Скоро на имя профессора Сёмина пришло письмо из краеведческого музея от директора Сиделкина.

Сёмин письмо взял и к дяде Фёдору пошёл его вслух читать.

Все собрались: и папа, и мама, и дядя Фёдор, и Шарик с Матроскиным.

Профессор Сёмин читал:

«Дорогие друзья краеведы!

Вас очень интересовала судьба потомков Хлопка Косолапа, известного грабителя и душегуба. Вот что удалось мне узнать из наших архивов. После русско-японской войны 1905 года правительство решило навести твёрдый порядок. Были созданы специальные части для борьбы с разбойниками и революционерами».

– Это, что ли, одно и то же? – спросила мама.

– Это близкие понятия, – ответил папа.

Профессор Сёмин дальше читал:

«Разбойничья шайка Хлопка Косолапа была загнана в Простоквашинские леса и ликвидирована. Самого Хлопка Косолапа сослали на остров Сахалин на каторгу».

– Туда ему и дорога, – сказала мама.

– Посмотрим, куда эта дорога его приведёт, – возразил папа. – Письмо-то длинное.

Профессор читает:

«После 1917 года многие бывшие преступники шли работать в органы правопорядка, потому что они считались не разбойниками, а экспроприаторами. То есть людьми, которые отбирают ценности не из жадности, а из чувства справедливости».

– Как это понимать? – спросила мама.

– Очень просто, – объяснил папа. – Если бандит просто отбирает деньги или там вещи у людей, это просто бандит. А если он грабит в знак протеста, что кругом богатые, а он бедный, это не бандит, это уже революционер.

– Значит, карманный воришка, который часы в автобусе украл, тоже революционер? – спрашивает дядя Фёдор.

– По крайней мере, если он себя таким считает.

Матроскин даже разволновался:

– Я б таких революционеров! Они бы у меня попрыгали! Я бы их в порошок растёр! Я бы их по стенкам размазал!

– Такие меры законом не предусмотрены, – успокоил его папа.

Профессор продолжал:

«Фамилия Косолап – очень редкая. И она легко отыскивается в старых документах, в частности в газетах».

– Молодец директор Сиделкин, глубоко копает, – сказал Матроскин.

Все с возрастающим интересом слушали дальше:

«В газете «Простоквашинские ведомости» за 1919 год есть публикация: «Вчера группа сотрудников под руководством Хлопка Косолапа провела рейд по выявлению вредных элементов по улице Набережной. Список задержанных прилагается».

– Он уже начальником стал, – говорит мама.

– Читаем дальше, – сказал профессор и продолжил:

«В газете «Простоквашинская правда» за 1933 год есть интересное сообщение: «На днях состоялось отчётное собрание актива города Простоквашинска. В президиуме сидели Буйнов К. К., Дробинин В. М., Кухарский М. М. и Косолап Х. И.»

Внизу была приписка:

«Всё, дорогие друзья. Больше никаких сведений о судьбе Хлопка Косолапа найти не удалось. Дальше пошли очень сложные годы в смысле поиска документов. Многие люди уезжали, многие меняли фамилию. Ещё сообщаю вам, мои дорогие друзья, что нам удалось кое-что сделать для музея. Мы подняли общественность города и соседних деревень и отстояли все музейные усадьбы – Щелкалово, Юсупово и Кара-Мурзиное, то есть усадьбу Кара-Мурзы.

Как видите, с энтузиазмом у нас хорошо, очень трудно со средствами. Ваш директор Сиделкин».

И ещё раз какая-то интересная мысль сверкнула в голове дяди Фёдора, но он не успел схватить её за платье.