Горячая вода из кадки уже была использована, платье выстирано, обед приготовлен и съеден. Время от времени со стороны склепа еще тянуло запахом разлагающейся плоти, но, если не считать этой неприятности, вокруг царили мир и покой. Лошади упрямо пережевывали клочки старого сена, собранного в углу двора. Под ногами шныряли свиньи, а цыплята уже устроились на покой.

Никто из хозяев замка так и не появился.

— Меня это начинает беспокоить, — заметил Корнуэлл. — Должно быть, с ними что-то случилось.

— Просто они забились в свои норы, — ответил Снивли. — Они заключили сделку, мы сделали для них то, что было им не под силу, а теперь спрятались и ждут, пока мы покинем замок. Они хотят пересидеть нас.

— Ты думаешь, — спросила Мэри, — они помогут нам справиться с Адскими Псами?

— Никогда и не думал, — сказал Снивли.

— Вся округа по-прежнему так и кишит Адскими Псами, — заметил Джиб. — Как раз перед заходом солнца я поднимался на стену и видел их. Они сидят и ждут.

— Так что же мы будем делать? — спросил Оливер. — Нельзя ведь навечно застрять тут.

— Подождем и посмотрим, — решил Корнуэлл. — Что-то должно измениться. В крайнем случае, пойдем спать.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, над горизонтом показалась полная луна. Хэл подбросил дров в костер, и языки пламени взметнулись высоко в воздух. Металлическая штука, которую они вытащили из склепа, бесцельно слонялась по двору а все остальные расположились у костра.

— Я все пытаюсь понять, — сказал Хэл, — почему меня так беспокоит это Жестяное Ведро. Кажется оно что-то задумало. Оно прямо вне себя.

— Пытается понять, куда попало, — ответил Джиб. — Его выдернули в новый мир и, похоже, он ему не нравится.

— Его действия беспокоят меня, — настаивал Хэл. — Кажется, что оно знает, что нам неизвестно.

— Надеюсь, свои заботы оно будет держать при себе, — предположил Снивли. — У нас и без того хватает поводов для беспокойства. Мы сидим тут, среди старых развалин, хозяева забились куда-то в подвалы, а вокруг Псы, которые сторожат нас Они знают, что равно или поздно нам придется выйти отсюда. Вот тогда они оскалят клыки и будут тут как тут.

Корнуэлл неторопливо встал.

— Я поднимусь на стену, — сказал он, — и посмотрю, что там делается.

— Ступеньки слева, — предупредил Джиб. — Смотри под ноги. Камни еле держатся.

Подъем был долог и крут, но наконец Марк оказался на смотровой площадке. Зубцы стены были высотой в три фута и больше, но кладка, видно, давно уже утратила надежность. Когда Марк облокотился на один из зубцов, камень с плеском упал в воду рва.

Пространство за стенами замка представляло собой сплетение пятен лунного света и теней, и он понял, что, если Адские Псы и сторожат по-прежнему, увидеть их нелегко. Несколько раз ему казалось, будто он видит какое-то движение, но уверенности в этом не было.

С севера подул легкий ветерок, и Марк поежился. В таких местах человека может пробрать дрожь не только от ветра, подумал он. Внизу, у костра, он не мог признаться себе в этом, но здесь, на вершине стены, должно быть честным с самим собой. Марк понимал, что они оказались в ловушке, и выбраться из нее не в состоянии. Попытка силой проложить себе дорогу была бы сущей глупостью. Единственным их оружием были меч, топор и лук (с двумя дюжинами стрел). Меч, конечно, волшебный, да очень уж неумело он им владеет. Лучник у них опытный, но что может сделать один лук? Топор в надежных руках, только слишком мал ростом его хозяин, и первая же волна Адских Псов сметет его.

Где-то в ночной дали над долиной проплыла ночная птица. Трепеща крыльями, она стелилась над укрытой тьмою землей. За пределами замка что-то кроется, сказал себе Корнуэлл. Более чем вероятно, что застывшая в ночи долина заполнена терпеливо ждущими Адскими Псами.

Птица удалялась от замка, и щебетанье ее становилось все тише и тише, а когда оно окончательно смолкло, раздалось цвирканье сверчка, столь тихое, что Корнуэллу пришлось навострить уши, чтобы услышать его. И тут Марк ощутил, что им овладевает ужас. Ему показалось, что он уже слышал нечто подобное. Цвирканье сменилось другим звуком, словно сверчок стал завывать. И внезапно Марк вспомнил, где и когда слышал этот звук — в ночь перед тем, как они оказались на месте кровавого побоища.

Завывание перешло в вопль, словно кто-то в ночи, испугавшись, закричал изо всех сил. Вопль метнулся к небу и опал, и было в нем то, от чего можно сойти с ума — дикая, ужасающая музыка, от которой кровь стыла в жилах.

“Это Темный Волынщик, — сказал себе Корнуэлл. — Темный Волынщик снова с нами”.

За его спиной раздалось пощелкивание — будто камешки осыпались во внутренний двор. Обернувшись, он увидев, как над обрезом стены поднимается светящаяся полусфера. Марк испугался и сделал шаг назад, ухватившись за рукоятку меча, но тут же расслабился: оказалось, что Жестяное Ведро медленно и осторожно прокладывало путь поближе к нему.

Наконец странное создание оказалось на смотровой площадке. В свете луны металлическое тело отливало глянцевым блеском, а светящаяся сфера в клетке, служившая ему головой, дружелюбно подмигивала, испуская искры. Корнуэлл увидел, что у Жестяного Ведра появились руки, хотя эти отростки не очень-то были похожи на руки в полном смысле слова. Просто из отверстий на его теле выросли тонкие, напоминающие веревки, щупальца.

Жестяное Ведро медленно двинулось к нему, и он стал отступать, пока не прижался спиной к одному из зубцов. Дальше идти было некуда. Одно из взметнувшихся щупалец легло ему на плечо. Прикосновение было неожиданно мягким. Другое щупальце, поднявшись, показало на долину, простиравшуюся за стенами замка. Затем, сложившись, образовало зигзагообразную фигуру. Странное создание стало нетерпеливо тыкать этим щупальцем в темноту за стенами замка.

Завывания прекратились, сменившись тревожным молчанием. Зигзаг щупальца продолжал тыкать в темноту.

— Ты с ума сошел, — воскликнул Корнуэлл. — Туда мы и носа сунуть не можем.

Движения зигзагообразного щупальца продолжались.

Корнуэлл покачал головой.

— Может быть, я тебя неправильно понимаю, — заметил он. — Может быть, ты хочешь сказать что-то другое.

Еще одно щупальце, выпрямившись, настоятельно показало вниз, во двор.

— Ладно, ладно, — сказал Корнуэлл. — Давай спустимся вниз и попробуем разобраться, что тут происходит.

Оттолкнувшись от парапета, он стал осторожно спускаться. Жестяное Ведро держалось вплотную за ним. Сидящие у костра, увидев, как они спускаются, медленно стали подниматься. Хэл сделал несколько Шагов навстречу.

— Что случилось? — спросил он. — У тебя неприятности с нашим приятелем?

— Я бы не сказал, — ответил Корнуэлл. — Он пытается что-то втолковать мне. Я думаю, он хочет предупредить нас, что мы должны поскорее оставить замок. Я слышал Темного Волынщика.

— Темного Волынщика?

— Да, и ты должен его помнить. Он играл в ночь перед тем, как мы увидели поле боя.

Хэл передернулся.

— Никому больше не говори этого. Ни слова о Волынщике. Ты уверен, что в самом деле слышал его? Сюда, вниз, ничего не донеслось.

— Уверен, — подтвердил Корнуэлл. — Хотя звуки и не были такими уж громкими. Вы не могли их услышать. Но этот парень настаивает, что мы должны что-то предпринять. Мне кажется, он призывает нас двинуться в путь.

— Мы не можем, — ответил Хэл. — Мы не знаем, что делается снаружи. Может быть, утром…

Тяжело переваливаясь, Жестяное Ведро двинулось к воротам и остановилось перед ними. Дюжина щупалец выползла из недр его тела и, выпрямившись, уперлись в ворота.

— Слушайте, — сказал Хэл, — мне кажется, что он в самом деле хочет, чтобы мы ушли отсюда.

— Но зачем? — спросил Джиб, который успел подойти и услышал слова Хэла.

— Может быть, он знает то, чего мы не знаем, — ответил Хэл. — И помнится мне, нечто подобное я говорил не так давно.

— Но ведь там же Псы! — вскрикнула Мэри.

— Сомневаюсь, что он хочет нам зла, — заявил Оливер. — Мы вытащили его из ямы, и он должен быть нам благодарен.

— С чего ты взял, что ему хотелось выбраться оттуда? — спросил Снивли. — Может, мы доставили ему массу неприятностей. Он может быть зол на нас.

— Во всяком случае, я знаю, — сказал Корнуэлл, — мы должны оседлать лошадей и приготовиться открыть ворота. Если что-то случится, мы сразу же пойдем галопом.

— Что, по твоему мнению, может случиться? — спросил Снивли.

— Откуда нам знать? — фыркнул Хэл. — Может, ничего и не случится, но мы должны быть настороже.

Джиб и Оливер уже поймали лошадей и седлали их. Остальные собирали упряжь и складывали вещи.

Лошади рыли копытами землю и мотали головами, недовольные тем, что их отвлекли от груды сена. Жестяное Ведро недвижимо стояло у костра.

— Вы только посмотрите на него, — с отвращением сказал Снивли. — Оно начало всю эту суматоху, а теперь делает вид, что не обращает на нас внимания. Отошло в сторону. Размышляет у огня. И не говорите мне, что оно чего-то ждет. Это возмутитель спокойствия — вот что это такое.

— Может, еще не пришло время, — тихо промолвил Джиб. — Не пришло время нам сниматься с места.

И внезапно это время настало.

Огненные колеса поднялись над восточной стороной горизонта. Они шипели и грохотали, и, когда оказались в зените, грохот сменился пронзительным скрежетом. Склонившись на бок, они устремились к замку. Их сияние затмило луну и залило двор замка ослепительным светом. Каждая трещинка, каждая морщинка древних каменных стен отчетливо предстали перед глазами, словно какой-то огромный карандаш, из которого било слепящее сияние, рисовал очертания замка на небе.

Корнуэлл и Джиб кинулись к вороту, который опускал мост через ров. Колесо со скрипом стало проворачиваться, и мост медленно опустился. Пламенеющие круги сошли ниже, все заполнилось светом, от которого слезились глаза. Они почувствовали, что воздух готов расплавиться. Круги поплыли под замком, едва не касаясь башенок, потом поднялись в небо и снова стали снижаться. Лошади, обрывая поводья, в ужасе метались по двору. Одна из них едва не влетела в костер и отпрянула, рассыпая снопы искр.

— Решетка поднята, и мост опущен, — сказал Корнуэлл. — Хватайте лошадей.

Но поймать их было не просто. Сгрудившись в кучу, они в панике рванулись к воротам. Корнуэлл кинулся наперерез одной из них, стараясь схватить ее. Но пальцы его лишь скользнули по уздечке. Взметнувшееся копыто ударило его в грудь, Корнуэлл скорчившись, отлетел в сторону. Полный ярости и разочарования, он вскочил на ноги. Лошади пронеслись по опущенному мосту и вылетели в долину. Ремни, крепившие мешок к одному из седел, распустились, и мешок свалился, когда лошадь, взбрыкнув, встала на дыбы.

Вцепившись Корнуэллу в руку, Хэл заорал:

— Уходим! Уходим отсюда!

Остальные уже переходили мост. Енот бежал впереди всех, мечась из стороны в сторону и поджав хвост.

— Посмотри на него, — с отвращением сказал Хэл. — Этот Енот всегда был трусом.

Пространство перед замком было освещено так ярко, словно солнце стояло в зените; огненные круги непрестанно вращались, и в долине, словно сумасшедшие, плясали свет и тень.

Корнуэлл увидел, что мчится куда-то, бежит, даже не сознавая, что именно делает: просто он бежал потому, что бежали остальные, ведь ничего больше не оставалось делать; бежать — было единственным, что имело смысл. Прямо перед ним мчалось Жестяное Ведро, и, несмотря на все смятение, Корнуэлл чуть не расхохотался, видя, как металлическое создание перебирает своими тремя ногами. Пользоваться тремя ногами, успел отметить он про себя, ужасно неудобно.

Нигде не было видно ни лошадей, ни Адских Псов. Так и должно быть, прикинул он. При первом же появлении огненных колес они кинулись врассыпную — и скорее всего дня три будут мчаться без остановки.

Внезапно все, кто бежал перед ним, мгновенно исчезли из виду, словно провалились куда-то. Попали в ловушку, подумал Марк. Упали куда-то. Он попытался сдержать бег, но, прежде чем успел это сделать, земля исчезла из-под его ног, и он полетел в пустоту. Но пролетел Марк всего несколько футов, шлепнулся на спину, и у него перехватило дыхание.

Рядом с ним завопил Снивли:

— Это чертово Ведро — оно свалилось мне на голову!

— Марк, — подала голос Мэри, — с тобой все в порядке?

Он увидел склонившееся над ним ее лицо и попытался принять сидячее положение.

— Со мной-то все нормально, — сказал он. — Что случилось?

— Мы провалились в какую-то яму, — сказала Мэри.

На четвереньках подполз Хэл.

— Лучше нам не высовываться отсюда, — сказал он. — Отличное укрытие, так что сидите на корточках.

— Там, наверху, уже с полдюжины колес, — сказала Мэри.

— Не могу поверить, — сказал Хэл, — что они явились из-за нас. Они собираются вокруг замка.

— Лошади пропали, — откуда-то из темноты ямы сказал Джиб. — И наши припасы вместе с ними. Мы остались голые и босые в этой пустыне.

— Какие-то мешки они сбросили, — припомнил Оливер, — что-то у нас осталось.

Снивли отчаянно взвыл:

— Да слезь ты с меня, куча железа! Дай мне встать!

— Пойду посмотрю, что там с ним делается, — сказал Хэл.

Корнуэлл огляделся. Стены ямы или канавы, как бы ее ни называть, были высотой футов в пять, и давали им надежное укрытие от ослепительного света, исходившего из кругов пламени.

Прикинув, в какой стороне находится замок, он осторожно высунул голову. Как Мэри и говорила, колес в небе прибавилось. Они вращались над замком, заливая его ослепительным светом. Грохот сменился низким ревом, от которого в теле возникала дрожь и гудело в голове. Марк увидел, как одна из башенок замка покачнулась и рухнула. Грохот обвала был слышен даже сквозь непрестанное гудение колес в небе.

— Всего их пять, — сказала Мэри. — Ты хоть догадываешься, откуда они взялись?

Он не ответил ей, ибо кто мог что-то знать об этом? Колдовство, подумал он, но ничего не сказал, припомнив, с какой насмешкой посмотрел на него Джонс, заметив, что, когда человек сталкивается с ситуацией, в которой не может разобраться, он начинает говорить о колдовстве. Но в памяти людей не было ничего подобного. И в древних рукописях, прочитанных им, ни о чем подобном не упоминалось… хотя, минутку, остановил он себя, черт возьми, минутку — кое-то все-таки упоминалось там, где меньше всего можно было ожидать. В Книге пророка Иезекииля, глава первая. Марк попытался точно припомнить текст, но не смог, хотя в памяти всплыло, что там шла речь не только об огненных колесах. Надо было, сказал он себе, меньше сидеть над древними рукописями, а почаще заглядывать в Библию.

Колеса образовали круг как раз над стенами замка и стремительно закружились, пока не слились в одно огненное кольцо, вращающееся над древними строениями. Низкий гул перешел в грозный рев по мере того, как колеса убыстряли вращение, стягиваясь все ближе и опускаясь почти до крыш замка.

Башни и башенки крошились и обваливались, сквозь грозный гул был слышен грохот осыпающейся кладки. Из огненного колеса ударили синие молнии, раздался гром такой оглушительной силы, что, казалось, вся земля содрогнулась и подпрыгнула.

Инстинктивно Корнуэлл вскинул руки, чтобы защитить голову, но, пораженный открывшимся зрелищем, остался стоять. Мэри тесно прижалась к нему, и справа и сзади от него кто-то — скорее всего, Снивли, подумал он, — тихонько поскуливал от страха.

Воздух полыхал от молний и блеска огненного колеса, земля качалась у них под ногами, и грохот стоял такой, что, казалось, от него могут треснуть кости.

В центре огненного круга поднялось огромное облако, и Корнуэлл понял, что это пыль от рухнувших стен.

Все кончилось внезапно. Огненное колесо легко поднялось в небо и разделилось на пять небольших светящихся кругов, которые стремительно унеслись вверх, держа путь к востоку. Через несколько секунд их уже не было видно.

И сразу же в мире снова воцарилась тишина, которую нарушал только шелест обвалившейся кладки — рухнули стены замка Зверя из Бездны.