как мне исполнилось семь лет.

— Можно сказать, вы — как брат с сестрой?

— Не уверена… — Белла покраснела, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. — Мы не то чтобы близки…

— Он ваш опекун, да?

Белла почувствовала себя полной дурой. Ну у кого сейчас есть опекуны? У несовершеннолетних детей и престарелых маразматиков, вот у кого.

— Да, — ответила она скрепя сердце. — Подозреваю, что Эдуардо вам все рассказал.

Ребекка ободряюще улыбнулась:

— Со мной он никогда не говорил о вас. Я знаю это от миссис Бейкер. Она сказала, что ваш отец оставил очень запутанное завещание.

— Очень, — вздохнула Белла. — Я ничего не могу сделать без согласия Эдуардо. И это раздражает.

— Я не сомневаюсь, что он не будет мешать тому, чего вы действительно хотите, — предположила Ребекка. — В любом случае, это не навсегда. Помнится, миссис Бейкер говорила, что Эдуардо будет вашим опекуном до того дня, когда вам исполнится двадцать пять лет. И вы будете вольны делать то, что вам заблагорассудится.

— Или до того, как я выйду замуж.

— А вы выходите замуж? — спросила Ребекка, стараясь разглядеть кольцо на руке Беллы.

— Пока наша помолвка неофициальна. Мой жених сейчас в командировке за рубежом. Как только он вернется, мы сразу объявим о ней.

— Мои поздравления, — прощебетала Ребекка. — Вы, должно быть, счастливы.

— Так и есть, — согласилась Белла.

Она не стала уточнять, что была бы счастлива, если бы не Эдуардо, который встает на ее пути к счастью.

Послышались шаги, и Белла увидела, как щеки Ребекки тронул едва заметный румянец.

Вошел Эдуардо. Он посмотрел на пса, потом на Ребекку:

— Что случилось?

— Я проезжала мимо и решила заехать, — ответила Ребекка. — Я оставила иммуномодулирующие витамины для Фергуса.

— Спасибо, — кивнул Эдуардо. — Сколько я тебе должен?

— Это я должна, — вмешалась Белла. — Фергус — пес моего отца, в конце концов.

— Вы оба мне ничего не должны, — запротестовала Ребекка и, улыбнувшись Эдуардо, спросила: — Не хочешь проводить меня до машины?

Его лицо ничего не выражало, словно чистый листок бумаги.

— Конечно.

— Была рада познакомиться, Белла, — попрощалась Ребекка. — Надеюсь, вы хорошо проведете здесь время.

— Конечно, — ответила Белла с кривой улыбкой.

— Она влюблена в тебя, — выпалила Белла, как только Эдуардо вернулся.

Он достал стакан и наполнил его водой из-под крана.

— С чего ты взяла?

— Она покраснела, когда ты вошел.

Эдуардо повернулся и уставился на нее.

— Если женщина краснеет, это еще не означает, что она влюблена. Возьмем, к примеру, тебя. — Он окинул ее взглядом с головы до ног. — Я могу заставить тебя покраснеть за секунду. Значит ли это, что ты влюблена в меня?

Белла надменно вздернула подбородок, в то время как ее щеки запылали.

— Я никогда не влюблюсь в такого, как ты.

— Обнадеживает, — усмехнулся Эдуардо уголком губ.

— Ребекка производит впечатление хорошего человека, — заметила она. — Мог хотя бы вести себя с ней полюбезнее.

— Не люблю незваных гостей. Если она хотела увидеться, могла просто позвонить и назначить время.

— Может, Ребекке не нравится, когда ты звонишь ей по ночам с предложением удовлетворить твои потребности.

Эдуардо пропустил выпад Беллы мимо ушей:

— Она не в моем вкусе.

— Конечно нет, у нее же есть мозги, — выпалила она. — Представляю твой тип: большие сиськи, улыбка как из рекламы зубной пасты, длинные ноги и никаких разговоров. Я права?

Теперь Эдуардо улыбался во весь рот:

— Почти.

— Ты с ней встречался?

— Мы заходили в бар выпить пару недель назад.

— Ты с ней спал?

— Нет.

— Почему?

Он поставил стакан на стол.

— К чему все эти расспросы? Ревнуешь?

— Конечно нет! — возразила Белла. — Но мне кажется, ты мог ее обидеть своим поведением.

— Это не мои проблемы.

— Это твои проблемы, — продолжала она. — Ты должен задавить эти отношения на корню, пока она окончательно не потеряла голову. Не стоит поощрять ее случайные визиты, если ты не относишься к ней серьезно.

— Я и не поощрял. Ни в чем. Точка.

Белла скрестила руки на груди.

— Но похоже, Ребекка думает иначе.

— Тогда она ошибается.

— Это к ней ты вчера ездил?

— Нет.

— А к кому? — настаивала Белла.

Он облокотился о стол и лениво протянул:

— Ты точно не ревнуешь?

Белла закатила глаза.

— Как я могу ревновать? — поинтересовалась она. — Я собираюсь замуж.

— Это пока неофициально.

— Скоро будет объявлено о нашей помолвке.

— В прессе ничего не писали о твоих отношениях с этим святошей, — сказал Эдуардо. — Не было ни намека.

— Дело в том, что Джулиан не интересует прессу, — отрезала Белла. — В любом случае я хочу дождаться его возвращения из Бангладеш и только потом сообщить о свадьбе. Сначала мы встретимся с его семьей, а затем сделаем заявление.

— То есть ты решила, что я соглашусь на его кандидатуру?

Белла сжала кулаки:

— Ты не смеешь помешать мне выйти замуж за любимого человека.

В зелено-голубых глазах Эдуардо мелькнул вызов.

— Если ты так его любишь, почему не поехала с ним?

Белла запнулась:

— Я… Мне надо кое-чем тут заняться. Я буду работать вместе с Джулианом. Но прежде мне придется пройти обучение.

Эдуардо презрительно хмыкнул:

— Не представляю тебя раздающей цацки туземцам.

— Миссионеры не этим занимаются, — начала оправдываться Белла, — они помогают строить школы и больницы.

— Чем же конкретно ты будешь заниматься?

— Буду поддерживать Джулиана, как смогу.

— Это нужно любому человеку, — улыбнулся Эдуардо уголками губ. — Богачка-жена, оплачивающая любые проекты по спасению человечества.

Белла зло посмотрела на него:

— Думаешь, я безмозглая? Думаешь, я слишком глупа и не могу заниматься чем-то, кроме своих ногтей?

— Ты не глупая, — ответил Эдуардо. — Просто наивная. Ты росла в теплице и понятия не имеешь, как живут другие. Ты даже не представляешь, какими жестокими и безжалостными могут быть люди.

— То есть такими, как ты? — бросила она, подняв бровь.

Его глаза сверкнули.

— Верно. Я становлюсь безжалостным, когда преследую цель.

По телу Беллы пробежала дрожь.

— Невозможно всегда получать то, что хочешь.

— А кто меня остановит? — вкрадчиво поинтересовался Эдуардо с дьявольской улыбкой.

Ее сердце забилось в два раза быстрее, а во рту пересохло.

— Я не буду с тобой спать.

Он взял прядь ее волос и накрутил на палец. Белла ощутила легкое покалывание в позвоночнике, как будто кто-то разлил там шипучую жидкость.

— Я не планировал, что мы будем спать, когда ты окажешься в моей постели, — заявил он.

Все внутри Беллы разгорелось от обжигающей страсти. Она не ожидала от себя такой реакции на провокацию Эдуардо. После стольких лет, в течение которых она держала дистанцию, ее тело, похоже, обрело собственный разум. Ее тело тянулось к нему как к магниту.

— Эдуардо, читай по губам, если не слышишь, — настойчиво проговорила она. Я не лягу в твою постель ни для того, чтобы спать в ней, ни для чего-либо еще.

Он отпустил ее прядь, продолжая смотреть Белле в глаза, как будто ласкал этим взглядом ее тайную женскую сущность.

— Хочешь поспорить на деньги, принцесса?

Белла мотнула головой и отступила.

— Мне это не нужно, — отрезала она. — Я знаю, кто выиграет.

— И я, ответил Эдуардо и перед тем, как Белла успела сказать последнее слово, вышел из комнаты.