– Ох, если бы ты знала, Фрося, как мало на свете таких, как ты…

В гостиную вошла горничная с подносом, на котором был собран обильный завтрак для гостьи, и пожелала приятного аппетита.

– Ой, это все мне? – воскликнула Люсьен. – Спасибо большое за такое внимание к моей персоне. Вот уж не ожидала!

– Кушай, Люся, кушай… – Фрося вытянула больную ногу вдоль дивана. Настроение у нее было прекрасное.

Люсьен накинулась на хрустящие тосты с дорогой ветчиной.

– Прямо как аристократка! Дом хорош.

– Большой, – согласилась Ефросинья.

– Не поверишь, но я бывала в этом доме, и не раз, – лукаво посмотрела на нее Люсьен темными глазами с «фирменным» прищуром.

– Правда? Когда?

– Очень давно… Ты же знаешь, я живу без часов, время определяю неточно, но по ощущениям – много лет назад.

– А каким образом?

– Вот! Это самое интересное! Я дружила с одной женщиной, Валентиной. Познакомились на рынке, где я попрошайничала, и она угостила меня. Сошлись на почве того, что она была наполовину русская, а меня всегда привлекала твоя страна. Кстати, потом именно Валентина познакомила меня с тем русским мужчиной, который оставил неизгладимый след в моей душе. Его Павел звали, я говорила тебе. Она болела за меня душой и пыталась наставить на путь истинный. И вот я стала к ней захаживать, учиться уму-разуму. Валентина меня подкармливала и одеждой снабжала. А работала она здесь кем-то наподобие домработницы.

– Надо же! – удивилась Ефросинья. – Неужели правда в этом доме?

– Я еще с ума не сошла, здесь. Конечно, я не была знакома с хозяевами лично. Валентина принимала меня обычно, когда дома никого не было, и я заходила с черного хода. Но все равно видела пару раз издалека крупного мужчину с бородой, его дочку.

– Это явно Людвиг Люцеус с дочерью Розалиндой.

– Девица была вроде замужем, – добавила каким-то странным тоном Люсьен.

– Так вот Розалинда и стала женой Влада! – выпалила Ефросинья.

Кусок яичницы выпал изо рта Люсьен.

– Да? Я-то думала, что он просто новый владелец дома, а выходит, зять бывшего хозяина?

– А что тебя так удивляет? – спросила Фрося, наливая своей спасительнице свежевыжатый апельсиновый сок из графина.

– А они давно знакомы? То есть женаты? – не ответила на вопрос Люсьен.

– Давно. Поженились совсем молодыми. Открою тебе секрет: Влад был моим парнем, а Розалинда увела его у меня.

– Она была еще той штучкой, – отвела глаза Люсьен, у которой словно и аппетит пропал сразу.

От Фроси не ускользнула произошедшая перемена.

– Что случилось?

– Да ничего. Давно это было…

– Люся, о чем ты? Расскажи мне! Я теперь не успокоюсь!

– Ты ему не передашь? – покосилась на нее женщина.

Фрося отрицательно покачала головой.

– Если их брак разрушится, это на моей совести будет… – Гостья снова застучала вилкой.

– Влад уже несколько лет один живет.

– Что ж, тогда с моего сердца груз упал. Значит, он давно узнал, какая его женушка сучка, – обрадовалась Люсьен.

– Розалинда умерла, – тихо произнесла Фрося.

– Ой! – прикрыла рот Люсьена. – Проблема: о мертвых или хорошо, или ничего…

– Ты обещала! – начала просить Фрося.

– Ладно, расскажу. В один из таких вечеров, когда в доме никого не было, я пришла к Валентине в гости. Она усадила меня на кухне, где проводила много времени, поскольку готовила и носила господам еду в просторную и светлую столовую. Я ту один раз только видела – просто как во дворце.

– Сейчас там не так, столовая большая, но с современным ремонтом, – встряла Фрося.

– Нет, тогда было все в зеркалах и золоте, воздушно и… вкусно, словно зефир. Именно такой поэтический образ приходит на ум, – поправила выбившиеся из прически волосы Люсьен. – Сама Валентина ела на кухне. Там тоже было просторно, но все в дереве.

– И сейчас тоже так.

– На маленьком столике рядом с полками с заготовками мы и ужинали. Валентина сообщила, что хозяин ушел в лабораторию, а молодежь уехала в театр, а затем еще на какую-то встречу.

– Ну да, хозяин был ученым, и у него должна была иметься лаборатория, – задумчиво пробормотала Фрося.

Люсьен внимательно посмотрела на нее.

– Я сейчас обижусь и прекращу рассказывать! Ты до сих пор не веришь, что я говорю именно про этот дом? Проверяешь мое каждое слово! Повторяю еще раз: я хоть и пила крепко, но из ума не выжила. Дом именно тот, где я бывала у Валентины много лет назад!

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – потупилась Фрося.

– Выпить есть? – задала вопрос-примирение Люсьен.

– Пошли на кухню, что-нибудь найдем, – предложила Ефросинья.

Гостья тут же опровергла утверждение, что женщины ее возраста тяжелы на подъем. Она летела следом, словно девочка. А Фрося шла быстро, так как ей не терпелось услышать продолжение рассказа.

– Сейчас направо? Вот видишь, я помню! – радостно сообщила Люсьен. – Смотри-ка, даже столик, за которым мы сидели с Валентиной, остался! А вместо стеллажа шкаф поставили.

На просторной, но с невысоким потолком кухне они еще застали горничную, принесшую им завтрак. Та опять мило и дежурно улыбнулась. Что и говорить, вышколенная прислуга. Фрося с трудом объяснила ей, что им нужно, заметив мелькнувшее в глазах девушки недоумение, и вскоре на круглом столике появились бутылка красного вина и пара больших винных бокалов. После чего горничная наполнила тарелки фруктами и нарезкой элитного сыра с орешками и весьма тактично удалилась.

Люсьен разлила вино и внимательно посмотрела на Фросю.

– Так ты явилась сюда, чтобы вернуть свою любовь, украденную много лет назад?

– Нет-нет, совсем нет! – смущенно возразила Ефросинья. Но тут же, вздохнув, добавила: – Хотя если честно, то такая мысль в голове появилась. Только уже здесь, когда узнала, что Влад одинок.

– Понятно, его величество случай… Ерунда! Говорю же, ничего просто так в жизни не происходит, и если ты все-таки приехала сюда, то должна признаться самой себе, что именно за ним. Или что?

– Мучают мысли, что он сильно любил Розалинду, раз меня оставил и уехал к ней. Может быть, и сейчас еще любит, а я как бы под рукой оказалась, потому что ее нет…

– Ну и дура ты, Фрося! – совершенно внезапно выругалась Люсьен. И, держа в одной руке бокал с вином, другой перекрестилась. – Пресвятая Дева Мария! Прости, Господи!

– Думаешь, я ошибаюсь? Но моя гордость…

– Глупость это, а не гордость! Не был он счастлив с Розалиндой, не был, – твердо сказала женщина.

– Откуда такая уверенность?

– Ты слушай дальше, потом поймешь. Короче, сидим мы с Валентиной, пьем… Нет, не подумай ничего плохого, чай пьем и мирно беседуем. И тут слышим – кто-то пришел! Валентина заметалась – испугалась сильно, что хозяева ругаться будут, ей-то не разрешено было приводить гостей. Она запихнула меня за занавеску, что огораживала съестные припасы собственного приготовления, а сама юркнула в погреб. Все произошло так быстро, я не успела даже воспротивиться.

– И что?

– И стала я свидетелем очень неприятной сцены, скабрезной такой… Как сейчас помню: ввалились на кухню хозяйская дочка с мужчиной. Она нашла вино и сообщила, что обвела вокруг пальца своего мужа, тот был вынужден куда-то поехать, а значит, у них есть половина вечера в подарок. Мужчина открыл вино, они выпили и предались…

– Чему? – оторопела Фрося.

– Тому самому. Любовным утехам!

– Как?

– Фрося, тебе сколько лет? «Как…» – передразнила ее Люсьен. – Прямо вот так! На этом самом столе! Легко и непринужденно! Я за занавеской чуть с ума не сошла, пока они тут кульбиты выкидывали.

– Ужас.

– Не то слово! Вообще-то, я не моралистка, да и повидала многое, – махнула рукой Люсьен, – но в тот момент мне было просто омерзительно. Они все время клялись друг другу в любви.

– Так это была Розалинда?

– Имя не помню, хотя любовник как-то ее и называл. Но смогу опознать, если увижу. Наверняка ведь у Влада остались фотки жены?

– Скорее всего, да, – согласилась Фрося. – Может, в кабинете? Идем?

– А сам-то он где? – спросила Люсьен.

– Отдыхает еще, мы тут все раненые.

Ефросинья встала. Гостья взяла бутылку и два фужера и двинулась за ней. Они поднялась на второй этаж.

Кабинет Влада впечатлял библиотекой и самым современным компьютером. Фрося уже была здесь, но тогда все ее внимание привлекли книги и дипломы в рамках, фото она не искала. А сейчас обвела взглядом полки, прозрачную витрину шкафа, стены и прошептала:

– Надеюсь, не придется шарить по ящикам…

Люсьен же сразу подошла к полке с какими-то сувенирами.

– Здесь есть фотки. Нашла! Вот эта женщина!

Фрося посмотрела на небольшую фотографию, где были запечатлены мужчина в возрасте и двое счастливых, молодых людей – Влад и симпатичная девушка со светлыми волосами и приятной улыбкой. Понятно, что это и были Розалинда с мужем и ее отец, с которым у нее наблюдалось внешнее сходство.

– Какой ужас! Жена Влада изменяла ему прямо тут, дома! – воскликнула Ефросинья и обернулась на едва уловимый шум.

В дверях кабинета стоял его хозяин и с некоторым удивлением смотрел на дам.

– Ой! – ахнула Фрося и закрыла рот рукой, хотя все уже было сказано. – Влад, ты? Ты как?

– Я проснулся, пошел к тебе, не нашел, поднялся сюда, – спокойно ответил он.

– Это вот Люсьен, Люся… – продолжала краснеть Ефросинья.

– Очень приятно видеть.

Снова повисла неловкая пауза. И тут отличилась Люсьен, спросив его прямо в лоб:

– Вы слышали все?

– Да. Но вы не открыли мне Америку. Я знал, что жена мне изменяет.

– Знали?!

– Ну, не сразу… Но потом уже был в курсе ее поведения.

– Почему же прощал? Сильно любил? – подала голос Фрося. – Не мог уйти отсюда?

– Так, мне надоело, что ты все время подозреваешь меня, будто я женился по расчету, клюнув на богатого тестя! – не сдержал-таки эмоций Влад. – Я никогда об этом не говорил, но сейчас скажу. Когда я приехал в Польшу, семья Люцеусов пребывала в очень плачевном состоянии. Сам Людвиг в последнее время как-то отрешился ото всего, был занят только работой, не обращал никакого внимания на свою семью. Очень скоро им бы стало не то что негде жить, а даже нечего есть. Тем более что и в стране сложилась тяжелая экономическая ситуация. Дом я выкупил довольно быстро, заработав на внедрении новых технологий в информационные системы. Тогда данный процесс только начинался, и я попал, что называется, в струю.

– Так тут все твое? – спросила Фрося.

– Мое. Просто я не афишировал это. Розалинда из дома не уходила, а гнать ее я не мог, ведь тут оставался ее отец. Мы просто не жили с ней вместе. Находились под одной крышей, но как чужие друг другу люди.

– Но не до такой же степени вы были чужие, чтобы хранить и выставлять здесь фотографию ее любовника! – не сдержалась Люсьен.

– Хватит копаться в прошлом! – попытался остановить ее Владислав.

Но женщина уже показывала черно-белую фотографию. Фрося остолбенела, увидев на снимке двух еще не старых, стоящих в обнимку мужчин. Это были Людвиг Люцеус и Евгений Григорьевич Кактусов.

– Не может быть… – прошептала она.

– Точно говорю! – не успокаивалась Люсьен. – Я его хорошо запомнила! А почему не может быть? Мужчина вполне видный. Ну и что такого, если он старше любовницы.

– Господи, нет! – побледнела Фрося.

– Я никогда бы не сказал тебе, прости, что так получилось, – виновато посмотрел на нее Влад. А затем пояснил гостье: – Этот мужчина ее отец.

Настало время охать и ахать Люсьен:

– Я не знала, извините меня. Ой, как же нехорошо вышло! Как неудобно-то… Прости меня, Фрося!

А Фрося была даже вынуждена немедленно присесть, так как у нее сильно защемило сердце. Перед глазами встали лица матери и отца. Они были так счастливы вместе!

– Выпей, – протянула ей бокал с вином Люсьен.

– Расскажи, что ты знаешь об этом, пожалуйста. Только правду! – попросила Ефросинья Владислава, беря вино.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– На все сто!

– Они встречались много лет, полюбив друг друга с первого взгляда. Розалинда добивалась, чтобы Евгений Григорьевич ушел из семьи, а тот не хотел оставлять тебя и твою мать. Как я потом понял, Розалинда вышла за меня замуж из чувства мести твоему отцу за его нерешительность. Их встречи продолжались и после, через какое-то время мне это стало известно. Но я по-прежнему уважал Евгения Григорьевича как своего учителя. Однако я боялся, что, если уйду от Розалинды, она добьется своего и все-таки разрушит твою семью. Поэтому и не разводился с ней.

– Ну и дурак! – не сдержалась Люсьен. – Положил свою жизнь на плаху ради других людей. В конце концов, они все были взрослыми и сами бы разобрались. Миллионы детей переживают развод родителей, а Фрося к тому времени была уже большой девочкой.

– Я думала, у нас счастливая семья, и всем ставила в пример брак своих родителей… – обхватила голову руками Ефросинья.

– Что, заметь, не принесло тебе самой счастья, – усмехнулась гостья.

– Нет, я все-таки жила счастливо. Жаль, что это оказалась всего лишь ширма, – покачала головой Фрося, глядя на Владислава. – И ширму обеспечивал мне ты. Спасибо тебе!

Девушка со слезами кинулась на шею к Владу.

Люсьен не оценила такого ее шага.

– С ума сошла? Просто как в индийском кино.

– А тебе спасибо за твои колкости. Мне так недоставало мудрых советов!

– Вот только этого мне не хватало! – тоже чуть не прослезилась Люсьен.

– Принести вам что-нибудь? – спросил немного ошарашенный хозяин дома.

– Лучше мы вместе спустимся на кухню и доедим завтрак! – предложила Фрося.

И все согласились.

В разгар трапезы на пороге возникла бледная тень с жалобным выражением лица. Ефросинья даже не сразу опознала в ней помощника комиссара полиции Вацлава Бельских.

– О господи! – выдохнула она.

Тень старческой походкой прошаркала к столу, чуть не замертво упала на стул и печально произнесла: