- Ты все-таки приехала, Диана!

Низкий мужской голос, пригвоздивший Сару к месту, раздавался из открытой двери с правой стороны холла. Это была ничем не примечательная, обитая кожей дверь, и до этого момента Сара едва ли обратила на нее внимание. Библиотека или кабинет, подумала она, проходя мимо, скользнув по ней взглядом.

Сейчас же дверь была отворена, и в проеме стоял мужчина; неясный свет позади него еле освещал его неподвижную фигуру. Это был высокий стройный человек; прямые темные волосы падали ему на лоб. Черты лица были с трудом различимы - высокие скулы, острый нос, тонкие губы, - но она узнала его не поэтому. Она видела фотографии Адама Трегоуэра и не сомневалась в том, что это он; она узнала его именно по этой неподвижности и еще потому, что на нем были темные очки и в комнате за его спиной были опущены шторы: зачем слепому солнечный свет?

Но что означают его слова? Ты все-таки приехала, Диана! Что это значит? Что он имеет в виду? Может, он посылал за женой? Позвонил Диане и попросил ее о встрече? Вернее, попросил ее сюда приехать?

У Сары неровно забилось сердце. Она чуть не сказала, что она не Диана, но потом передумала: она чувствовала себя виноватой в том, что явилась сюда и нарушила уединение этого человека. Она не имела права это делать. Здесь должна была быть сейчас не она, а Диана, и если она признается в том, что это не так, то растопчет чувство собственного достоинства Адама Трегоуэра. Как она скажет ему, что ее прислала сюда Диана? Как признается в том, что невольно служит орудием в игре, которую ведет Диана? С каждой минутой она все больше и больше убеждалась: Диана знала, что в доме ее ждет муж.

Но и не признаться она не может! Пять лет этот человек был мужем Дианы. Он знает ее лицо, голос. Но ведь Адам Трегоуэр ослеп, и вот уже семь лет, как они расстались...

- Диана... - сказал опять мужчина, и Сара беспомощно поглядела в его сторону. Нужно что-то сказать, что-то ему ответить. Господи, да на что же надеялась Диана?

- Адам? - робко выдохнула она и услышала, как он вздохнул с облегчением. - Я... Добрый вечер!

- Как я выгляжу?

Похоже, голос ее не выдал, и Сара судорожно перевела дыхание. Что же делать? Признаться или еще глубже погружаться в трясину обмана? Адам Трегоуэр так много страдал в жизни. Может ли она уберечь его от новых страданий? Почему он посылал за Дианой? Что хотел ей сказать? И почему Диана умолчала об этом?

Ее охватил гнев. Диана знала, что муж здесь, - теперь Сара была уверена в этом. Все встало на свои места, в том числе и предложение Дианы пожить недели две в доме, который она не удосужилась описать, и поэтому Сара ожидала увидеть нечто совсем другое. Диана знала, что Адам здесь, знала, что он ее ждет, - и послала вместо себя Сару, понимая, что Сара со своим горем не сможет не посочувствовать беспомощному человеку.

- Как выглядишь? Хорошо, - выдавила она, хотя в этой полутьме вряд ли можно было что-нибудь увидеть. - Адам, я...

- Хорошо, что ты приехала. - Его слова прервали попытки Сары что-то объяснить; в голосе слышались ироничные нотки. - А я все думал, приедешь ты или нет. Ведь ты так... занята. Не то что я.

У Сары пересохло во рту. Она перевела глаза на окно с поднятой ею шторой и с тревогой заметила, что опять собрались тучи и на оконном стекле появились первые капли дождя. Она вдруг осознала всю опасность своего положения и невольно отступила на шаг.

- Добро пожаловать. - Словно почувствовав ее страх, Адам Трегоуэр шагнул вперед и уверенно пошел к ней. - Почему бы нам не пройти в библиотеку? Там можно чего-нибудь выпить перед едой, и, вообще, удобнее разговаривать в уютной обстановке.

- Да, но... - Сара с тоской взглянула на окно. Ей нельзя здесь оставаться, в ужасе думала она, но как уйти, не дав ему догадаться, что Диана в очередной раз его одурачила? Может, он и не надеется, что она останется. Ну конечно же, он понимает, что Диана никогда не согласится остаться с ним наедине в доме. Может, он просто пригласил ее на обед, поговорить о... О чем? О прошлом? Вряд ли. О ее работе? Тоже маловероятно. О разводе? Она вздохнула с некоторым облегчением. Да, наверное, дело в этом. Адам хочет получить развод. Может, он встретил женщину и хочет на ней жениться. На какой-нибудь португалке. На такой послушной португальской донне, которая спит и видит, как любить мужа и воспитывать его детей.

- Диана.

Он подошел совсем близко, и в свете из незашторенного окна Сара увидела его глаза, спрятанные за темными стеклами очков. Это были глубоко посаженные глаза с тяжелыми веками, такие пронзительные, что, хотя она и знала, что он не может ее видеть, она не могла отделаться от ощущения, что он видит ее насквозь. По его загорелому лицу было ясно, что он живет в южных краях; на нем была темно-голубая рубашка, расстегнутая на крепкой мускулистой шее. У горла на золотой цепочке висела монета, вроде тех, что носят вместо удостоверения личности; а на руке два кольца обычный золотой перстень с печаткой и плоский медный амулет. Хотя он и был похож на того Адама Трегоуэра, которого она представляла по фотографиям, в жизни он производил какое-то странное, волнующее впечатление, и теперь она поняла, почему Диана так хотела стать его женой. Она удивлялась честолюбию Дианы, побудившему ее уйти от Адама к Лансу Уилмеру, который, хотя и был хорош собой, значительно уступал Адаму в мужском обаянии.

- Пойдем.

Он протянул ей руку, и Саре ничего не оставалось, как идти через холл к двери в библиотеку. Он постоял какое-то мгновение, потом она услышала за спиной его шаги.

Библиотека была очень просторная; чувствовалось, что ею давно не пользовались - здесь было сыро и пахло заброшенностью. Но в камине уютно потрескивал огонь, и через какое-то время Сара различила приятный запах гаванского табака. Две стены и еще половина третьей, где было зашторенное окно, были полностью заставлены книжными полками. Четвертую стену занимал огромный камин и пара застекленных шкафов из темного дерева с коллекцией шахматных фигур из нефрита, слоновой кости, черного дерева и алебастра. Еще в библиотеке был письменный стол, на котором стоял поднос с напитками, рядом с ним кожаный стул, а у камина, напротив друг друга, два кресла, обитых зеленым бархатом, довольно потертые. На полу лежал ковер с вылинявшим от времени узором.

Сара неуверенно остановилась посередине комнаты и услышала, что Адам закрыл дверь; потом он подошел к ней и указал на кресла у камина.

- Присаживайся, - пригласил он, и его рука уверенным жестом нашла на столе поднос с напитками.

Сара села, отчасти потому, что чувствовала какую-то слабость в ногах, отчасти потому, что так он был от нее дальше. Забавно, конечно, выступать в роли жены Цезаря, но она не знала, чего он от нее хочет, что он может сделать, чтобы заставить ее остаться.

У Сары опять возникло искушение признаться, кто она, но, когда она посмотрела, как он возится с бутылками, передумала. Он явно хорошо различал их по форме и размеру. Наконец он повернулся к ней и спросил:

- Ну, что ты будешь пить? Виски, джин? Или твой любимый? - И он вдруг горько усмехнулся. - Или у тебя переменился вкус?

Сара засомневалась. Насколько она знала, любимый напиток Дианы - сок горького лимона, иногда с вермутом, если позволяют калории.

- Пожалуй, мой любимый, - неуверенно согласилась она и, когда он подал ей фужер, содержимое которого внешне напоминало кокаколу и сильно пахло ромом, судорожно сглотнула. Наверное, здесь еще и бакарди, догадалась она и, когда попробовала, поняла, что права.

- Да. - Адам налил себе виски, держа горлышко бутылки на крае стакана и прислушиваясь к звуку, чтобы не налить больше, чем нужно. - Сколько зим, сколько лет.

Сара кивнула, вспомнила, что он не видит, и тихо сказала:

- Да.

- Знаешь, ты не такая агрессивная, как я думал, - продолжал он удивленно, опершись на край стола. - Я знал, что ты приедешь, но не думал, что так сразу.

Сара отпила еще глоток, чтобы придать себе храбрости. Итак, она права: Адам просил Диану приехать. Но зачем? Сказал ли он ей об этом?

- Ну как тебе тут теперь, нравится? - спросил он, и, так как это была менее опасная тема, Сара нашлась что ответить.

- Здесь сыро, - сказала она робко. - Наверное, потому, что дом так долго стоял пустой.

- Долго, - согласился он, опустив уголки губ. - Слишком долго. А ты как думаешь, Диана?

Она не понимала, что он хочет сказать. Зачем он просил Диану приехать? Он ведь знает, что она актриса, - он намекал на это в холле. Неужели он считает, что смог уговорить ее приехать?

Сара сжала губы и пристально вгляделась в его спрятанные за темными стеклами глаза. О чем он думает? Неужели он так наивен, что полагает, будто сумел вызвать к себе жену, которая бросила его без малейших угрызений совести семь лет назад? Если даже после того несчастного случая, когда он хотел покончить с собой, он, больной и слепой, не смог пробудить жалость Дианы, как ему могло прийти в голову, что она вернется к нему сейчас?

Все еще больше осложнялось и запутывалось, за окном смеркалось, и Сару охватило беспокойство. Дело не только в том, то она здесь под чужим именем. Даже если бы она действительно была Диана, она наверняка испытывала бы то же самое ощущение - будто ее заманили в ловушку и заперли вместе с этим мужчиной в темноте, в которой он живет вот уже семь лет...

- Может, налить еще? - предложил он, и Сара, взглянув на свой почти полный стакан, отказалась.

- Я... мне уже пора, - пробормотала она и скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся. - Я не могу остаться.

- Почему? - резко спросил он. - Здесь масса комнат, масса, и ты отлично это знаешь.

Сара поставила стакан на пол у камина и протянула к огню холодные пальцы.

- Боюсь, что ты не понимаешь, - начала она, решив, что игра заходит слишком далеко, но он опять прервал ее.

- Нет, это ты не понимаешь, Диана! - заявил он ледяным тоном. - Надеюсь, тебе ясно, что я пригласил тебя не для дружеской беседы. И я не намерен отпустить тебя, как только ты решишь, что я ничем не угрожаю той приятной жизни, что ты себе устроила! - Он выплеснул себе в стакан остаток виски и повернулся к ней лицом. Если бы Сара не знала, что Адам слепой, она готова была поклясться, что он видит, как она нервничает, сидя на краешке кресла. - Ты приехала, потому что тебя испугала моя записка, ты не поверила ей, но полной уверенности у тебя не было. Как только ты приехала, ты стала подсматривать за мной, следить за мной, все пытаешься понять, действительно ли я способен на это, а если так, то что именно я сделаю.

Сара вскочила.

- Вы не понимаете, господин Трегоуэр, - сказала она, и голос ее задрожал от страха и природной нервозности. - Я... я не... не ваша жена, я не Диана Трегоуэр. Меня зовут... Сара Форчун, и... и я не понимаю, о чем вы говорите.

На несколько мгновений воцарилась тягостная тишина; в это время он осмысливал то, что она сказала, переваривал, анализировал, искал изъяны и наконец нашел. Губы его дрогнули в горькой усмешке, и он резко рассмеялся.

- Браво, Диана, браво! - саркастически похвалил он ее. - Ничего не скажешь - вот игра, достойная настоящей актрисы, коей ты, несомненно, являешься. Прикрыться чужим именем - как умно и как ловко! Разве слепой может быть уверен, что ты - это ты, особенно если столько лет тебя не видел? Да за это время и голос, и фигура, и даже черты лица могут стать другими. И как узнать, проверить, так ли это...

- Это правда. Я не лгу. Я на самом деле Сара Форчун, - задыхаясь, сказала она.

- А почему же ты сразу так не сказала?

- Почему? Я... потому что я...

- Потому что это не пришло тебе в голову!

- Нет!

- Ну хватит... - Теперь он совсем не был похож на больного человека, способного вызвать жалость. Он возвышался над ней, закрывая собой дверь, такой большой, сильный, настоящий мужчина, совершенно лишенный чувства жалости.

- Я знаю тебя, Диана. Я все о тебе знаю. Я наслушался до тошноты, какая ты обаятельная, какая ты красивая, что ты любишь, чего ты не любишь, как ты любишь себя, себя, себя...

- Нет!

- Я видел, как у меня на глазах погибает человек, как он теряет уверенность в себе, чувство собственного достоинства, само желание жить, когда говорит о твоих потребностях, желаниях, успехе. О, твое себялюбие, вернее, твой искаженный образ, твое разрушительное потакание своим бесконечным желаниям, которые надо удовлетворять любой ценой!

Сара решительно ничего не понимала.

- Вы... вы видели, как на ваших глазах погибает человек... - неуверенно прошептала она, и тут он с проклятием сорвал с себя очки, прятавшие его глаза, и она увидела светло-карие, цвета янтаря глаза, горевшие недобрым огнем.

- Да, - сказал он, а Сара стояла, пристально глядя на него, и постепенно до нее доходило, что он не слепой. А почему бы и нет? Ведь это вовсе не Адам Трегоуэр, поняла она наконец. Да, есть сходство, черты лица общие, и неудивительно, что в полутьме она приняла его за Адама. Но лицо этого мужчины было жестче, выразительнее и моложе. Наверное, родственник, но не муж Дианы.

- Вы... вы не... - проговорила она запинаясь и удивилась, что не почувствовала никакого облегчения, а он кивнул.

- Да, я не Адам, - согласился он. - Я Майкл Трегоуэр. Адам - мой брат. ГЛАВА ВТОРАЯ

- У тебя такой удивленный вид, - сказал он через некоторое время, а Сара все смотрела на него неверящими глазами. - Разве ты не знала, что у Адама был брат? Впрочем, наверное, не знала. Ничего удивительного. Трегоуэры предпочитали делать вид, что меня нет.

Сара облизнула пересохшие губы.

- У Адама никогда не было никакого брата, - заявила она тихо, но твердо. - Я знаю. Ди... Диана мне говорила.

- Неужели? - Он явно не верил последней части высказывания. - Ну что же, мне жаль, что я расстроил тебя, но ничего не поделаешь. У Адама был брат, во всяком случае, единокровный. Его... наш отец был не прочь разбросать семена по белу свету.