Гарем – «Дом радости и счастья» – сложный институт человеческих взаимоотношений, имеющий свою иерархическую систему и традиции, не всегда понятные европейцам. «Гарем» (харам) – слово арабское, обозначает оно все, что запретно, а также сокрыто и защищено, тайно и недоступно для посторонних. Европейский синоним гарема – французское слово «сераль». Когда имеется в виду восточный дом прошлых веков, то харам – это та его часть, где жили женщины – матери, жены, малолетние дети, наложницы, рабыни, а также и евнухи.

В том или ином виде гаремы существовали везде, во все времена и задолго до ислама как явление, не противоречащее природе.

Во главе этого сложного и во многом загадочного института находился обладавший всемогуществом султан, любая прихоть которого должна была выполняться. Гаремный «механизм» работал как часы благодаря упорядоченной системе, где каждый человек играл роль фигурки на шахматной доске. Правила игры заменяли сложные ритуалы, являвшиеся неотъемлемой частью жизни гарема.

Европейцам практически никогда не удавалось наблюдать жизнь гарема; однако некоторые из них, получившие то ли случайные познания, то ли наслушавшись рассказов о роскоши и небывалых утехах закрытых для стороннего глаза гаремов, оставили своим потомкам любопытные записи. Мы обязательно обратимся к подобным свидетельствам. Указав, что самыми колоритными познаниями о гареме наделили нас как раз не путешественники, дипломаты и писатели, оставившие записки, а художники – странствующие или специально приглашенные в Турцию времен Османской империи.

Судя по живописным полотнам XVIII–XIX веков, некоторые ставшие впоследствии знаменитыми художники обожали обращаться к этой теме, давая волю своему воображению, представляя дурманящие образы восточных красавиц в обстановке изысканной роскоши. И самым волшебным местом, где обитали юные пери, представлялся хамам, – турецкая баня, где обнаженные красавицы проводили многие часы, доводя свои тела до совершенства купаниями, массажем и другими процедурами. Сказочные картинки с восточным колоритом и создали тот образ гарема, который, возможно, хотя и был несколько далек от реальности, но стал единственно знакомым и понятным для нашего с вами восприятия.

Первым европейцем, увидевшим гарем изнутри, был английский мастер Фома Даллан, посланный в Константинополь в 1599 году для настройки органа, который испанская королева Изабелла подарила султану. Турецкий владыка, растроганный умением Даллана играть на странном инструменте, проявил к гостю расположение, предложив тому двух своих наложниц. Султан привел иностранца во дворец, но сам остался снаружи. «Когда я подошел ближе, то заметил, что наружная стена очень широка, но через решетку можно видеть примерно тридцать наложниц Великого Владыки, которые играли в мяч, – рассказывал впоследствии Далан. – На первый взгляд я принял их за мальчиков, но потом увидел, что их волосы ниспадают на плечи косичками, в которые вплетены связки жемчужинок, и некоторые другие признаки, по которым понял, что передо мной женщины.

Девушки гарема наслаждаются пением птиц. Художник Жорж Антуан Рочегросс

На голове они не носили ничего, кроме золотой шапочки, на некоторых были краги, другие ходили с голыми ногами, с золотыми сережками на браслетах у щиколоток; иные носили бархатные туфельки сантиметров восьми высотой». Кончилось эта история тем, что Фома Даллан решил бежать из города, прежде чем султан отдаст иной приказ – он справедливо боялся, что посещение гарема будет стоить ему жизни.

Иерархическая схема гарема (по Осман-бею)

Турок Осман-бей в своей книге «Турки и их женщины, султан и его гарем» написал: «Восточные мудрецы признали эту истину, что доказывается тем, что, наполняя свои гаремы сотнями женщин, они нашли нужным положить в основание гаремной жизни строгую дисциплинарную систему, благодаря которой мужья, имеющие три-четыре жены, могут управлять своим гаремом и поддерживать в нем порядок, повиновение. То же, что делали владетели буржуазных гаремов, должны были сделать и султаны, только в гораздо больших размерах. В самом деле, чтобы содержать и держать в повиновении тысячи женщин, они должны были создать целую конституцию со своими иерархическими степенями, своими законами и регламентами. Учреждение иерархии было безусловно необходимо, потому что иначе было бы невозможно определить место каждого члена гарема, а также и обязанности, лежащие на каждом из них.

Эта гаремная конституция не имеет основателя, автора, имя которого было бы известно потомству: она – дело необходимости и времени… Благосклонность султана является, конечно, великим краеугольным камнем всего иерархического здания. Иначе, впрочем, и быть не может».

Гарем султана:

Валиде-султан (мать султана).

Хазнедар-уста (великая казначейша).

Бах-кадина (первая жена султана), вторая, третья и четвертая кадины.

Бах-ирбаль (первая фаворитка его величества), вторая, третья и прочие ирбаль.

Гезде (девицы, замеченные султаном, чающие или вздыхающие).

Кадины-эфенди (матери принцев или принцесс).

Султанши (не выданные замуж принцессы крови).

Валиде-султан – на вершине гаремной иерархии

Верхушкой гаремной иерархии была мать султана, находившегося у власти. Положение валиде можно легко сравнить с положением европейской царицы, или императрицы. Ее приказы не обсуждались и беспрекословно выполнялись.

Именитая госпожа, которой удалось сделать своего сына (или одного из них) наследником трона внушала всем окружающим не только уважение, но и страх. Ведь ей как никому другому были известны все тайные стороны существования гарема и интриги, которые наполняют жизнь его обитательниц. Казалось бы, во главе гарема должна бы стоять одна из жен султана, но такое положение дел вызвало бы череду интриг между кланами законных жен султана за право быть первой. Проще всего было оставить их в одинаковом положении, а во главе гарема поставить мать султана, не имеющую соперниц. А жены пусть соперничают между собой за внимание правителя, и надуются, что именно ее сын станет наследником трона.

Валиде-султан

Валиде-султан была главной в гареме, приветствуя ее, говорили «Наша госпожа» или «О, венец укрытый паранджой!». Она зорко надзирала за всеми событиями, которые проходили в гареме. Мимо нее не могла пройти ни одна кандидатка на зачисление в гарем, будь то чернокожая рабыня или белокожая красавица из далеких земель. Она принимала решение о том, чтобы оказать девушке милость или ответить отказом. Валиде-султан часто была законодательницей мод, и если какая-нибудь другая женщина, пусть и любимица ее правящего сына, надевала более дорогую и нарядную одежду, более изысканные украшения, то тем самым эта «ослушница» навлекали на себя гнев «ее величества».

Указом султана в помощь валиде-султан назначался важный сановник, валиде-киясси. Этот человек являлся недреманным «оком султана» в гареме. Но чаще всего основное внимание валиде-киясси уходило на материальные блага «Дома радости и счастья» с учетом всех пожеланий матери султана.

Вспомним о матери самого знаменитого султана Османской империи – султана Сулеймана I Великолепного. Ее звали Айше Султан Хафса. Родилась в 1479 г. в Крымском ханстве и была, по некоторым сведениям, дочерью крымского хана Менгли Герая I. Стала первой матерью султана Османской империи, носившей титул валиде-султан. Фактически после смерти мужа Селима I была соправителем своего сына, считалась вторым лицом государства после султана. Умерла в 1534 г, похоронена рядом с мужем в мавзолее-мечети Явуза Селима в Стамбуле.

Итак, матерями султанов становились наложницы-иностранки. Среди султанш были не только красивые, но и очень образованные и неординарные женщины: венецианский посол при дворе султана Мурада III писал, что валиде-султан Нурбану (родом из знатной греко-венецианской семьи, урожд. Сесилия Верньер-Баффо, 1525–1583 гг.) – умный и очень искусный государственный деятель. Нурбану переписывалась с Екатериной Медичи, королевой-регентшей при малолетнем Генрихе III, а мать Мехмеда III валиде-султан Сафие (урожд. София Баффо; 1550– 603 гг.) – с английской королевой Елизаветой.

В комнатах валиде-султан, матери султана

Покои главной женщины Османской империи, матери правящего султана описал французский путешественник Теофиль Готье. Ему посчастливилось увидеть эту часть дворца своими глазами.

«Покои султанши валиде – высокие комнаты с видом на Босфор, – замечательны своими потолками с фресковыми росписями несравненной свежести и изящества. …То это бирюзовые небеса поразительной голубизны, покрытые легкими облаками, то огромные покрывала из кружев восхитительного рисунка, то большая перламутровая раковина, отливающая всеми оттенками спектра, или прекрасные цветы, оплетающие золотую решетку. Иногда мотивом служит шкатулка с драгоценностями, рассыпанными в блистающем беспорядке, иногда ожерелье, с которого, точно капли дождя, падают жемчужины, иногда россыпи бриллиантов, сапфиров и рубинов. Вот плафон, как бы затянутый голубоватым дымом, поднимающимся от золотых курильниц с благовониями, изображенных на карнизах.

Реконструкция покоев валиде-султан во дворце Топкапы

…Рядом златотканый парчовый занавес, собранный подхватом из карбункулов, приоткрывает простор синевы, чуть дальше мерцает сапфирными отсветами лазурный грот. Нескончаемые переплетения арабесок, резные кессоны, золотые розетки, букеты цветов, фантастических и натуральных, голубые лилии Ирана и розы Шираза разнообразят темы, из которых я назвал лишь основные, не желая вдаваться в подробности, – их легко восполнит воображение читателя».

Великая казначейша – Хазнедар-уста

Хазнедар-уста считалась не только главной экономкой гарема, но главной помощницей и опорой валиде-султан. Как правило, на эту должность назначали немолодую опытную даму, имевшую в услужении несколько сотен слуг, помощников, евнухов и рабов. Хазнедар вела хозяйство, она же следила за порядком в гареме и обо всем докладывала госпоже.

Самой ответственной ее задачей была тщательная подготовка замеченных султаном наложниц к свиданию с правителем. Главная экономка принимала участие в этой деликатной церемонии, встречая и провожая предмет страсти правителя к его ложу.

При необходимости хазнедар представляла интересы валиде-султан за стенами гарема. Зачастую эта умудренная опытом женина имела такой же почет и уважение, что и мать султана, однако ее роль в принятии валиде-султан важных решений была второстепенной.

Когда валиде-султан уходила в мир иной, ее полномочия вначале принимала на себя осведомленная и грамотная хазнедар-уста. В истории Османской империи известны случаи, когда хазнедар использовала непростую ситуацию себе во благо, пренебрегая своими обязанностями. Так, к примеру, после смерти матери султана Абдул-Меджида в гареме начались беспорядки, и умелая хазнедар, воспользовавшись своей властью, вместе со своими подчиненными присвоила себе имущество и казну гарема, тут же разбогатев. Имперским министрам было известно о подобном злодеянии, однако они ничего не смогли поделать, настолько сильна была власть хазнедар.

Жены султана в гаремной иерархии

Как мусульманин, султан имел право иметь до четырех официальных жен, с которыми бы заключались брачные контракты, игрались свадьбы со всеми подобающими пышными церемониями. Однако со временем это правило претерпело немало изменений. Брачные контракты заключались уже не со всеми или вовсе не заключались.

Сам институт наложниц с годами был кощунственно изменен. Согласно мусульманских законов, наложницами могли признаваться лишь женщины, оказавшиеся в плену у мусульман в ходе джихада – войны за веру. Но подавляющее число наложниц поступали в гаремы иными путями: девушек покупали, дарили, выменивали и проч.

Джордж Дорис перечисляет древние искусства, которые следовало постичь будущим одалискам, попавшим в гарем султана: «Сладострастная гармония позы, походки и жеста; мелодичное пение и томный танец, поэтичная и цветистая речь, тонкая интонация, красноречивая нежность взгляда, привлекательная мягкость манер, сладостные ласки, одним словом, все, что самый блестящий изыск может прибавить к женскому очарованию».

Старшая жена гарема дает работу одалискам. Художник Шарль Амадей Филипп Ван Лоо

Неудивительно, что султаны стали жениться только на рабынях. Женами признавались те из рабынь-наложниц, которые рожали султану детей, считавшихся законными наследниками. Тем не менее, главными или любимыми (хасеки) по-прежнему считались только четыре супруги. Первая жена именовалась бах-кадина.

Каждая из главных жен имела даирэ – собственные апартаменты с соответствующим штатом рабынь, евнухов и т. д. Обычно жены султана жили на верхних этажах, а прислуга – на нижних.

Если место одной из жен вдруг становилось вакантным, его занимала та прелестница, которая смогла обратить на себя особое внимание султана. Нетрудно представить, какая жестокая, хоть и скрытая от посторонних глаз борьба велась за право занять это вожделенное место.

Основными претендентками на звание одной из четырех законных жен повелителя были кадины. Эти девушки находились в привилегированном положении, так как или уже были беременны, или даже успели родить принца или принцессу.

Эфенди (кадины)

Первыми претендентками на место одной из четырех законных жен султана были кадины. У них было достаточно привилегированное положение, так как они были или беременны, или уже родили султану детей, признанных принцами или принцессами.

Кадины считались признанными, но лишенными официального статуса жены, супругами повелителя.

Перед тем, как возвыситься, кадины состояли в ранге икбал (фаворитки).

Покои кадин, избранниц султана

Знаменитый путешественник Жерар де Нерваль, которому устроили тайную экскурсию по сералю, когда в нем не было женщин, писал о комнатпх кадин: «Абсолютное сходство этих помещений удивило меня, но мне объяснили, что между женами султана царит полное равенство… В качестве примера художник рассказал мне, что когда его высочество заказывает для своих жен в Пере, обычно у французского кондитера, коробки конфет, они обязательно должны быть одинаковыми. Дополнительная обертка, особая форма конфеты, даже лишние пастила или драже вызвали бы нежелательные разногласия между этими прелестными созданиями; как и у всех мусульман, у них очень развито чувство равенства».

Икбал, они же – «счастливые»

Ранг девушек икбал, или «счастливых», находился между простой гаремной рабыней и уважаемой дамой. Эту иерархическую ступеньку можно было перешагнуть по воле случая или при помощи интриг. Множество очаровательных девушек постоянно совершенствовались в гаремных науках, чтобы преуспеть и войти в состав аристократии, околдовав своими чарами посетившего гарем султана. Каждая из них мечтала обратить на себя внимание и выгодно выделиться на фоне остальных наложниц. Одни старались подловить момент, а других счастливый случай находил сам. Султана могла привлечь одалиска во время еды, одевания или купания. Иногда он мог заинтересоваться какой-то девушкой, увидев ее лишь раз на приеме или дворцовом празднике, или просто прогуливающейся по саду.

Каждая из девушек гарема мечтала обратить на себя внимание и выгодно выделиться на фоне остальных наложниц. Сцена из сериала «Великолепный век»

В мусульманском мире издавна было так, что мужчина не мог видеть лица девушки (женщины). Было только одно исключение: султан, ибо ему было дозволено видеть любую женщину с открытым лицом. И эта привилегия повелителя никогда и никем не оспаривалась.

Женщина из мусульманского мира обязана была ходить со скромным видом, потупив взор, хранить непорочность, не выставлять напоказ украшения, прикрывать разрезы на груди покрывалом. Украшения разрешено было видеть только мужьям, отцам, свекрам, братьям или сыновьям братьев, детям других жен и другим немногочисленным родственникам мужского пола.

Счастливые истории в гареме: как рабыня стала валиде

Стать возлюбленной султана, превратиться в икбал, – это, по сути, сорвать звезду с неба. Это игра, которая ведется по правилам, но иногда вдруг выигрывает случайная пешка, попавшая в поле зрения главного игрока. Так что в истории Османской империи были случаи, когда судьба благоволила к рабыням, не ждавшим от нее особых подарков.

Как пишет Осман-бей, однажды входивший в купальню султан увидел привлекательную банщицу, заведовавшую топкой печей в купальне. Минутный каприз владыки обернулся беременностью рабыни, которая в мгновение ока была переведена в ранг кадины. Женщина родила сына, будущего султана Абдул-Меджида, а в итоге сама банщица стала правительницей гарема с высшим титулом – валиде-султан. Так что Османской империей правили и дети рабынь.

Схожая история есть и в сказках «Тысячи и одной ночи», где рассказывается, что халиф женился на закупщице, провел с нею одну ночь, а наутро она была переведена в особое помещение. Халиф сделал ее своей наложницей, выделил слуг и назначил ежемесячное содержание.

Власть валиде-султан была практически безграничной. В истории Османской империи имеются примеры того, что валиде-султан становилась официальной регентшей при малолетнем султане, и тогда она заправляла не только в гареме, но и во всей огромной империи, назначая главных визирей и вмешиваясь во все дела государства. Даже заседания Дивана – кабинета министров – проходили на женской половине гарема. Мать султана Мурада IV за год сменила шесть великих визирей, мать Мехмеда IV Хатидже Турхан – 12 визирей за 5 лет, а мать султана Ибрагима Безумного Кесем фактически управляла империей, прослыв одной из могущественнейших валиде-султан (правила в XVII веке; годы жизни 1589–1651). Кстати, ее, как и Хюррем, в младенчестве называли Анастасией, и была будущая владычица Османской империи гречанкой. Кесем Султан приняла участие в заговоре против собственного сына вместе с членами Дивана и командиром корпуса янычар, и Ибрагим был задушен, поскольку абсолютно не занимался государственными делами, а лишь предавался сладострастию в гареме.

Сервировка чая. Художник Жюль Жозеф Лефевр

Невестка этой могущественной женщины – Хатидже Турхан, прежде чем заполучить власть вместе с гордым титулом валиде-султан, была подарена как невольница своей будущей свекрови, и прислуживала ей во дворце. Воистину, неисповедимы пути Господни. Эта девушка, получившая от рождения имя Надя, была La Rossa – русинкой, и стала наложницей ненормального сына Кесем Султан по велению его матери. Зато благодаря рождению своего сына, позднейшему удушению своего безумного супруга его властной мамочкой, она вышла на первый план в деле ведения политических игр на мировой арене в качестве регентши. История сохранила слу чай: когда 10-летний с ултан Мехмед I V, получивший прозвище Авджи (Avcı – Охотник), выслушивая доклад главного судьи Анатолии, повернул голову в сторону, где за занавеской стояла его мать, и спросил у нее совета. А ведь в этом роскошном тронном зале собрались первые люди империи – все как в сериале «Великолепный век»: достойные мужчины в высоких тюрбанах, вовсю сверкают драгоценные камни и расшитые золотом одежды. И вот на троне восседает малолетний султан, перед которым все падают ниц, а за ширмой стоит никому не видимая женщина, дающая указания. Это ли не показатель того, какой властью пользовались валиде-султан!

Однако большая часть наложниц превращалась в обычных служанок, обслуживавших интересы счастливицы-госпожи и ее окружения.

Или вот еще одна история из гарема, у которой на удивление счастливый конец.

Как-то три наложницы развлекали султана Абдул Хамида II, правившего в конце XIX века, когда тот работал в столярной мастерской (как мы помним, все султаны имели различные хобби), но одна из девушек вдруг приревновала другую к султану и… подожгла мастерскую. Пожар удалось потушить. Все три наложницы отказались признать вину, однако, в конце концов, дворцовой страже удалось выявить виновницу пожара. Султан простил ревнивицу, которой пришлось все же покинуть роскошные покои дворца. Тем не менее, девушке выплачивалось жалование из дворцовой казны.

Кальфы

После прохождения курса первоначального обучения в гареме наложницы получали статус «калфа», «кальфа» (от тур. Kalfa, начальник). В зависимости от красоты и разных навыков наложниц затем распределяли в качестве прислуги в апартаменты султана, его сыновей, валиде-султан, любимых наложниц султана.

Среди калфа имелась своя градация.

Самая старшая наложница-калфа в гареме была и главной служанкой. Сама главная калфа не занималась тяжелой работой, ведь в ее распоряжении были кальфы среднего и низшего уровней. Калфа заведовала всем: от уборки до обслуживания.

Старшие кальфы – чаще всего немолодые рабыни, имеющие богатый опыт, причем зачастую в их числе имелись и бывшие наложницы. Каждая калфа имела в своем подчинении «отдел» из прислуги, повара, гардеробщицы, банщицы, лекарки, певицы и т. д. Также были кальфы, которые параллельно являлись хранительницами печатей, заведовали протоколами, дегустаторшами, секретарями и т. д.

Кальфы, исходя из потребностей, даже могли сами покупать себе рабынь, но также обучали и вновь прибывших служанок ремеслу.

Часто кальфы, для которых гарем давно стал домом, испытывали материнские чувства к некоторым рабыням, ведь в прошлом они тоже были рабынями, и это вызывало у них сочувствие к своим подопечным. Зная о нелегкой жизни рабынь, кальфы иногда старались устроить их личную жизнь и выдать удачно замуж. Некоторые кальфы даже обеспечивали девушкам приданое, как если бы делали это для своих дочерей.

Фелиз Ахмет, сыгравшая в сериале «Великолепный век» Нигяр-калфу

Кальфы являлись надежными хранительницами вековых традиций гарема, его культуры и обычаев, переходящих из века в век. Они были неотъемлемой частью гарема и часто не помышляли о другой судьбе.

В гареме было востребовано множество профессий, и каждая из них требовала определенных умений и навыков. Так, калфа, которая исполняла обязанности наливальщицы кофе, наставляла своих подопечных как отбирать кофейные зерна, как правильно варить и подавать кофе, чтобы угодить хозяевам. Как правило, кофе подавался в богато изукрашенной разноцветными эмалями посуде. При этом особенно много внимания уделялось сервировке стола.

В начале каждого месяца в гареме производилась генеральная уборка. Калфа среднего и низшего уровня чистили мыльной пеной все коридоры и баню. Старшая калфа заведовала системой дежурств: назначала дежурных по апартаментам, по уборке, по питанию и мытью посуды. Дежурные кальфф принимали приносимую из дворцовой кухни еду и распределяли ее по покоям. Посуду после трапезы убирали и мыли самые юные наложницы.

Были и ночные дежурства, на которые выходили 15–20 кальф. Дежурные наложницы обходили не только гарем, но и окружавший его сад. Они же поднимали тревогу в случае опасности или какого-то нестандартного происшествия.

После смерти одной из жен султана часто ее наследницей становилась ее же калфа, – ведь нередко случалось так, что именно она когда-то подобрала ту еще девчушкой и помогла ей достичь вершин гаремной пирамиды. Стоит отметить, что султаны всегда щедро одаривали своих жен с учетом того, что рано или поздно все может вернуться им обратно. Хотя бы потому, что после смерти калфы, унаследовавшей состояние почившей жены султана, все ее имущество переходило уже в собственность султана.

Обычные рабыни

В гареме жило множество женщин, занимавшихся выполнением черной работы. Они готовили пищу, мыли посуду, шили и стирали, топили бани и занимались уборкой. За это они получали денежное вознаграждение, и по истечении некоторого времени могли получить свободу и покинуть гарем. Среди них были как белые, так и чернокожие рабыни.

В отличие от знатных обитательниц, достигших некоторых высот в гаремной иерархии, для которых покинуть пределы дворца было целым событием, обычные рабыни имели возможность выходить за его пределы, чтобы выполнить те или иные поручения (что-то передать, достать, купить). Однако любой такой поход совершался в сопровождении евнухов. Но со временем число сопровождающих евнухов сокращалось, а потом эту традицию вовсе отменили.

Смена имени и веры

Наложницы, поступавшие во дворец, почти сразу же получали новое имя, чаще всего персидского происхождения. Имена давались девушкам, исходя из их характерных примет, к примеру: наложницы Хюррем – веселая, счастливая (также переводят как: дарящая веселье), Маджамаль – луноликая, Нергидезада – девушка-нарцисс, Нергинелек – ангелочек, Чешмира – девушка с прекрасными глазами, Назлуджамаль – кокетливая. Чтобы новые имена рабынь султана знали все в гареме, имя девушки вышивали на ее тюрбане. За столетия существования султанского гарема в нем провели свою жизнь тысячи прекрасных невольниц со всего света.

Фаворитка гарема и ее слуги. Художник Шарль Амадей Филипп Ван Лоо

Вот как описывает процесс смены имени популярная американская писательница Патриция Грассо в романе «Гарем». Сцена происходит во время знакомства внука Роксоланы шах-заде Халида с его английской наложницей, зеленоглазой красавицей:

«– Первая заповедь. Рабыня никогда не задает господину вопросов. Поняла?

– Вторая заповедь. Рабыня не открывает рот, если не получит от хозяина разрешение говорить. Я Халид-бек по прозвищу Меч Аллаха. Но не смей обращаться ко мне по имени. Тебе позволено называть меня только «мой повелитель». А тебя как зовут? <…>

– Эстер Элизабет Девернье.

– Слишком длинно для такой малышки. Придумаем что-нибудь покороче. Что означает на твоем языке первое имя?

– Эстер – это цветок вереска. Он растет на моей родине на холмистых пустошах и расцветает весной.

– Дикий Цветок! – Халид на мгновение задумался. – Тебе это имя подходит».

Вместе с новым именем девушки, попавшие в гарем, обязаны были принимать и новую для большинства из них веру – ислам. Принятие в ислам происходило после произнесения традиционной, весьма простой фразы: «Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет – пророк его».

Об отношениях султана со своим гаремом

Стоило султану изъявить желание навестить мать или одну из законных жен, как в гареме начиналась суматоха, все старались получше нарядиться и приготовить к посещению повелителя апартаменты. Придя в покои, где его ожидали, султан усаживался на диван, сидеть на котором мог только он, и принимал поднесенные ему угощения. Подававшие их рабыни могли в это время приблизиться к нему и показать себя во всей красе. Да и султан был не прочь полюбоваться прекрасными созданиями, порхавшими вокруг него и предлагавшими ему кофе и табак.

Нередко кому-то из них удавалось привлечь к себе внимание повелителя. Стоило зародиться интересу, как султан не скрывал его и, слегка улыбаясь, спрашивал ее имя. Этого знака было достаточно, чтобы рабыня попала в ранг гедзе. После специального знака, поданного рабыне матерью или женой султана, она могла подойти к нему и поцеловать край дивана, на котором он возлежал, и в этот момент ее ему представляли. На следующий день девушка покидала даирэ и переходила в другое помещение. Тут ее наряжали и наставляли накануне более интимного знакомства с султаном.

Свое свидетельство об отношениях султана Абдул-Хамида со своим гаремом оставил Джордж Дорис. Он писал:

«Иногда султан благоволит побеседовать со своими фаворитками, в глазах которых ему нетрудно выглядеть человеком блистательного ума: все они абсолютно невежественны, и то поверхностное воспитание, которое они получили, не мешает им оставаться по-детски наивными. Он посвящает их – в самых общих чертах – в дела мировой политики, рассказывает им разные истории, сенсационные анекдоты из заграничной дворцовой жизни (до которых он сам большой охотник), – и это единственные уроки истории, которые им преподаются.

Султан в гареме. Художник Ю.Д. Делинкур

…Гарем – вот весь их мир. Сюда они были привезены еще детьми; здесь их берегут, как драгоценное стадо; здесь они живут и умирают, ничего не узнав об окружающем мире, не осознав даже, что такое жизнь».

Если гедзе становилась фавориткой султана, и он не разочаровывался в своем выборе, то она возвышалась до ранга икбал, а это означало, что каждый месяц она будет получать денежное вознаграждение, у нее появится своя прислуга и евнухи.

Рассказывая о внутренних отношениях в гареме султана Абдул-Хамида, Джордж Дорис отмечает, что султан иногда снисходил до бесед со своими фаворитками. Во время общения с ними ему ничего не стоило выглядеть умным и блистательным, ведь часто он получал самое лучшее образование в империи. Получив специальное образование и соответствующее воспитание, все эти девушки оставались по-детски наивными. Султан любил рассказывать им общее положение дел в мировой политике, делился с ними историями, свидетелем которых был сам или слышал от других. Многие девушки, обитательницы гарема, довольствовались крупицами знаний, которые получали от своего господина; для некоторых из них эти небольшие познания становились основными в их жизни, протекавшей в стенах гарема, и они умирали здесь, так и не соприкоснувшись с реальной жизнью за его стенами.

Фаворитки в свою очередь делились на «первых», «вторых» и т. д. Но это разделение было относительным. Султан мог себе позволить забыть о любой из них и увлечься любой другой рабыней.

В записках Мелек-ханум по этому поводу есть воспоминание об одалисках, шеи которых были обвиты белыми платками, на которых были вышиты стихи, что свидетельствовало о благосклонности к ним султана.

Будоражащие постоянно гарем страсти девушек, борющихся за внимание повелителя, зачастую веселили султана. И часто понять, кто из обитательниц гарема сегодня – любимая жена, а кто – просто фаворитка, было нелегко даже управителям гарема. Непостоянство повелителя в отношениях к женскому полу не давало расслабиться и самим фавориткам. Все они мечтали родить султану сына или дочь, потому что став матерью принца или принцессы, они автоматически поднимались на следующую ступеньку гаремной иерархии и получали титул кадин. Для достижения этой цели многие девушки прибегали к коварным интригам.

Курьезный каприз султана

У Джорда Дориса описана ситуация, при которой султан мог заинтересоваться девушкой не из числа живущих во дворце, а за его пределами. Так, однажды султан организовал в гареме праздник с танцами и балетом. Среди танцующих прелестниц его привлекла рабыня Местэ-Алем, которая прислуживала его дочери, принцессе Зеккие.

На следующее утро по приказу султана двое евнухов прибыли во дворец принцессы и объявили ей его волю, что рабыня Местэ-Алем удостоена чести прибыть во дворец повелителя. Принцесса приказала приготовить рабыне благовонную ванну и присутствовала при ее туалете. Одетая в прекрасные одежды и украшения, благоухая нежными ароматами, девушка в сопровождении евнухов отправилась во дворец Йилдыз, где получила наставления от валиде. Несмотря на столь быстрое прибытие, рабыня предстала перед султаном только через три дня.

Танцы в гареме. Художник Стефан Седлачек

Неизвестно почему, но тот ее не признал. Может, виной был слишком изменившийся после преображений внешний вид рабыни, а может, минутная прихоть султана исчезла, но только тот резко повел бровью и приказал отвезти ее обратно. Рабыня пережила ужас и позор, только что она была готова возвыситься, и пережила падение. Разбитая девушка вернулась во владения принцессы уже без почестей и в сопровождении уродливого евнуха. Такой жестокий удар юная красавица так и не смогла пережить. Вскоре она начала кашлять, стала бледнеть и чахнуть и вскоре умерла.

Оркестр для султана

Многие султаны обожали музыку, сочиняли стихи и вели философские беседы с лучшими умами империи. Известно, к примеру, что султан Абдул-Азиз завел себе настоящий оркестр из молодых невольниц, которые искусно играли на различных музыкальных инструментах.

Но у многих султанов при дворе были и настоящие оркестры. Дирижировал одним из таких коллективов и писал для него музыку брат известного итальянского композитора Гаэтано Доницетти. Придворный дирижер также перекладывал для своего оркестра популярные европейские произведения.

«Оркестр султана, которым дирижировал брат Доницетти, – писал Жерар де Нерваль, – исполнял очень красивые марши; все инструменты играли одновременно, как это принято в восточной музыке».

Когда один гарем прибывал в другой город в гости к другому гарему, местное начальство могло прислать военный оркестр, чтобы тот развлекал гостей игрой под окнами сераля.

Повсюду в серале стояли «музыкальные часы, исполнявшие арии из итальянских опер. Они были украшены механическими птицами: соловьями, издающими трели, и павлинами, распускающими хвост веером».

Миф о «золотой клетке»

Большинство исследователей утверждает, что правила гарема устанавливали запрет на выход за его пределы женам султана, и что фаворитки и кадины не могли покинуть свои помещения даже временно. Всю свою жизнь эти женщины проводили внутри этого удивительного «города».

Это заблуждение, что женщины были вечными узницами гаремов и никогда не покидали их стен. Жизнь в золотой клетке, как чаще всего описывают пребывание женщин в гаремах, не совсем соответствовала такому сравнению. Гаремные красавицы могли посещать родных (если они проживали в Османской империи), также посещали базары, парки, катались на лодках (каиках) и т. д. Некоторых дам даже отпускали в небольшие отпуска «по болезни», когда лекари рекомендовали сменить климат для поправки здоровья.

На прогулки гаремы выезжали в задрапированных экипажах в сопровождении кальф, служанок и под охраной конных евнухов. Выезд султанского гарема представлял собой грандиозную, и вместе с тем красочную процессию.

Излюбленными местами прогулок были Сладкие воды Азии и Сладкие воды Европы – райские уголки на берегах Босфора. Здесь были устроены фонтаны и водопады, беседки, разбиты цветники и парки, проложены дорожки.

Мужской персонал в гаремной иерархии

Несмотря на то, что в гареме царила строжайшая дисциплина, несмотря на абсолютное целомудрие его обитательниц и подозрительность евнухов без мужчин организовать его жизнь было бы невозможно.

Реконструкция комнаты евнухов во дворце Топкапы

Мужской персонал занимался разнообразными работами по строительству и ремонту зданий, они возделывали сады, рубили и заготавливали дрова, ухаживали за лошадьми и управляли экипажами.

Для подобных работ подбирались мужчины, которые не могли заинтересовать обитательниц гарема. Кроме того, принимались многочисленные меры для того, чтобы не допускать мужчин (баттаджи) даже мельком смотреть на тех, кому они служили. Например, для этого они носили специальную униформу с огромным воротником, который мешал смотреть по сторонам. А евнухи зорко следили, чтобы на время работы баттаджей женщины не попадали в поле их зрения. Но даже подобные меры не всегда давали ожидаемые результаты, и рабыням иногда удавалось завести амурные отношения.

За оказанные услуги баттаджи мог получить от жительниц гарема протекцию, которая позволяла ему получить неплохой чиновничий пост в гареме. Достигнув определенного возраста, они уходили в отставку, и им назначалась пенсия. Также они имели возможность работать за пределами дворца на выгодных для них должностях.

Те, кто не был удостоен радости

Множество девушек-рабынь, надеявшихся на заветную встречу с султаном, так и оставались ни с чем. Вместе с течением времени убывала и надежда на счастливую жизнь. Но зато появлялась призрачная возможность через много лет оказаться на свободе и устроить свою личную жизнь. Они старались безупречно служить, слушаться с тем расчетом, чтоб им когда-нибудь подобрали мужей, а то даже прилично вознаградили и отпустили на свободу.

Забавные истории о любовных интригах и супруге Наполеона

Рассказывают, что некий весьма ушлый господин владел магазином, и у него было достаточно клиентов, в том числе состоявших и из жительниц дворца. Как-то ему пришла в голову идея оборудовать в магазине на втором этаже комнаты для примерки одежды, где бы женщины могли находиться столько, сколько они пожелают. Комнаты эти имели второй выход, и, посещая их, дамы, занимались не только примеркой одежды. Вскоре после посещения магазина турецкой полицией тот был закрыт, однако его хозяин успел заработать себе неплохое состояние.

Эта типичная история с любовной интрижкой. Но были забавные истории и куда как более значительные, имевшие даже… международный резонанс!

Тайное свидание. Художник Фабио Фабби

Нам стоит привести один весьма показательный случай. Однажды супруга Наполеона III императрица Евгения по пути на торжественную церемонию по поводу открытия Суэцкого канала решила заглянуть в Стамбул и посетить султанский дворец. Ее приняли с подобающей пышностью и из-за того, что ту распирало любопытство, осмелились провести в гарем, который в буквальном смысле будоражил умы европейцев. Но приход незваной гости вызвал международный конфуз. Дело в том, что валиде-султан Пертивнияль, разгневанная вторжением чужестранки в ее владения, прилюдно влепила императрице пощечину. Подобного унижения Евгения вряд ли когда испытала, но насколько надо чувствовать себя мильной и защищенной, чтобы поступить таким образом, как валиде-султан. Насколько высоко была вознесена женщина (не только властью, но и внутренней сущностью своей), чтобы дать пощечину за несдержанную любознательность. Отомстила, видимо, за то, что почувствовала: европейка прибежала осмотреть гарем, словно обезьяний питомник. Вот так с законодательницей мод, утонченной женщиной благородных кровей поступила… бывшая прачка! До того, как стать женой султана Махмуда II, Пертивнияль служила прачкой в турецкой бане, где ее то ли точеные, то ли пышные формы приметил Махмуд.

Между прочим, в рядах наложниц была родственница самого Наполеона, вернее, кузина императрицы Жозефины (жены Наполеона) Айме Дюбуа де Ривери, которая вошла в историю под именем Накшидиль как мать того самого султана Махмуда II (1785–1839), женившегося на прачке. Француженка Эме де Ривери (1763—?), кузина Жозефины Богарне (1763–1814), будущей жены Наполеона (1769–1821), провела в гареме большую часть своей жизни. В 1784 году по пути из Франции на Мартинику она была захвачена в плен алжирскими пиратами и продана на невольничьем рынке. Судьба была к ней благосклонна – позже она стала матерью султана Махмуда II. И когда султан Абдул-Азиз (1861–1876) посетил Францию, то принимавший его император Наполеон III намекнул, что они – родственники через своих бабушек. Не родственные ли корни супруга Наполеона III императрица Евгения искала в гареме османского дворца?

Рекорд из книги Гиннесса

В отдельные времена турецкие гаремы насчитывали тысячи наложниц. В «Книге рекордов Гиннесса» зафиксирован такой рекорд: «Самым вместительным гаремом в мире был Зимний гарем Большого сераля Топкапы, Стамбул, Турция, построенный в 1589 г. и имевший 400 помещений. Ко времени смещения Абдула Хамида II в 1909 г. количество его обитательниц сократилось с 1200 до 370 наложниц и 127 евнухов».

Кто наделен правом иметь гарем

Теофиль Готье, путешественник и автор путевых заметок о традициях стран Востока, писал: «Большие гаремы – удел визирей, пашей, беев и прочих богатых людей, так как стоит это невероятно дорого: каждой жене, ставшей матерью, полагается предоставить отдельный дом и собственных рабынь. Турки среднего достатка имеют обыкновенно всего одну законную жену».

Стремительно разраставшиеся гаремы становились своего рода «государством в государстве», и часто оказывалось так, что та или иная жительница гарема, ставшая любимой султана или же валиде-султан, оказывала решающее влияние на политику Османской империи.

На содержание гарема уходила весомая доля бюджета страны. Случалось, что гаремы разоряли своих обладателей и приводили к гибели целые державы.

Свидетельство о семейной жизни в гареме

Первые османские султаны брали в жены принцесс из соседних государств, но вскоре эта практика прекратилась, потому как наступательная, агрессивная политика Турции не предполагала никаких долговременных союзов, основанных на брачных связях. Зато не требовалось никаких контрактов и обязательств с кадин-эфенди (с материями принцев и принцесс, по сути, женами султана; их разрешалось иметь до четырех, но официальный брак при этом не заключался). Именно отсутствие контракта позволяло султану отправлять (ссылать, устранять) рассердившую его жену в Старый дворец, а на ее место брать новую. Но такое бывало редко и вовсе не означает, как полагали европейцы, что со своими женщинами султаны обращались исключительно как с презренными рабынями. Конечно, многие султаны были деспотичны, но их сердцам, как и сердцам их коллег – европейских монархов – были ведомы и нежность, и любовь.

Автобиографическая книга Мелек-ханум «Тридцать лет в турецких гаремах»

Жена великого визиря Кипризли-Мехмет-паши Мелек-ханум в своей автобиографической книге «Тридцать лет в турецких гаремах» свидетельствовала:

«У мужчин свои интересы, обычаи и мысли. Между тем как, с другой стороны, у женщин свои, исключительно им принадлежащие. Лица, по-видимому, представляющие членов одной и той же семьи, в действительности не имеют между собой ничего общего, – ни комнат, ни собственности, ни одежды, ни друзей, ни даже общих часов отдыха. Селамлик и гарем представляют собой два совершенно отдельных мира, находящихся рядом, где в каждом из них живут по-своему, мужчины с одной стороны, женщины с другой. Власть главы семейства, если он только в состоянии иметь таковую, представляет собой единственную связь между двумя половинами одного и того же хозяйства. Эта система отделения, на которой основана вся мусульманская семейная жизнь, управляемая лишь преобладающим законом личного интереса, представляет собой такую странную черту, которая не может избежать внимания тщательного наблюдателя. Делается ясным, что степень отделения, существующая в турецких хозяйствах между мужчиной и женщиной, может быть измерена большим или меньшим достатком, в каком живет семейство. Бедный мусульманин, имеющий одну или две комнаты для себя и своего семейства, должен соблюдать экономию, а на этом основании он, как хороший отец семейства, ест, пьет и спит вместе с женой и детьми. Человек же среднего сословия, более обеспеченный, устраивает свой дом более правоверным образом, и там уже замечается более резкая демаркационная линия между ним и его гаремом. Две или три комнаты совершенно отделены от остальной части дома и образуют селамлик и приемную, остальная часть дома – гарем, заповедное место.

Если мы теперь перейдем к богатым, – например к трехбунчужному паше, или к министру с портфелем, мы находим, что его дворец устроен на большую ногу и отделение мужчин от женщин более полно. Селамлик такого аристократа занимает целое отдельное здание, а гарем имеет размеры огромного дворца, с железными дверьми, окнами с решетками и с садом, окруженным высокой стеной. Мужчины и женщины, запертые в эти два отдельных помещения, совершенно изолированы друг от друга и не имеют между собой других сношений, как лишь при помощи евнухов, или же женской христианской прислуги, находящейся при гареме. Паша, его сыновья и близкие родственники, которые одни имеют право свободного доступа в гарем, могут туда входить, так сказать, через мост, окруженный железными решетками, – нечто вроде тайного прохода, через который они идут в сопровождении евнуха.

Такое полнейшее отделение гарема от селамлика как нельзя лучше удовлетворяет гордости и чванству константинопольских аристократов. Чем выше делается их положение, тем смешнее они делаются сами, принимая совсем ненужные предосторожности и вводя курьезные формальности с целью возвышения своих жен, оберегая их от глаз низших классов. Естественное последствие такого отделения этих двух помещений есть появление двух совершенно различных порядков жизни. Женщины, со своей стороны, имеют свои частные дела, свое собственное домашнее хозяйство и свои собственные интриги; они принимают своих друзей, имеют свои приемные дни и забавляются по-своему. В селамлике паши с друзьями и прислугой делают то же самое и проводят время, принимая посетителей и гостей, интригуя и сплетничая, или же сидят, как куклы, для того, чтобы на них дивились их паразиты и льстецы.

Селамлик – помещение для мужчин. Реконструкция

Если, с одной стороны, мужчины расточительны и не щадят своих средств, то, с другой стороны, женщины поступают точно так же. Усилия, делаемые с обеих сторон для того, чтобы взять верх и превзойти друг друга в великолепии, в результате дают нечто вроде соревнования между обоими элементами. Хозяин дома – паша или эфенди, – кто бы он ни был, обыкновенно играет роль примирителя между различными членами сераля; но это участие, оказываемое более лишь для виду, чем с действительным желанием примирения, вообще сводится к двум пунктам – иметь возможность вполне пользоваться гаремом и удержать также блеск селамлика. Если паша достигает своей цели и доставляет полное удовольствие гарему, удовлетворяя себя на мужской половине светскими удовольствиями, он на все остальное не обращает уже внимания и закрывает глаза как на воровство, производимое прислугой, так и на проделки и лишние расходы своих жен. Паши, заботясь лишь об удовольствиях и наградах, заведование домом своим отдают обыкновенно в руки управляющего, который при этом хлопочет только о своих собственных выгодах, но нисколько не о выгодах хозяина, а потому часто вводит последнего по горло в долги. Паши знают это, но все же предпочитают лучше наживаться посредством выгодных мест на государственной службе, чем отуманивать себе голову разбором мелких мошенничеств, производимых их управляющими и прислугой. Таким образом, является нечто вроде безмолвного соглашения между господином и его слугой; каждый из них ворует по мере возможности, один – оптом, другой – по мелочам.

Паша, раз освободившись от забот относительно своих частных дел, делается у себя в доме уже более гостем, чем хозяином. День он обыкновенно проводить на службе, где рассуждает с товарищами о политических и общественных делах, разъезжает с визитами по городу, посещает своих друзей и сторонников, расставляет сети для будущих политических интриг. К вечеру, часов около пяти-шести, его превосходительство в сопровождении своих адъютантов и свиты совершает торжественный въезд в свой дворец. Дойдя до лестницы, он не входит в селамлик, но, чтобы не терять времени, прямо направляется к большой двери, ведущей в гарем. Дежурный евнух, стоящий при дверях, отворяет их с требуемым церемониалом и вводит пашу в обитель блаженства. В приемной встречает его жена или заведующая гаремом, и ей принадлежит честь вести пашу во внутренние комнаты».

Кого милостиво допускали в «святая святых»

Иногда в «святая святых» – в гарем – допускались прибывшие с визитами царственные особы мужского пола мусульманского вероисповедания из дружественных государств. Тем самым демонстрировались могущество правителя и выказанная им особая милость гостям. Но эти исключительно редкие посещения происходили со всей деликатностью и в жестких церемониальных рамках.

Внутренний вид гарема. Художник Антуан Игнас Меллинг

Вот как описывает посещение дома турецкого паши Теофиль Готье:

«Хозяин принял нас в просто убранной комнате с серым деревянным потолком в голубоватых узорах, вся меблировка которой состояла из двух расположенных друг против друга шкафов, циновки из манильской соломки и дивана, покрытого пестрой тканью; в углу дивана сидел паша, перебирая в руках четки сандалового дерева.

Угол дивана – почетное место, которое хозяин дома никогда не покидает, за исключением случаев, когда ему наносит визит лицо более высокого звания, чем он сам.

Пусть простота обстановки вас не удивляет. Селамлик – это в каком-то смысле покои наружные, отведенные под внешнюю жизнь, нечто вроде прихожей, дальше которой чужих не пускают. Вся роскошь предназначается для гарема. Вот где расстилаются ковры из Исфагана и Смирны, манят негой парчовые подушки и мягкие, покрытые шелками диваны, сверкают столики, инкрустированные перламутром, дымятся золотые и серебряные филигранные курильницы для благовоний. Здесь мерцают венецианские зеркала, стоят редкие цветы в китайских вазах и вызванивают причудливые мелодии часы с музыкой, здесь потолок оплетают замысловатые арабески, нависают сталактиты из мармарского мрамора и журчат в белых раковинах струйки ароматной воды. В этом таинственном убежище проходит подлинная жизнь турок, жизнь наслаждения и семейной близости, сюда никогда не приглашают ни родственников, ни ближайших друзей».

В исключительных случаях в гарем могли быть приглашены врачи, учителя, торговцы драгоценностями и те, кто допускался по прихоти владыки гарема.

Были случаи, когда покои гарема посещали европейские аристократки. Иностранка Джордж Дорис, которой выпала редкая возможность побывать во дворце султана, приводит такое описание: «В апартаментах принцесс имеются разного рода салоны для собраний, и я имела возможность достаточно подробно осмотреть их обстановку во время моего посещения. Это было летом: белое полотно полностью закрывало начищенный дубовый паркет. Тут и там стояли софы, накрытые красным и желтым сатином, отороченным золотой бахромой; кресла и диванчики окружали полированный стол, инкрустированный слоновой костью. Восточная мебель соседствовала с тумбой эпохи Людовика XV. Стены были увешаны картинами (в основном пейзажами), обрамленными турецкими надписями, сделанными золотыми буквами по черному бархату. Расписной потолок изображал виды Босфора. Вход был замаскирован роскошной портьерой, на розовом фоне которой выделялась султанская тугра (монограмма султана)».

Влияние гарема на Европу

Свидетельница последних лет существования турецкого гарема Алев Крутье в своей книге «Гарем. Царство под чадрой» утверждает:

«В Париже турецкий стиль быстро вошел в моду, он проник в драму, оперу, живопись, литературу и в домашнюю обстановку. Турецкие шаровары, атласные чувяки и тюрбаны стали прихотливым чудачеством и криком моды. Дворяне стали одеваться, как паши, султанши и одалиски; в турецком платье они позировали в студиях самых модных художников. Поэты ударились в подражание восточным четверостишиям.

Бал в восточном стиле во дворце Ламбер в Париже. Автор рисунка и декоратор зала Александр Серебряков

Ароматические восточные курения, низкие софы, украшенные драгоценными камнями ятаганы из дворцов аристократии перекочевали и в простые дома всей Европы. Философия кайфа, «сладкого ничегонеделания» распространилась, как лесной пожар, захватив всех со склонностью к тихой эйфории. Курение опия и гашиша стало эстетической и духовной необходимостью для свободного парения творческой мысли. …Устоявшиеся жанры литературы приелись, многие писатели бросились в лабиринт сказочного Востока, черпая сюжеты из этого неисчерпаемого источника».

Влияние Востока на европейцев

Те, кому посчастливилось окунуться в пьянящий мир Востока, мечтали попасть в настоящий гарем, чтобы прочувствовать всю полноту предпринятого рискованного путешествия. Те же, кому не довелось побывать на загадочном и притягательном Востоке, создавали свои творения, опираясь на рассказы путешественников и свое богатое воображение.

Магия Востока была столь велика, что сразу три знаменитых французских писателя – Гюстав Флобер, Теофиль Готье и Жерар де Нерваль отправились познавать его тайны, а затем написали книги «Путешествие на Восток».

В своем труде Жерар де Нерваль писал: «Не следует забывать, что Восток дал нам медицину, химию и правила гигиены, восходящие к далеким тысячелетиям; и весьма прискорбно, что наши северные религии следуют им далеко не полностью.

…Их верования и обычаи настолько отличны от наших, что мы часто можем судить о них, исходя только из наших представлений об испорченности нравов. Достаточно сказать, что мусульманский закон не считает грехом чувственность; напротив, она необходима для существования этого южного населения, которое много раз косили чума и войны. Но при этом отношения мусульман к своим женам, вопреки сладострастным картинам, созданным нашими писателями восемнадцатого века, полны достоинства и даже целомудрия».

Теофиль Готье, восхищенной красотами Востока и его уникальной культурой, писал о самом сокровенном для каждого мусульманина, о земном рае – о гареме падишаха: «Полуденная тишина царила вокруг таинственного дворца, где за решетками окон томилось и скучало столько прелестных созданий. И я невольно подумал о сокровищах красоты, навеки утраченных для людских глаз, обо всех этих изумительных женских типажах – гречанках, черкешенках, грузинках, индианках, африканках, которые угаснут здесь, не увековеченные ни в мраморе, ни на полотне для восхищения будущих веков, о Венерах, которые никогда не найдут своего Праксителя, Виолантах, лишенных Тициана, Форнаринах, которых не увидит Рафаэль.

Какой же счастливый билет в земной лотерее – жизнь падишаха! Что такое Дон Жуан и его mille е tre по сравнению с султаном? Второразрядный искатель приключений, обманутый обманщик, чьи скудные желания – капризы нищего – исчерпываются горсткой возлюбленных, только и ждущих, чтобы их соблазнили, в большинстве своем уже соблазненных другими, имевших любовников и мужей, – их лица, руки, плечи, доступны взглядам каждого, фаты в танце пожимают им пальчики, уши их давно привыкли к нашептыванию пошлых комплиментов. Что за жалкая участь – шататься при луне под балконами с гитарой за спиной и томиться ожиданием в обществе полусонного Лепорелло!

Фаворитка. Художник Мориц Штифтер

А султан?! Он срывает лишь самые чистые лилии, самые безупречные розы в саду красоты, останавливает взор лишь на совершеннейших формах, не запятнанных взглядом ни единого смертного, на дивных цветках, чья жизнь от колыбели до могилы течет под охраной бесполых чудовищ, среди сверкающего одиночества роскошных покоев, куда не дерзнет проникнуть ни один смельчак, в строжайшей тайне, непроницаемой даже для самых смутных желаний».

Другой свидетель вожделенной мечты, Джордж Дорис, вторил: «Сегодня лишь немногие паши, следуя традиции или прихоти, позволяют себе варварскую и сладостную роскошь иметь гарем. Само собой разумеется, первым среди этих привилегированных особ является Повелитель правоверных – счастливый обладатель живой коллекции самых драгоценных образчиков восточной красоты».

Тема гаремов встречалась не только в книгах путешественников, не только на великолепных, шедевральных полотнах средневековых живописцев, но присутствовала и в лирике. Одним из тех, кто обращался к «гаремной» тематике, был европейский поэт Генрих Гейне. В своей поэме «Али-бей» Гейне писал:

Возможно, образы ласковых пери и преследовали султанов в бою, но, думается, что еще больше они не давали покоя европейским поэтам, писателям, художникам.

А еще – гарем возрождался в Европе в виде… декорированных спектаклей и роскошных балов. Даже представители царских кровей не чурались облачиться в экзотические наряды! Восемнадцатый и девятнадцатый века в светском обществе Европы прошли в блеске балов и маскарадов, в философских раздумьях об идеальном обществе под руководством просвещенных монархов, в восхищении перед изящностью, чувственностью и роскошью, привносимыми с Востока.

Замок Хоэншвангау, баварские монархи и турецкие мотивы

Замок Хоэншвангау (Schloss Hohenschwangau) – летняя резиденция баварских монархов, он находится в Германии, в деревне Швангау, которая еще известна как деревня королевских замков. Ежегодно около 300 тысяч туристов со всего мира приезжают сюда, чтобы увидеть и посетить красивейший баварский замок.

Спальня королевы Марии Прусской в восточном стиле в замке Хоэншвангау в Германии

Период строительства замка Хоэншвангау относится к эпохе романтизма середине XIX века. Оформлением внутреннего дизайна замка занимался австрийский художник Мориц фон Швинд. Убранство внутреннего интерьера завораживает своей красотой и блеском золота. У тех, кто попадает сюда, создается ощущение иллюзии рыцарских турниров, пышных балов, чествования короля, прекрасной музыки и роскоши того периода. А еще посетителей привлекает самая, пожалуй, красивая комната, выполненная в восточном стиле – это спальня королевы Марии Прусской. Дизайн спальни создавался по воспоминаниям ее супруга о его путешествии в Турцию. Эти восточные мотивы прекрасны и сегодня, не зря в замок ежегодно приезжают тысячи туристов со всего мира.

Подобные замки и даже более скромные строения, принадлежавшие именитой европейской знати, в XIX веке щедро украшались в соответствии со вкусом публики, а публика стремилась украсить свои жилища в модном тогда восточном колорите. Стоит упомянуть, что в монарших домах Европы даже проводились балы-маскарады и так называемые восточные балы, и даже первые лица государств охотно наряжались в экзотические костюмы. Историк моды Александр Васильев уверенно подтверждает: к концу XIX века турецкий костюм прочно вошел в разряд «маскарадных».

Интересно: готика – лишь подражание Востоку!

Европейцы желают забыть и вообще ничего не знать об этом, но популярный в Средневековье готический стиль в архитектуре был известен на Ближнем Востоке еще в XII веке. Стрельчатые арки и заостренные формы куполов были прямым заимствованием архитектуры минаретов и мечетей. Католическое духовенство, осознав, откуда идет заимствование, запретило использование готических форм. Почти 100 лет продержался этот запрет, но уже в XV веке начинается расцвет готического стиля. Между прочим, головной убор монахинь – это, по сути, европейская интерпретация паранджи.

Маркиза де Помпадур в стиле «тюркери»

В XVIII веке тон задает любимая фаворитка короля Людовика XV – маркиза де Помпадур. Маркиза, чье настоящее имя Жанна-Антуанетта Пуассон, обожала восточный стиль в одежде. В домашней обстановке она не носила корсет, предпочитая шаровары и свободные блузы из муслина, специально привезенные из Турции. К середине XVIII века самые модные люди своего времени одевались в стиле «тюркери».

Восточная тема проявлялась не только в одежде, но и в ювелирных украшениях. Стало модно сочетать в одном украшении разноцветные драгоценные и полудрагоценные камни.

В мебели также прослеживаются восточные влияния: в домах богатых европейцев появляются низкие угловые диваны со множеством цветных подушек и пуфики. Подобные вещи до сих пор не вышли из моды!

Мода на Восток в имперской России

Еще во времена поэта А.С. Пушкина существовал сильнейший интерес Европы к арабской мусульманской культуре. Имелся и собственный интерес России к арабскому Востоку, но этот интерес лежал прежде всего в политической плоскости. Пушкину было известно об интересе Байрона, Гейне, Гете и Гюго к Востоку и к Корану. И сам Александр Сергеевич интересовался Кораном, читал его в переводе М. И. Веревкина (1790 г.), святая книга тронула его до глубины души. Поэтому и были им написаны «Подражания Корану», которые состояли из девяти частей разного объема. Из ссылки, из села Тригорского, Пушкин писал своему брату, Л.С. Пушкину, в Петербург: «Я тружусь во славу Корана и написал еще кое-что – лень прислать».

А.С. Пушкин обогатил русскую поэзию восточными образами. Автопортрет

Желание Пушкина обогатить русскую поэзию восточными образами было сильнейшим и искренним. Александр Сергеевич пытался даже изучить арабский язык, в его бумагах, относящихся к разным годам, сохранилась запись арабских букв, его объяснений к ним, а также заметки о форме арабских цифр.

Литераторы утверждают, что интерес к Востоку возник у Пушкина еще в ранней молодости, в те самые годы, когда другой великий поэт Гете завершал свой знаменитый «Западно-восточный диван». Пушкин как бы подхватил эстафету и за поразительно краткий период создал ряд прекрасных произведений с восточными мотивами.

Между тем, как ни странно, но до сего дня в богатейшей литературе о «нашем все» – А.С. Пушкине – нет ни одной книги или монографии, где был бы специально прослежен непреходящий интерес поэта к Востоку.

Великий поэт Александр Сергеевич Пушкин написал «Бахчисарайский фонтан» – прекрасную поэму о гареме крымского хана Гирея. Там есть такие великолепные строки:

Между прочим, Пушкин написал еще и стихотворение «Фонтану Бахчисарайского дворца», впечатлившись легендой об этом милом и непритязательном фонтанчике, за созданием которого стоит судьба прекрасной девушки, любимой ханом, но загубленной одной из ревнивых жен ханского гарема.

Знаменитый Бахчисарайский фонтан, воспетый А.С. Пушкиным

Другой русский талантище – живописец Карл Брюллов – воплотил богатый восточный сюжет в многофигурном живописном полотне по мотивам произведения Пушкина «Бахчисарайский фонтан». Карл Павлович Брюллов познакомился с Пушкиным в Москве, часто встречался с ним в Петербурге осенью 1836 года. А в 1838–1849 создал свой шедевр с тем же названием – «Бахчисарайский фонтан». Картина явилась для Брюллова своего рода искусно написанным памятником в честь погибшего поэта. Она была начата вскоре после кончины Пушкина и продолжалась несколько лет.

Поэма «Бахчисарайский Фонтан», опубликованная в 1824 году, обеспечила Бахчисараю широкую известность. Фонтан и связанные с ним гаремные легенды служили источником вдохновения для поэта Адама Мицкевича и многих других деятелей искусства.

Меж тем, в наши дни в Бахчисарае появилось кафе «Пушкинъ», в котором готовят традиционные восточные блюда и сладости. Вот ведь как повернулась история. 6 июня 1999 года в год 200-летнего юбилея со дня рождения великого поэта, руководство Москвы преподнесло в дар Бахчисараю бронзовый монумент Александра Сергеевича, который был установлен в исторической части города недалеко от Ханского дворца, воспетого русским гением.

Еще через сто лет после появления пушкинской поэмы композитор Борис Асафьев создал одноименный балет, продолжив традицию Николая Римского-Корсакова с его сюитой «Шахерезада». Симфоническая сюита

«Шахерезада», написанная в 1888 году, считается одним из лучших симфонических произведений русского композитора Н.А. Римского-Корсакова. Музыкальный шедевр родился под впечатлением арабских сказок «Тысячи и одной ночи».

Были ли гаремы на Руси?

Историк Николай Карамзин в «Предании веков» повествует о князе Владимире (980—1014): «Владимирова набожность не препятствовала ему утопать в наслаждениях чувственных. Первою его супругою была Рогнеда, мать Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода и двух дочерей; умертвив брата, он взял в наложницы свою беременную невестку, родившую Святополка; от другой законной супруги, чехини или богемки, имел сына Вышеслава; от третьей Святослава и Мстислава; от четвертой, родом из Болгарии, Бориса и Глеба. Сверх того, ежели верить летописи, было у него 300 наложниц в Вышегороде, 300 в нынешней Белогородке (близ Киева) и 200 в селе Берестове. Всякая прелестная жена и девица страшилась его любострастного взора: он презирал святость брачных союзов и невинности. Одним словом, летописец называет его вторым Соломоном в женолюбии».

Иван Грозный был большим любителем женщин. Количество его жен точно не установлено

Историк Сергей Соловьев писал о царе Иване Грозном: «В сии годы необузданность Иоаннова явила новый соблазн в преступлении святых уставов церкви с бесстыдством неслыханным. Царица Анна скоро утратила нежность супруга, своим ли бесплодием или единственно потому, что его любострастие, обманывая закон и совесть, искало новых предметов наслаждения: сия злосчастная, как некогда Соломония, должна была отказаться от света, заключилась в монастыре Тихвинском и, названная в монашестве или в схиме Дариею, жила там до 1626 года; а царь, уже не соблюдая и легкой пристойности, уже не требуя благословения от епископов, без всякого церковного разрешения женился (около 1575 года) в пятый раз на Анне Васильчиковой. Но не знаем, дал ли он ей имя царицы, торжественно ли венчался с нею: ибо в описании его бракосочетаний нет сего пятого; не видим также никого из ее родственников при дворе, в чинах, между царскими людьми ближними. Она схоронена в Суздальской девичьей обители, там, где лежит и Соломония. Шестою Иоанновою супругою – или, как пишут, женищем – была прекрасная вдова, Василиса Мелентьева: он, без всяких иных священных обрядов, взял только молитву для сожития с ней! Увидим, что сим не кончились беззаконные женитьбы царя, ненасытного в убийствах и в любострастии!»

Современный автор Елена Арсеньева в книге «Гарем Ивана Грозного» пишет, что царь устраивал охоты на простых крестьянок, как на лис или зайцев, и подобных случаев будто бы было не менее тысячи.

Уже в ХХ веке «эстафету» османских султанов перенимали некоторые вожди советского государства, среди которых Лаврентий Берия и Феликс Дзержинский. Товарищ Сталин хоть и был разборчив в отношении женского пола, однако и он имел не одну «одалиску» из числа артисточек, сделавшихся за свой талант и постельные заслуги «народными» и «заслуженными». Все эти и другие советские вожди хотя и не имели многочисленных содержанок, собранных под одной крышей на манер гарема, однако отдавали предпочтение любовному разнообразию, – благо в разоренной стране найти себе любовницу было предельно легко.

Сцены из жизни гарема в живописи

Открытие мусульманского Востока для европейского мира шло по двум основным путям: через военное или торговое взаимодействие. Но был и третий путь, имеющий отношение к духовному, нежели к осязаемому познанию. И путь этот назывался творчеством.

Не удивительно, что одним из наиболее загадочных и необычных открытий мусульманского Востока стал для европейцев гарем. Гарем, как «запретное место», как все запретное и тайное манит и будоражит воображение любого мужчины; что уж тут говорить о художниках, обладавших непомерным даром воображения.

Для многих художников тема гарема и работорговли была самой таинственной, самой притягательной, будоражившей потаенные уголки творческой души. Пожалуй, самым известным творцом, посвятившим многие работы теме прекрасных женщин, оказавшихся предметом купли-продажи, предметом чужой похоти, стал гений кисти Жан-Леон Жером, приобретший знаменитость после серии работ, посвященных наложницам.

Но, пожалуй, первым тему гарема в живописи приоткрыл Шарль Амадей Филипп Ван Лоо. По мнению искусствоведа Я.Н. Лукашевской, «завеса», которую приоткрыл художник, «была больше похожа на театральную кулису, чем на откровение о настоящей жизни гарема. В те времена, в XVIII веке пошла большая мода на «турецкие» маскарады – вот уж на них французские светские дамы могли от всей своей души показать роскошь изысканных тканей Востока, дорогие украшения, вычурные узоры декоративных модных вещиц, а также насладиться удивительной игрой фантазии. Западное светское общество создавало свой «Восток», удобный для побега от привычного уклада жизни, идеализированный, наполненный радостью жизни, утонченной роскошью, чувственностью и весельем.

Женщины гарема и слуги-евнухи. Художник Шарль Амадей Филипп Ван Лоо

Такой вымышленный, театрально-маскарадный образ Востока, вдохновлял на создание столь модных в интерьерах того времени гобеленов и застывал в многоцветии красок светских картин. В картине Ван Лоо «Женщины гарема и слуги-евнухи» изумрудные оттенки листвы деревьев и жемчужно-атласная палитра одеяний впечатляет своей легкостью, воздушностью настроения, художник воспевает праздную жизнь женщин в окружении прекрасной природы и богатейших дворцов. Вся сцена театральна по своему характеру, и если исторически театр возник из языческих ритуалов античности, то в XVIII веке это был своего рода ритуал поклонения красоте и роскоши».

Среди картин Ван Лоо на гаремную тематику – «Старшая жена гарема дает работу одалискам» (1773 г. Музей в Ницце); «Жена гарема и ее слуги» (1783 г. Национальный музей в Версале) и др.

С 1699 года послом Франции в Константинополе был Ван Мур, где и увлекся созданием специфических колоритных произведений. Его наследие составляет серия небольших картин и зарисовок, запечатлевших костюмы, этнические типажи, пейзажи, архитектуру народов мусульманского Востока.

В этой плоскости таинственно-пряного Востока работали и другие французские мастера: Жан Марк Натье и Ж.Б. Массэ. У Жана Марка Натье есть характерная работа «Мадемуазель де Клермон обслуживают рабы» (1733 г. Коллекция Уэллса в Лондоне).

По понятным причинам сценами жизни гарема были увлечены и многие художники из Италии, особенно – венецианцы, имевшие давнишние контакты со странами Востока. О времени и нравах блистательной Порты, о страстях, кипевших во дворце во времена султана Сулеймана и Роксоланы, много свидетельств оставили как раз венецианские послы и купцы. Но оставили в письмах и донесениях. Тогда как художники братья Гуарди – младший Франческо и старший Жан Антонио – столь страстно полюбившие образы Востока, оставили нам примечательные картины. К примеру, Жан Антонио Гуарди написал «Сцену из жизни гарема» (1743 г. Коллекция эссен-Борнемица, Лугано) и под таким же названием нарисовал свою работу Франческо (1742–1743 гг. Музей искусства, Дюссельдорф). Картина с идентичным названием, только сделанная тушью и гуашью, есть и у Жана Батиста Хилэйры (XVIII век. Париж, Лувр). На холстах последнего живописца изображены также изысканная природа садов гаремов и удивительная архитектура Оттоманской империи.

Нагую красоту одалисок воспевал Жан Огюст Доминик Энгр. Он никогда не был на Востоке, но источником его вдохновения служили восточная литература, поэзия и собственное воображение. Художника впечатлило описание турецкой бани из писем леди Мэри Уортли Монтэгу, написанных во время ее пребывания в Константинополе в первое десятилетие XIX века, и в 1863-м он создал свое великолепное полотно под названием «Турецкая баня». Среди его других произведений на эту тематику картины «Внутри гарема» (1828 г. Лувр, Париж), «Одалиска с рабами» (1842 г. Галерея Уолтера, Балтимор) и др.

Одалиска из Алжира. Художник Огюст Ренуар

Для большинства живописцев изображение одалисок и сцен гарема было оправданным поводом, чтоб восхищаться красотой обнаженного женского тела. Художников увлекала и экзотическая красота восточных женщин с томными миндалевидными глазами, их раскрепощенность и сексуальность. Как яркий пример тому – картины многих и многих талантливых живописцев Средневековья и позднего Возрождения. К примеру, Франсойш Гарбриэль Ле Паулль «Паша и его гарем» (частная коллекция в Париже); Франческо Хайц «Одалиска» (1839. Пинакотека Брера, Милан); Эжен Делакруа «Алжирские женщины в гареме» (1834) и «Одалиска, лежащая на диване» (1846 г. Обе – Париж, Лувр). К теме Востока обращались Эндж Тиссьер «Алжирская женщина и ее раб» (1860 г. Париж, Музей искусства стран Африки и Океании); Рудольф Эрнст «После ванной» (1889 г. Частная коллекция в Париже); Фредерик Гудаль «Новое развлечение в гареме» (XIX век. Ливерпуль, Художественная Галерея); Марьяно Фортуни Марсаль «Одалиска» (1861. Музей изобразительных искусств. Барселона); Энри Рэгнау «Внутренний дворик в Танжере» (1869. Гэзирех Музей, Каир); Поль Дезире Троильберт «Служанка гарема» (1874 г. Музей изобразительных искусств, Ницца); Цезарь Бизеу «Жены гарема в парке (Галерея искусства, Пьяченца); Жан Жульес Антоне Лекомтэ ду Нойо «Белая рабыня» (1888 г. Музей изобразительных искусств, Нантс).

Даже таких знаменитостей, как Огюст Ренуар, волновала загадка Востока. Среди работ этого мастера можно назвать как минимум две, навеянные восточными мотивами: «Одалиска из Алжира» (1870 г. Национальная галерея изобразительного искусства, Вашингтон) и «Парижские женщины в алжирских платьях, или Гарем на Монмартре» (1872 г. Коллекция Матсуката, Токио). У Анри Матисса тоже есть своя «экзотическая красавица» – «Одалиска в красных шароварах» (1922 г. Национальный музей современного искусства, Париж).

Некоторые из вышеперечисленных творцов предпринимали путешествие на Восток, проводя годы в скитаниях ради экзотических тем и образов. При этом уже к началу XX века восточная женщина больше не похожа на пери из «восточной сказки», все чаще и чаще она – грубая и не слишком привлекательная. Как, скажем, на картинах Эмиля Бернара, путешествовавшего по Ближнему Востоку с 1893 по 1904 гг. Самая известная его работа – «Курящая женщина» (1900 г. Музей Д’Орсэ, Париж).

Как замечательно подметила искусствовед Я.Н. Лукашевская, «…отражение сцен из жизни гарема в западноевропейской живописи – это и чуткое наблюдение, словно бы бесстыдно подсмотренная любопытным взглядом чужая тайна, и мечта какой-то другой мечты – мечта европейца о роскоши Востока, мечтающего о Рае, красота, странная и недоступная посторонним, и, наконец, сладостные и мучительные размышления о свободе и неволе, любви и ненависти, страсти и тоске».

Но к загадочной теме Востока обращались не только западноевропейские творцы, но и многие талантливые художники России, среди которых можно особо отметить Василия Верещагина. Назовм лишь несколько колоритных работ отечественного мастера: «Мавзолей Гур-Эмир. Самарканд», «Верблюд во дворе караван-сарая», «Мавзолей Шах-и-Зинда», «Дервиши в праздничных нарядах», «Мальчик на невольничьем рынке», «Евнух у дверей гарема», «Опиумоеды» и др. все эти работы были написаны в конце XIX века. Верещагину удалось показать Восток как грандиозную, но застывшую в потоке потока времени цивилизацию.

Еще немного о моде, или Восток – дело тонкое

О тесных исторических и культурных связях Турции и Италии свидетельствуют даже нюансы, которые касаются… модных веяний. В начале ХХ века в Венеции жил знаменитый художник и дизайнер тканей Мариано Фортуни, который в быту одевался в восточный костюм. Страстно влюбленный в восточную культуру, обожавший женщин с их загадочными натурами, он создал моду, которая и сегодня не выходит из моды. Его платья носили знаменитые дамы ХХ века – Элеонора Дузе, Айседора Дункан, Сара Бернар.

Мальчик на невольничьем рынке. Художник Василий Верещагин

По стопам этого «пионера восточной моды» пошел и французский кутюрье, предшественник и соперник Коко Шанель – знаменитый Поль Пуаре. Он известен как дизайнер, освободивший женщину от корсета, создатель «платья-рубашки». Под влиянием дягилевского балета, особенно «Шахерезады» Римского-Корсакова (постановка Фокина, костюмы – по великолепным эскизам Бакста) Пуаре создает «восточную коллекцию»: туники, тюрбаны с высокими эгретами, юбки-абажуры. В 1913 году Поль Пуаре устраивает знаменитый, навсегда вошедший в историю моды бал «1002 ночи».

Считается, что именно с Поля Пуаре началась мода на балы в турецком стиле. В России самый знаменитый подобный бал дал граф Безбородко в 1914 году. И в том же году началась Первая мировая война.

В наши дни в связи с популяризацией Турции как доступной курортной здравницы, а также благодаря сериалу «Великолепный век» о любви славянской наложницы Роксоланы и султана Сулеймана I, подогревшему мировой интерес к турецкой истории и, в частности, к Османскому периоду турецкой истории, «восточное влияние» уже стало привычным практически для всех модных показов и дизайнерских коллекций.

Закрытие сералей, или Бесславный конец «Дома радости и счастья»

Время текло вперед, а вместе с ним зарождались, процветали и приходили в упадок гаремы. Конец XIX века свидетельствовал, что пришла пора мощных реорганизаций. Революционные бури, бушевавшие в Европе, покатывались к Блистательной порте, угрожая существованию и самого султаната, и института гаремов.

В 1876 году османский трон занял Абдул-Хамид II, о преобразованиях его сераля писал Джордж Дорис:

«В свое время сераль султана Абдул-Меджида был местом безумных оргий, и его жены в отсутствие строгого надзора предавались самым разнузданным вольностям. Сменивший его Абдул-Азиз, ревнивый как тигр, выправил эти пошатнувшиеся нравы. Но никогда султанский гарем не содержался в такой строгости, не был таким закрытым и, если можно так выразиться, таким „правильным“, каким он стал при нынешнем султане.

…обветшалое состояние современного сераля – не более чем один из очевидных признаков его упадка. Но прежде чем он исчезнет окончательно, свидетельницей скольких преступлений, казней и средневековой жестокости станет мрачная тюрьма Йилдыза?[1]

Сегодня в Йилдызе невозможно себе представить не только любовную интригу, но даже самый ничтожный каприз, самую маленькую страстишку, самый беглый взгляд очей.

Запертые в двойном кольце высоких и толстых стен, обитательницы сераля живут в неправдоподобном мире, доступ в который закрыт для любого мужчины, кроме Великого Турка. Не только тщеславие или ревнивый нрав побудили Абдул-Хамида сделать свой великолепный гарем столь неприступным. Здесь прежде всего – как и во всех его поступках – сказался извечный страх перед за говорами, боязнь появления среди стада его покорных рабынь какой-нибудь мусульманской Юдифи, восточной Шарлотты Корде.

Султан Абдул-Хамид II, правивший в 1876–1909 гг.

Раньше султан был очень склонен к наслаждениям. Не чужд он их еще и теперь, но предается им лишь в моменты спокойствия, когда у него нет серьезных забот и мысль о какой-либо реальной или мнимой опасности не поселяется в его воображении».

В то время в турецком обществе началось серьезное брожение, могущее привести к революционным преобразованиям. В стране возникали тайные партии; к примеру, в 1889 году младотурки основали организацию «Единение и прогресс», постепенно набиравшую вес политической борьбе.

Абдул-Хамид, пытавшийся сохранить сильную власть, получил в народе прозвище «кровавый». Несмотря на все усилия по подавлению инакомыслия, остановить бунт было уже невозможно, к тому же западные союзники, на помощь которых рассчитывал султан, предпочли отсидеться.

В 1908 году произошла Младотурецкая революция, которая провозгласила конституционную монархию. Абдул-Хамид был низложен.

Над гаремами, которые перестали быть частью государственного аппарата, а лишь частной собственностью низложенного правителя и пришедшего ему на смену Мехмеда V, нависло бремя неизвестности. А вскоре, словно бы ставя жирную точку между прошлым и настоящим, появился закон, запрещающий гаремы. Впрочем. как мы понимаем, то была не точка, а лишь многоточие…

Пришедшие к власти младотурки не решили всех накопившихся в обществе проблем. И сами были причастны к новым политическим ошибкам; новые политики сделали ставку на Германию в начавшейся Первой мировой войне. Но поражение Германии положило конец деятельности младотурков. Победившая Антанта[2] начала делить не только огромную Турецкую империю, но и саму Турцию.

Национально-освободительную революцию 1918–1923 годов возглавил Мустафа Кемаль Ататюрк (Отец турок), разбивший английские оккупационные войска и ставший затем первым президентом Турецкой Республики. Тогда же было запрещено и многоженство.

Последний турецкий султан Мехмед V покинул страну на борту британского военного корабля, бросив свой гарем на произвол судьбы. Это стало серьезной проблемой для сотен женщин, десятков евнухов и гаремной прислуги, брошенных в стенах сераля.

Отпущенную на свободу прислугу удалось пристроить. Евнухи, имевшие средства, тоже устроились. Кого-то из наложниц забрали родственники, но от многих родные отказались.

Часть наложниц была отправлена в Европу, под защиту международных гуманитарных организаций, часть выдали замуж в Турции. Судьба остальных экс-невольниц осталась неизвестной.

Теперь в султанском гареме – музей, который посещают сотни тысяч туристов со всего мира. «И, – как пишет Шапи Казиев, – каждый из них ищет, а порой и находит там подтверждение своих представлений или фантазий, тайных желаний или открытого неприятия сладостных мужских грез о чудесном собрании прекраснейших женщин, мечтающих о взгляде, прикосновении, любви своего единственного господина».

Турецкие девушки празднуют освобождение из гаремов благодаря Кемалю Ататюрку. Стамбул. 1931 г.

Существуют ли гаремы сегодня?

Кто полагает, что гарем – это нечто экзотическое из далекого прошлого, тот глубоко ошибается. Автор Ш. Казиев в книге-исследовании «Повседневная жизнь восточного гарема» сообщает:

«Роскошные гаремы и сегодня украшают владения некоторых султанов, племенных вождей, диктаторов, императоров, пиратов, наркобаронов и прочих обладателей власти и солидных состояний.

Не прекратилась и позорная для человечества торговля «живым товаром».

Гаремы существуют, и обитают в них отнюдь не только несчастные «рабыни любви», но и вполне современные и довольные жизнью искательницы любовных приключений и больших денег.

Традиция не исчезла, хотя и приобрела новые, зачастую гротескные формы. Но эти модернизированные серали, разумеется, уже не имеют того масштаба и значения, какие были присущи «классическим гаремам». Нынешние гаремы уже не символ власти и не венец могущества, а всего лишь предмет роскоши или вложение капиталов, тайное и не всегда законное».

Но если в Турции в наше время гаремов не существует, то это не значит, что их не существует вообще. В некоторых странах гаремы сохранились до сих пор. Как они устроены и кто туда попадает?

Богатые султаны, шейхи и некоторые другие сильных мира сего обзаводятся гаремами, в которых живут не только их соплеменницы-красавицы, но и европейки. Среди наложниц богатых мужчин встречаются победительницы конкурсов красоты, актрисы, танцовщицы, фотомодели и, понятное дело, смазливые стриптизерши и проститутки. Далеко не всех удерживают в гаремах насильно, некоторые из женщин попадают туда по собственному желанию. Одних приводит в гарем жажда наживы, других – экзотика и любопытство. Известно, что некоторые наложницы заключают контракты на определенный срок и возвращаются домой, заработав приличное состояние.

Попасть в гарем не так просто, как кажется. Профессиональным отбором кандидаток в наложницы занимаются сватьи, которых в арабском мире называют машатэ. Эта «профессия» вне закона, поэтому найти машатэ девушке с улицы практически невозможно.

Тем, кто желает попасть в гарем и кого отобрали машатэ, приходится пройти ряд специфических испытаний. Прежде всего, кандидатку проверят на наличие всевозможных болезней, в том числе проведут анализы на СПИД. Затем, как и в прежние времена процветания османских гаремов, девушкам сделают полную эпиляцию на теле. Принято, чтобы прекрасные тела возлюбленных сильных мира сего пахли натуральной свежестью, лучше – молоком и медом. Во время эпиляции на кожу наносят смесь из сахара и белков, сверху прикладывают полотняную салфетку, а через некоторое время отрывают ее. Процедура болезненная, и выглядит как настоящее испытание; считается: если будущая одалиска терпелива, кричит мало и негромко, то и в постели она будет бесстрастной.

После этой процедуры следует еще одно испытание. Девушку отправляют принимать горячую ванну с маслами и благовониями, которая приводит к полному расслаблению. Во время такой процедуры расслабляется и влагалище, достигая своих максимальных размеров. При помощи зеркальца машатэ выбирает самое маленькое. Специалисты утверждают, что арабские мужчины, веками имеющие дело со своими соотечественницами, привыкли к миниатюрному размеру этой части тела.

Обладательница титула «Мисс США-1992» Шеннон Маккетик провела в гареме султана Брунея Хассанала Болкиаха три месяца

Среди испытаний имеется и тест на обольщение. Экзаменаторами чаще всего выступают родственники машатэ, которые принимают отвар специальных успокаивающих трав, который притупляет все естественные желания. Будущей одалиске непросто возбудить и соблазнить такого мужчину.

Как и прежде, в задачу машатэ, чья роль отчасти идентична роли кальфы, входит постоянно наблюдение за поведением наложниц, провоцируя ссоры, она изучает их характеры. Считается, что женщина в гареме должна не быть скандальной и уметь гасить бытовые конфликты.

Одной из самых известных одалисок недавнего времени стала обладательница титула «Мисс США-1992» Шеннон Маккетик. Красавица провела в гареме султана Брунея Хассанала Болкиаха три месяца. Этот султан считался одним из самых богатых людей в мире, не удивительно, что в его гареме насчитывалось около семисот наложниц. Впрочем, с некоторыми из них он ни разу не вступал в любовную связь, – девушки лишь танцевали и пели для него, служа утехой для глаз пресыщенного женской красотой мужчины. После завершения контракта и возвращения на родину американка Шеннон предъявила султану иск за использование ее в качестве проститутки. Однако впоследствии выяснилось, что за время, проведенное ею в гареме, ни сам султан, ни его сыновья или младшие братья к американке не притронулись. Также оказалось, что по окончании контракта мисс Маккетик получила в подарок сто тысяч долларов и роскошное бриллиантовое колье, – согласитесь, неплохой заработок за краткосрочное пребывание в раю. Она была одной из тех, кто наслаждался проживанием в великолепном дворце: построенный в 1985 году, здание имеет 1788 залов и комнат – и это мировой рекорд по размерам дворца. Интересно, что второй женой султана, страстного коллекционера автомобилей, была стюардесса, а третьей – тележурналистка. Отстранив от привилегий своих жен, он по-прежнему остается в браке с первой (многоженство не запрещено местными законами). Вот такое переплетение «дикого» прошлого и «передового» современного.

Еще одной известной одалиской нового времени была Дениза Зинтграфф, попавшая в гарем саудовского принца совершенно безобидным способом – как приглашенная к внуку короля учительница французского языка. Пребывание в гостях продлилось 2 года, по завершении которых бывшая пленница написала книгу «Гарем» (вышла во Франции). Зитграфф пишет: «Сегодня гаремы уже не то, чем они были знамениты раньше. Это не приют сломленных личностей, не убежище мужского разнузданного фанатизма, а золотая тюрьма, где женщин называют красивым словом «гостья»». В Эмиратах, по словам Денизы, «гостьи» живут в специально построенных домах, вход в которые категорически запрещен для всех мужчин, кроме самого принца, его отца и братьев. Гарем живет по своим статьям и законам; во главе строит принц и все подчинено только ему. Никто и шага не может ступить, не испросив его разрешения. Следует добавить, что в Саудовской Аравии мужчина и женщина не имеют права состоять в интимной связи без брака, это карается смертной казнью: женщину забрасывают камнями, мужчину обезглавливают. Так что Денизе пришлось терпеть полное воздержание, быть услужливой и учтивой, что, вероятно, и послужило толчком для написания правдивой книге о современном гареме. «Два года изоляции, эмоционального одиночества, страха за свою жизнь из-за какого-либо пустяка или глупой провинности – это ужаснее всего. Это полностью деморализует, как и состояние вечной подчиненности и склоненной головы. В сознание постепенно входит ядовитая, истачивающая душу истина – ты ничтожество, ты рабыня… Конечно нам, нормальным женщинам ХХ века, довольно непривычно, мягко говоря, ощущать себя в подобной ситуации… Здесь время пошло вспять. Вернулось в те далекие времена, когда женщине отводилась унизительная роль декоративной комнатной собачки, готовой по щелчку плетки прибежать к ноге хозяина».

Книга Денизы Зинтграфф «Гарем»

У другого небезызвестного арабского шейха – лидера Ирака Саддама Хусейна, убитого во время американского вторжения в 2006 году, – в гареме содержалось около пятисот девушек разных возрастов и национальностей. В прежние времена столько же прекрасных юных одалисок имелось в гареме османского султана Мехмеда III (1568–1603).

Но самым крупным в мире гаремом считался гарем пирата Бен Белы, грабившего суда в Южно-Китайском море вблизи Малайзии. Пират «приютил» около девятисот красивых пленниц всех цветов кожи.

Еще одним известным преступником, владевшим «живым товаром», был наркобарон Пабло Эскобар. После того, как в 1993 году в Колумбии его застрелили, выяснилось, что около четырехсот его наложниц роскошествовали в мини-городке с павильонами, уютными парками и искусственными прудами, где плавали лебеди.

В 2000 году взгляды всего мира были прикованы к Сирии. После кончины семидесятилетнего президента страны Хафеза Аль-Асада, около сорока молодых наложниц по требованию нового лидера страны были вынуждены покинуть Сирию в течение суток, не взяв с собой ничего из личных вещей и драгоценностей. Мировая газета написала тогда, что среди женщин были немки, шведки, француженки и другие европейки и…ни одной арабской девушки. Девушки, заработавшие на любовных играх денежные суммы и до трех килограммов золота в виде украшений, в один момент лишились всего, ради чего жили в гареме, и возвратились на родину нищими. Вот такая «гаремная рулетка», – кому как повезет.

Зато наложницам нигерийского диктатора генерала Сани Абача, умершего от инфаркта в 1998 году, разрешили уехать из страны с заработанным добром, правда, при условии, что каждая заплатит в казну по 15 тысяч долларов. Все тридцать четыре наложницы смогли исполнить условие, а улетев в Лондон, открыли там клуб «Сердце джунглей» (Heart of the Jungle). Кто были постарше, стали работать там поварами, а более молодые – танцевали стриптиз. О смерти диктатора Сани Абачи, получившего военное образование в США и Великобритании, и сотрудничавшего с СССР, политолог В. Абаринов писал «Одни говорят, что причиной смерти стало злоупотребление модным препаратом «Виагра»: сластолюбивый тиран использовал все шансы вернуть молодость. Якобы даже смерть застигла его в компании легкомысленных белых женщин, которых он так любил. Якобы даже женщины эти были славянского происхождения. Якобы даже русские. Другие источники, однако, утверждают, что он давно и тяжело болел и дни его были сочтены. Третьи – и эта версия кажется нам наиболее правдоподобной, – что генерала отравили собственные приближенные, поднеся ему безотказного африканского яда в стакане с апельсиновым соком».

У последнего абсолютного монарха Африки, короля Свазиленда Мсвати Третьего есть собственный гарем.

Король Свазиленда Мсвати III к 44 годам успел обзавестись 14 женами и не собирается на этом останавливаться

В прессе имеются сведения о личной жизни этого чернокожего сластолюбца из беднейшей африканской страны. У короля, родившегося в 1968 году, 14 жен и более 20 детей. Большой резонанс получила женитьба Мсвати III на его восьмой жене и предполагаемое похищения десятой жены. В ответ на эскалацию кризиса СПИДа Мсвати III возродил традиционное право на целомудрие, введя в 2001 году запрет заниматься сексом девушкам до достижения ими возраста 21 года. Любой человек, который нарушит правило целомудрия будет оштрафован на одну корову или $152 в эквиваленте. Когда Мсвати III выбрал в качестве своей восьмой жены несовершеннолетнюю девушку, всего через несколько недель после введения этого запрета, он сам оштрафовал себя на одну корову. Этот закон должен был быть в силе в течение пяти лет, но был отменен на один год раньше, столкнувшись с неоднозначной реакцией на него у населения Свазиленда. В 2011 году Мсвати III расстался с одной из своих жен (Нтандо Дубе) после того как она изменила ему с министром юстиции Свазиленда Ндумисой Мамбой. С 2010 года королева Дубе была помещена под домашний арест, а Мамба был уволен после скандала и подвергнут аресту, который произошел после обнародования компрометирующих фотографий.

Кто из жен будет называться «великой женой», решает королевская семья. Ее сын становится наследником престола. У короля около десяти жен, но по традиции те, кто еще не родил королю ребенка, называются официальными невестами, а не королевами. Первых двух жен короля Свазиленда выбирают для него консулы. Эти жены играют особую роль в ритуалах, а их сыновья не могут претендовать на престол. Король может жениться на своих невестах только в случае их беременности, доказывающей, что они способны подарить ему наследников. Раз в год десятки тысяч полуобнаженных женщин танцуют перед королем в надежде стать одной из его жен – чтобы попасть в гарем и заключить выгодный контракт.

Полигамный брак (чаще всего когда мужчина берет себе нескольких жен) до сего дня распространены во многих странах. Более сорока процентов женщин, проживающих в Буркина-Фасо, Мали, Нигерии, Сенегале и Того, состоят в полигамном браке. В Гане, Камеруне, Кении, Либерии, Малави, Нигерии, Судане, Танзании и Уганде таких женщин от двадцати до сорока процентов. Также полигамные браки распространены в Алжире, Бурунди, Египте, Замбии, Зимбабве, Иордании, Ираке, Иране, Йемене, Мавритании, Марокко, Намибии, Пакистане, Руанде, Сирии и на Мадагаскаре.

Ежегодно в Свазиленде устраивается традиционный праздник умхланга, кульминацией которого становится массовый танец полуобнаженных девушек, среди которых король может выбрать себе новую жену