Крейн стоял у раскрытого окна в столовой, заложив руки в карманы. Вид у него был обеспокоенный. Тревожная тишина окутывала бунгало. Под палящими лучами солнца сад будто плыл в знойном мареве.

Грейс принимала ванну. Она поздно заснула, и он не видел ее после ночных событий. Крейн спрашивал себя, не причинит ли она ему слишком много хлопот.

Он проведал Эллиса: маленькие черные глаза больного ни на миг не отрывались от лица Ричарда. Жестокие глаза, мерзкие, полные мстительности. Он так и не раскрыл рот, несмотря на все усилия Крейна, который, потеряв терпение, махнул на него рукой. Он немедленно попытался связаться с Сафки по телефону, однако номер не отвечал. Это привело Ричарда в крайнее раздражение, необходимо было как можно скорее избавиться от Эллиса. И вообще, он вдруг почувствовал, что ему надоела вся эта история, и он желал как можно скорее развязаться со всем этим.

Сильные руки в карманах стискивались в кулаки. Нынче же вечером он убьет Грейс и похоронит ее рядом с Джулией и Роджерсом, там, в отдаленном глухом уголке леса. При мысли об этом бешено запульсировала в артериях кровь, и снова им овладело состояние, так хорошо знакомое ему. Оно затемняло разум и парализовало все его способности.

Сперва следует освободиться от Эллиса. Он отошел от окна с намерением еще раз позвонить Сафки, но кое-что необычное привлекло его внимание. Он бросил взгляд на сад, и сердце у него замерло.

Крейну виден был шлагбаум, замыкавший центральную аллею. За ним остановился старомодный «роллс-ройс». Генерал-майор сэр Хью Франклин-Стюард вышел из машины. Он что-то сказал шоферу и неторопливым шагом вступил на аллею.

На мгновение Крейн растерялся. Колени подогнулись, лицо побледнело. Для чего он понадобился старику? Да еще в такую пору? Долгие месяцы нога его не ступала в бунгало. Быть может, к нему приезжал Джеймс? У него какие-то подозрения?

Но Крейн быстро овладел собой. Нет, вероятно, ничего особенного в этом визите нет; он очень предусмотрителен, и прокола быть не может. Джеймса удалось обвести вокруг пальца. Старик, несомненно, наносит светский визит, давно не видавшись с Ричардом. И он сразу обрел привычную уверенность. Эта встреча может оказаться даже трогательной, если он сыграет осторожно и умно. Все-таки комично принимать у себя шефа полиции в то время, когда в соседней комнате прячешь разыскиваемых знаменитого преступника и воровку. Конечно, испытание для его нервов немалое, но следовало раньше предостеречься от подобных сюрпризов.

Он стремительно прошел в ванную комнату: Грейс уже надевала пеньюар. Волосы ее были увлажнены паром, лицо без макияжа выглядело молодым и целомудренным. Хотя под глазами выделялись темные круги.

При появлении Крейна она отступила на шаг, покраснела и отвернулась. Он взял ее за руку, притянул к себе:

— Слушай внимательно. Шеф полиции идет по аллее. Я не знаю, что ему нужно, но убежден, что он не подозревает о вашем присутствии в доме. Иди к Эллису и оставайся с ним. Закройтесь изнутри.

Он протянул ей ружье, снятое с козел в холле.

— Если он вздумает валять дурака, пригрози ему! А теперь — марш!

Грейс чуть не выпустила ружье. Она дрожала, цепляясь за Крейна.

— Но я не посмею… — бормотала она. — Я… я боюсь… О! Ричард! А если они пронюхали?

— Спрячься и молчи, — сухо приказал Крейн. — Он вот-вот войдет. Положись на меня. Я приму его, как надо. Бояться нечего, однако необходимо, чтобы Эллис сохранял спокойствие.

Он почти силой вытолкнул ее из ванной комнаты и провел до дверей Эллиса:

— Замкнись на ключ — и никакого шума!

В тот же момент затрезвонил входной звонок. Издевательская ухмылка на губах Ричарда открыла ряд великолепных белых зубов. «Ну-ну! Старое чучело не проведет меня! Если этот чокнутый Эллис не выкинет какого-нибудь коленца, то мы минуток пять позабавимся. Нет, он ничего не сделает, — успокоил он себя. — Слишком боится, слишком дрожит за свою шкуру».

Крейн направился к входу и открыл дверь.

— О! День добрый, сэр! — воскликнул он с приветливой улыбкой. — Вот уж не надеялся на удовольствие увидеть вас! Заходите, заходите! Как раз подоспело время для аперитива!

Сэр Хью задумчиво взглянул на красивое и открытое лицо Крейна. «Славный парень! Джеймс явно свихнулся. Ричард не обидит и мухи».

— Ну, как дела, мой дружочек? — спросил он, пожимая руку хозяину дома. — Уже больше недели мы не виделись. Какие новости?

«Пока что все нормально, — размышлял Крейн, приглашая генерала последовать за ним в гостиную. — У старика озабоченный вид, но как будто ничего угрожающего, он настроен довольно добродушно».

— Я старался уменьшить мой гандикап[4], сэр, — смеясь, ответствовал Крейн. — Никак не могу переступить рубеж трех. Почти все время провожу на спортивной площадке. Рассчитывал приготовить для вас сюрприз.

— Три, да?.. — заметил сэр Хью, выбирая комфортабельное кресло, в которое и погрузился. — Я хотел бы поиграть с таким гандикапом. В последний раз, когда я размечал свои удары на карте, они поставили мне жалкий гандикап — двенадцать, можете себе представить! Хотя, полагаю, если принять во внимание мой возраст, то это еще не так и плохо.

— Я никогда не думал, что вы нуждаетесь больше чем в шести, — вежливо удивился Крейн.

Он поискал глазами бутылку виски, вспомнил, что забыл ее у Эллиса, и тихо выругался. Ну, с этим еще нет беды для него, а для старикана — тем более. К счастью, у него есть херес. Он подошел к бару с ликерами.

— Джин или херес, сэр? Сожалею, но виски закончилось.

— Благодарю, я не буду пить. Вообще, я предпочитаю воздерживаться перед завтраком. Но вы пейте, пожалуйста! Не нарушайте своих привычек из-за меня!

Он погладил свои щеки, соображая, как бы получше подступиться к разговору.

— Я тоже перестал пить, по крайней мере до завтрака, — сказал Крейн, решив сохранить голову ясной. — А как ваши розы, сэр?

Генерал, судя по всему, пребывал в нерешительности.

«Что-то у старика за душой, и оно ему свербит, — подумалось Крейну. — Лучше вести отвлекающий разговор таким образом, чтобы взять инициативу в свои руки».

При слове «розы» физиономия сэра Хью озарилась улыбкой. Но он тут же спохватился, что, начав говорить о своей «Скрипке Энгра», рискует никогда не добраться до сути дела. И, преодолевая искушение, он произнес:

— Оставим розы, Ричард. Я приехал, чтобы попросить вас уточнить некоторые сведения.

«Кое-что ему известно, — заключил Крейн. — Внимание! Это может быть серьезно. Впервые он не клюнул на розы. Что же у него на уме?..»

— Слушаю, сэр. — Крейн уселся и закурил сигарету. Он с досадой отметил, что руки у него дрожат.

— Мне сказали, Ричард, что у вас есть замужняя сестра — миссис Джулия Броуэр, — начал сэр Хью, явно делая над собой усилие и поглаживая щеку.

Джеймс! Он подал рапорт сэру Хью. Теперь необходима максимальная бдительность. История с сестрой для генерала не годится. Это его будущий тесть, и Сарра наверняка захотела бы свести знакомство со своей предполагаемой золовкой. Ему не хватило предусмотрительности, он забыл о возможных последствиях такого заявления. Тем хуже, ничего уже не изменить. Но как выйти из положения?

— Вы встречались с Джеймсом? — спросил он. — О чем идет речь, сэр? Это допрос?

— Нет, мой друг, но я в некотором затруднении. Джеймс рассказал мне необычную историю, к которой вы причастны. — Сэр Хью решил выложить карты на стол.

Он вовсе не собирался загонять будущего зятя-героя в западню. Он им гордился. С другой стороны, его дочь, холодная по натуре, хорошо воспитанная, вызывала у него страх. Была бы возможность, он бы охотно променял ее на Крейна.

— Если верить Джеймсу, вы заявили, что Джулия Броуэр — ваша сестра. Тогда он отправился в Сомерсет-Хаус и установил, что у вас нет сестры.

«Мерзавец! Вот уж не ожидал от него!» Он сделал усилие, чтобы преодолеть беспокойство, но руки у него стали холодными и вспотели.

— Он времени даром не терял, — заметил Ричард, усмехаясь. — Весьма опасаюсь, что, шпионя за мной таким методом, он загонит меня в глухой угол.

— О! — Блеклые голубые глаза обрели сочувственное выражение. — Вы поступили бы наилучшим образом, Ричард, если бы откровенно объяснились со мной. Вы же не возражаете, что назвали ее своей сестрой?

— Конечно нет, — признался Ричард тоном искреннего доверия. — И конечно, я ему соврал. У меня нет сестры.

— Действительно, Джеймс это проверил. Он заявил мне, что эта Броуэр… что она… что она из таких…

Сэр Хью сбился, откашлялся, покрутил головой:

— Полагаю, он знает, о чем говорит?

— Боюсь, сэр, что это и вправду «одна их таких»…

— И она жила здесь? — Сэру Хью не удалось скрыть своих эмоций. — Женщина такого типа? Это немыслимо!

— О нет, сэр, не здесь: у меня не бывает посещений такого рода!

— Я счастлив услышать это от вас, — заявил сэр Хью, от облегчения заговорив патетично. — Я же говорил этому простофиле Джеймсу, что вы джентльмен.

Однако дело этим не исчерпалось, и генерал продолжал таращить глаза на Крейна, часто моргая.

— Но, Боже правый, она была здесь! Вы рекомендовали ее Джеймсу как свою сестру, вы даже предъявили ее личное удостоверение!

— Я действительно показал ему личное удостоверение Джулии, сэр, но эта молодая женщина — не Джулия.

Сэр Хью забросил ногу на ногу, потом поменял их местами. Он провел рукой по лысому черепу и нахмурился:

— Не Джулия?.. А кто же это тогда?

— Не могу вам это сообщить, сэр, — сухо парировал Крейн. — Речь идет о чести весьма достойной особы.

— Но поймите, я должен об этом знать, — настаивал сэр Хью ледяным тоном. — Джеймс утверждает, что эта молодая женщина — Грейс Кларк, на которую объявлен полицейский розыск.

Сбитый с толку, Крейн осознал, что ему не удалось провести Джеймса. «Тем хуже для него, — подумал он, — я оставлю в дураках генерал-майора, и в случае моего успеха Джеймс не решится продолжать расследование».

— Кто это, сэр? — с наигранным изумлением переспросил Крейн.

— Грейс Кларк, — повторил генерал. — Вам, наверное, встречалось это имя в газетах?

— Кажется, да… Что-то припоминаю… Это про глухую девушку? Но что же это вы… Почему, ей-богу… Послушайте, сэр, да ведь это просто смешно!

— Это вполне серьезно, мой друг, — заметил сэр Хью торжественным тоном. — Мне необходимо объяснение. Я должен знать, как попало к вам личное удостоверение Джулии Броуэр и как зовут особу, которая проживает у вас.

— Но она уже здесь не проживает, — пояснил Крейн. — Она вчера выехала.

— Хорошо, кто же она такая?

Ричард поднялся, в его движениях сквозила нервозность.

— Я нахожусь в крайне затруднительном положении. Вы же не думаете, что это Грейс Кларк, сэр? В такое невозможно поверить!

С явной озабоченностью сэр Хью наблюдал за Крейном. Молодой человек казался взволнованным, у него наверняка совесть не чиста. Так что же, инспектор Джеймс, выходит, прав?..

— Вы все время уклоняетесь от моих вопросов, — сухо произнес генерал. — На них надо отвечать, вы же понимаете. Иначе я буду вынужден дать делу надлежащий ход, а вам известно, чем это грозит.

— Сэр! — воскликнул Крейн. — Это должно остаться между нами! История слишком деликатна! — Как бы страдая от мучительных сомнений, он снова уселся. Но идея уже осенила его и вела за собой. — Очень хорошо, сэр, я расскажу вам все, но требую от вас обещания хранить тайну. Надеюсь только, что вы приложите силы, чтобы погасить дело, когда узнаете все факты.

— Я ничего не могу обещать. — Сомнения сэра Хью возрастали. — Если дело касается полиции, то ее придется информировать.

— Понимаю, но это не полицейское дело. Сначала я расскажу вам о Джулии Броуэр. Когда я квартировал в Бигджин-Хилл в составе своей эскадрильи, сэр, я познакомился с парнем по имени Ронни Чедвик. («Ужасно сожалею, мой милый Ронни, но я попал в безвыходное положение, а тебе это не причинит вреда».) Мы часто вылетали вместе и подружились. Однажды, когда мы должны были лететь на Дьепп, Ронни попросил меня, если с ним что-то случится, переслать его личные вещи его матери. Естественно, я пообещал, хотя тут же мы начали шутить, убежденные, что ничего с нами не произойдет. К величайшему сожалению, бедняга Ронни из того полета не вернулся.

Разбирая его бумаги и вещи, я обнаружил, что он подарил несколько перстней особе по имени Джулия Броуэр. Я не придавал этому значения, пока мать Ронни не прислала командиру эскадрильи письмо с просьбой отыскать эти фамильные ценности. Командир посоветовал мне найти эту самую Джулию Броуэр и попытаться выяснить, почему Ронни сделал ей такой ценный подарок. Оказавшись в Лондоне, я приехал к ней и обнаружил, что это проститутка. Естественно, она отказалась возвратить перстни, и мне тяжело было написать правду матери бедняги Ронни. Тогда я решил выкупить семейные драгоценности.

Сэр Хью крякнул и одобрительно кивнул. Взор его смягчился. Выражение лица стало почти счастливым.

— Это делает вам честь, мой мальчик!

— Идея была хороша, — со скромностью продолжил Крейн, — да из нее ничего не вышло. Она отказалась расстаться с перстнями, а когда я все-таки убедил ее принять деньги, заявила, что ей некогда ехать в банк за драгоценностями и что она пришлет мне их попозже. Коварство ее стало явным очень скоро. Хотя я взял у нее личное удостоверение в качестве залога, перстней я так и не получил и уже, наверное, не получу никогда.

— Ясно, — поддакнул сэр Хью, который начинал понимать. — Ей-богу, мой мальчик, вы действовали как джентльмен. А вам известно, что она исчезла?

— Неужели? — Крейн удивился почти искренне. — Тем хуже — плакали мои пятьсот фунтов! Какой же я глупец — довериться такой особе! Думаю, что полиция… нет, лучше, чтобы полиция не вмешивалась. Мать Ронни случайно узнает обо всем…

— Очень деликатные обстоятельства, — заметил сэр Хью и шумно высморкался в огромный клетчатый платок. — В конце концов, вы вели себя наилучшим образом, и вы хотели оказать услугу боевому товарищу. Это хороший жест, Ричард!

— Я еще не закончил, сэр. — В лице и тоне Крейна проскользнуло смущение. — Надеюсь, вы в равной степени будете удовлетворены, когда узнаете продолжение.

— Да, да. — Сэр Хью снова помрачнел. — Продолжайте, мой друг. Кто же та персона, что нашла приют под вашим кровом? Должен признаться, Ричард, для меня было ударом известие, что здесь жила одинокая женщина. Мне казалось, вы любите Сарру.

— Конечно же, я люблю ее, — поспешил заверить Крейн. — И, как вы хорошо знаете, надеюсь увидеть ее своей женой. А эта женщина… между нами не было ничего, сэр, клянусь вам! Понимаю, что обстоятельства против меня, однако… но, я полагаю, что лучше рассказать обо всем с самого начала.

— Вы меня успокаиваете, Ричард. — Голубые глаза уставились на него. — Вы слишком благородны, чтобы обелять себя с помощью низкой лжи, не правда ли, мой друг?

— Ни малейшего сомнения, сэр! — Крейн едва удержался от хохота, который душил его. «Этот старый осел просто неподражаем! Еще забавнее, чем Грейс!» — Вот наиболее деликатная часть моей истории, сэр, и я колебался… По правде говоря, вы единственный, кто будет в это посвящен. Речь идет о леди Цинтии Кроубридж.

Сэр Хью выпрямился, вскочил на ноги и снова плюхнулся в кресло.

— Дочь генерала Кроубриджа? — спросил он сдавленным голосом.

— Так точно, сэр. Вам известно, что она разводится со своим мужем?

— Да ну?..

— Она влюбилась в одного из моих друзей, они не могли больше ждать. Если бы слух об этом распространился и дошел до старого генерала, его хватил бы инфаркт. Вы же знаете, как он чтит правила приличия. Возможно, я поступил неправильно, но я им очень сочувствовал. И предложил в качестве приюта свой дом. Они провели несколько ночей под моей крышей. Королевский прокурор заболел бы, если бы узнал…

— Вне всякого сомнения. — Сэр Хью потер себе лоб. — Это действительно ужасно, Ричард! Я предпочел бы даже, если бы волен был в своем выборе, чтобы вы мне этого не рассказывали!

— Знаю, сэр. — Крейн с трудом удерживался от смеха. — Но вообразите, в какой ситуации я оказался. Цинтия — пылкая поклонница гольфа, она играет чудесно и пошла за мной на площадку, желая сделать несколько ударов. Тут она наскочила на Роджерса и растерялась. Ей показалось, что Роджерс может ее узнать, ведь фото Цинтии часто печатаются. Она же в этот момент — для всех своих знакомых — находилась в Лондоне, у своей тетушки, где должна была разыгрывать роль несчастной жены с разбитым сердцем. Ясно, что она пустилась наутек. Роджерс принял ее за воровку из клуба и начал преследовать. Я быстренько выдумал какую-то легенду, говоря, что она глуха и не слышала криков Роджерса. Надеялся, что они примут это за чистую монету, но должен признать свой просчет. Ваши полицейские очень упорны и проницательны.

Сэр Хью лучился радостью:

— Но это просто великолепно! Много шума из ничего. И что же я теперь расскажу Джеймсу? Он ожидает вас с наручниками!

«Я выиграл! Мне удалось его убедить!» Крейн испытал такое облегчение, что наконец-то разразился веселым смехом.

— Комично, сэр, не правда ли? Бедный старина Джеймс вообразил, что я защищаю воровку!

Сэр Хью натянуто улыбнулся:

— Не побоюсь признаться, мой друг, что я и сам был весьма обеспокоен. Теперь главное — не проговориться случайно. Генерал Кроубридж был моим шефом. Ни за что на свете не хотел бы причинить ему огорчение.

— Вы могли бы, наверное, сказать Джеймсу, что провели со мной беседу и что я дал вам удовлетворительные ответы. Вы же не обязаны пересказывать ему все подробности, не так ли, сэр?..

— Думаю, что нет. Но погодите, Ричард, это еще не все. У Джеймса есть отпечатки пальцев леди Цинтии. Вам это известно?

Лицо Крейна потемнело. Он наклонил голову:

— Да, и в это дело я тоже вмешался. Если припоминаете, сэр, леди Цинтия отправилась в один прекрасный день в Скотленд-Ярд («уповаю на то, что старик не бросится проверять…») и, дурачась, зарегистрировала свои отпечатки. Я не знал, что они фигурируют в картотеке, и боялся, что Джеймс обнаружит правду. Тогда я уговорил Дафне заменить отпечатки леди Цинтии своими. Это порядочная девушка, и я, естественно, отблагодарил ее.

— Весьма непохвально с ее стороны, но я понимаю, какой целью вы руководствовались. Действительно, Ричард, вы здорово выкрутились.

Крейн поднялся, подошел к винному бару и наполнил хересом два больших бокала:

— Теперь вы не откажетесь, сэр? Думаю, мы оба заработали свою выпивку. Должен сознаться, что вся эта история ужасно угнетала меня, и я в восторге, что доверился вам.

Сэр Хью принял бокал из рук Ричарда и посмотрел на вино, насупившись.

— Роджерс исчез, — вдруг произнес он, внезапно вспомнив сообщение Джеймса. — Джеймс говорит, что… впрочем, теперь это не вяжется…

«Минуточку, минуточку, — сказал себе Крейн. — Ты еще не выскочил сухим из воды».

— Роджерс исчез? — повторил он. И после паузы добавил: — Учитывая обстоятельства, это меня не удивляет.

— Обстоятельства? Какие обстоятельства?

— Пускай я покажусь нескромным, сэр, но я расскажу вам. У меня такое впечатление, что все мне исповедуются. Я имею в виду Дафне.

— Это дочка Джеймса?

— Да. Я довольно хорошо знаком с ней. Она пришла за советом на прошлой неделе. У нее неприятности: Роджерс сделал ей ребенка.

— О Боже! — Сэр Хью чуть не выронил свой бокал с хересом.

— Я разговаривал с Роджерсом: он добился своей цели, а уладить дело отказался наотрез. Я предупредил, что если он не решится до конца недели, то я обо всем доложу вам. Думаю, он совершенно обалдел и задал стрекача. Вряд ли мы скоро что-нибудь услышим о Роджерсе, сэр.

— И это к лучшему! — воскликнул генерал, покраснев от возмущения. — Люди такого типа нам не нужны! И все же его надо будет покарать. Во всяком случае, вы правильно поступили, мой мальчик! Ну а дочь? Что скажет бедняга Джеймс?

— Она не захотела последовать моим советам и сделала… а впрочем, какая разница, сэр, сейчас уже все в порядке. Она совершила ошибку, что делать! Надо ли говорить Джеймсу? Если вы сообщите, что Роджерс дезертировал и что вы не намерены давать делу ход, то вы избавите старика от лишних переживаний. У него выдающиеся заслуги перед полицией, не правда ли, сэр? Было бы справедливым пощадить его. Джеймс боготворит свою дочь, и правда о ней нанесла бы ему страшный удар.

Сэр Хью опорожнил свой бокал и поднялся с кресла:

— Вы честный парень, Ричард, простите меня, что я усомнился в вас, хотя и на одно лишь мгновение. — Он положил руку на плечо Крейна. — Вы будете замечательным мужем для Сарры. Вы всегда думаете о других. Я и раньше это сознавал, а сейчас добавлю, что вы вели себя по-джентльменски во всех этих грустных историях. Мой друг, я горжусь вами.