Город Санта-Тереза раскинулся на склоне, начинающемся на краю моря и поднимающемся все круче к прибрежным горам серией уступов. Падре-Ридж первый и самый низкий из них и единственный в пределах города.

Это весьма дорогостоящая территория, устоявшееся соседство хорошо содержавшихся старых домов, и при многих из них замечательные сады. Участок 1427 был единственным в этом квартале, выглядевшим неухоженным. Кустарник нуждался в стрижке. Колючая трава разрослась по всей территории.

Даже дом под красной черепицей показался мне необитаемым. Передние окна занавешены. Единственным признаком жизни был крапивник, преградивший мне дорогу на веранду.

Я приподнял колотушку в виде львиной головы и ударил ею, не ожидая ответа. Но послышались шаги с задней стороны дома. Дверь слегка открылась и вышла женщина средних лет в мокром голубом купальном костюме.

— Мое имя Арчер. Миссис Кетчел дома?

— Сейчас посмотрю.

Женщина вышла из лужи, образовавшейся на кафеле вокруг ее ног, и ушла в глубь дома. Я толкнул входную дверь, она распахнулась, и я вошел внутрь, ощущая под мышкой как приятную опухоль выпирающий пистолет.

В коридоре находилось несколько закрытых дверей и открытая дверь в конце. Через нее и через комнату со скользящими дверьми, я увидел голубую воду бассейна.

С Китти текла вода, когда она переходила комнату, оставляя следы на ковре. На ней был белый эластичный купальный костюм и белая резиновая шапочка в форме шлема, что делало ее похожей на амазонку.

Она увидела меня в дверях.

— Вы немедленно отсюда уберетесь, иначе я позову полицию.

— Конечно, вызывайте. Они прочесывают штат в поисках Лео.

— Он не сделал ничего плохого, — окрысилась она, — в последнее время, по крайней мере.

— Я хочу это услышать от него.

— Нет, вы не сможете с ним говорить.

Она вышла вперед и хотела запахнуть за собой дверь, но сделала это так резко, что налетела на меня. Она оперлась руками на мои плечи, чтобы сохранить равновесие, и отпрянула, будто обожглась. Она, вероятно, ощутила пистолет у меня под мышкой под пиджаком. Страх к ней вернулся. Ее лицо передернулось, будто она проглотила яд.

— Вы пришли сюда, чтобы убить нас, так что ли?

— Мы уже с вами говорили на эту тему. У вас, по-видимому, убийство все время на уме.

— Я видела их очень много… — Она остановилась.

— Видели, как умирают люди?

— Да, в автомобильных катастрофах и в случаях, подобных этому. Она пыталась придать себе облик невинности. Без косметики и со скрытыми под шапочкой волосами она выглядела моложе и естественнее, но отнюдь не невинной.

— Чего вы хотите от нас? Денег? У нас нет денег.

— Не вертите, Китти. Это же головное заведение денежной фабрики.

— То, что я говорю, истинная правда. Этот кот, который называл себя Мартелем, удрал со всей нашей наличностью, и мы не можем реализовать наши вложения.

— Как он ухитрился наложить лапу на вашу наличность?

— Предполагалось, что он привезет деньги Лео. Я не верила с самого начала, а Лео поверил.

— Мартеля застрелили вчера в Лос-Анджелесе. Еще один инцидент для вашего дневника. У него с собой была только сотня тысяч долларов.

— А где же они?

— Я думал, что могли бы быть здесь. Это были «черные деньги», не так ли, Китти?

Она взмахнула руками как пьяная, прижав кулаки к плечам, затем снова опустила руки.

— Я ничего не признаю.

— Настало время говорить правду, вы не думаете? Есть такая вещь, как возможность купить за счет информации освобождение от ответственности, особенно если это касается налогов.

Хотя в комнате было не холодно, она начала дрожать.

— Попасть за решетку по делу об убийстве, — сказал я, — это так просто. Но вы не можете себе позволить молчать. Это Лео или один из его молодцов вышли на Мартеля?

— Лео не имеет ничего общего с этим.

— Если имел, а вы знаете, что имел, лучше скажите мне об этом. Если вы не хотите попасть вместе с ним за решетку.

— Я знаю, это не его дело. Он не покидал этот дом.

— Но вы выезжали.

Она задрожала еще сильнее.

— Послушайте, мистер, я не понимаю, почему вы преследуете нас?

— Вы сами себе это сделали. То, что вы сделали другим, вы сделали себе — это обратная сторона «Золотого правила», Китти!

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Три убийства. Мартель вчера, Мариэтта Фэблон за день до этого, когда вы по совпадению оказались в Монтевисте, и Рой Фэблон семь лет до того. Помните вы его?

Она быстро кивнула.

— Скажите мне, что случилось с Фэблоном. Вы там были.

— Дайте мне одеть что-нибудь. Я замерзаю. Я была с Лео в течение часа.

— Он у бассейна?

— Да, занимается с физиотерапевтом. Не говорите ничего в ее присутствии, хорошо? Она не надежная женщина.

Китти стянула с головы свою резиновую шапочку. Ее рыжие волосы рассыпались. Когда она открыла одну из запертых дверей, я успел заметить женскую спальню с зеркалом на потолке над большой, королевского размера, кроватью.

Я вышел наружу. Среди мебели у бассейна стояла инвалидная коляска. Женщина в голубом купальном костюме находилась по грудь в воде с мужчиной на руках. У него было круглое, вялое лицо и дряблое тело. Только в его глазах блестела какая-то доля сознательной жизни.

— Хэлло, мистер Кетчел!

— Я скажу ему «хэлло», — сказала женщина. — Около трех месяцев назад у мистера Кетчела был небольшой инсульт, и с тех пор он не говорит. Так ведь, дружок?

Его печальные черные глаза ответили ей. Затем он с опаской перевел их на меня. Он униженно улыбался. Из угла рта текла слюна.

Китти появилась у скользящей стеклянной двери и поманила меня внутрь. Она одела штаны в обтяжку с блестками, которые вызывающе сверкали, ангорский свитер с высоким воротником, кое-как наскоро намазанное лицо обрело бессмысленную маску. Было трудно сказать, что она приготовила для меня.

Она провела меня в небольшую комнату в передней части дома, подальше от бассейна, и отодвинула шторы. Она стояла у окна, и один ее вид дополнял раскинувшуюся за окном картину. Паруса на море выглядели нарядно и отрешенно, как белые петухи на салфетках, разложенных на голубой выцветшей скатерти.

— Вы видели, что я теперь имею на руках? — спросила она, вытянув руки. — Совершенно больной старик. Он не может ходить, не может говорить, он не может даже написать свое имя. Он не может мне сказать, где все находится. Он не может защитить меня.

— От кого вам нужна защита?

— Лео всю жизнь наживал себе врагов. Если бы они знали, что он беспомощен, то за его жизнь ничего нельзя дать. — Она щелкнула пальцами. За мою также. Тогда почему мы прячемся здесь, в камышах?

«Для нее, — подумал я, — зарослями является любое место, не находящееся на линии Чикаго-Вегас-Голливуд».

— Представляет угрозу партнер Лео — Дэвис?

— Он главная опасность. Если Лео умрет или будет выбит, Дэвис первый от этого выиграет.

— Клуб «Скорпион»?

— На бумаге он уже его владелец: комиссия по налогам заставила Лео отказаться от него. И у него есть претензии к Лео.

— Я говорил с Дэвисом вчера. Он предложил мне деньги, чтобы я сказал, где Лео.

— Вот почему вы здесь?

— Я никогда не делаю поспешных выводов. Я отказался.

— В самом деле?

— Да. Какие претензии к Лео?

Она качнула головой. Ее волосы рассыпались рыжим огнем в солнечном свете. Странно, но они мне напомнили сборщиков апельсинов, их костер около железнодорожного полотна. Странная вынужденная близость той ночи все еще не исключала возможности близости между мной и Китти.

— Этого я не могу сказать.

— Тогда я скажу. Служба внутренних налогов гоняется за Лео из-за денег, которые он присвоил со всей выручки. Если они не смогут найти его и деньги, даже если и смогут, они пришлют все Дэвису. На худой конец, он потеряет свою лицензию на дело из-за сокрытия доходов. На самый худой конец, ему грозит федеральная тюрьма до конца жизни.

— Он не один.

— Если вы имеете в виду Лео, то смотрите, остаток его жизни ничего не стоит.

— А что с остатком моей жизни? — Она погладила свою прикрытую ангорской шерстью грудь. — Мне еще нет тридцати. Я не хочу попасть в тюрьму.

— Тогда вступите в сделку.

— И выдать Лео? Я этого не сделаю.

— Они ничего ему не сделают, увидев его в таком состоянии.

— Они запрут его, и он не будет лечиться. Он никогда не научится вновь говорить или писать, или… — Она остановилась на полуслове.

— И не сможет сказать вам, где находятся деньги, — досказал я фразу.

Она заколебалась.

— Какие деньги? Вы сказали, что деньги ушли.

— Сотня тысяч — да. Но по моим сведениям, Лео снял со счетов миллионы. Где они?

— Мне самой хотелось бы знать, мистер. — Сквозь маску, надетую на ее лицо, я видел, какие сложные расчеты происходят за ней. — Как вы сказали ваше имя?

— Арчер. Лео знает, где деньги?

— Думаю, да. У него кое-что из мозгов осталось. Но трудно сказать, насколько он все понимает. Он всегда изображает, что понимает все, что говорю. Однажды, я испытала его, шутки ради, на тарабарщину. Он улыбался и кивал головой, как всегда.

— Что вы говорили?

— Я не хотела бы это повторять. Это был набор грязных слов о том, что я сделала бы ему, если бы он научился говорить или хотя бы писать. — Она медленно сложила руки на груди. — Меня бесит, когда я подумаю, через что я прошла в надежде обрести мир и какую-то безопасность. Избиения, оскорбления и многое другое. Не думайте, что у меня не было других возможностей. Но я привязалась к Лео. Привязалась — это именно то слово, которое определяет мое отношение к нему. Теперь я связана с калекой, и это стоит нам две тысячи в месяц, чтобы прожить. Шесть тысяч только за доктора и терапевтическую помощь — и я не знаю, где взять деньги на следующий месяц. — Ее голос зазвучал громче. — Я была бы миллионершей, если бы имела свои права.

— А может быть, и ничего бы не имели.

Она склонила голову.

— Я заработала эти деньги. Я намолачивала их как кофе каждый год. Не говорите мне, что я не имею права на них. Я имею право на приличное существование.

— Кто вам это сказал?

— Никто и не должен говорить мне. Женщина с моей внешностью может выбирать.

Это был детский разговор. Она себя накручивала, и я начал понимать ее фантазии, которые привязали ее к Спилмену и держали ее при нем, когда она была отгорожена от всего его усилиями.

— Вы говорите, что можете выбирать. Почему тогда не займетесь какой-нибудь деятельностью. У вас большая сила воли и самолюбие.

Ее все еще заносило.

— Как вы смеете, я не проститутка!

— Я не имею в виду этот род деятельности. Найдите работу.

— Я никогда не буду работать ради существования. Благодарю вас.

— Пришло время начать. Если вы продолжаете мечтать о тех исчезнувших миллионах, вы мечтаете о несбыточном.

— Не смейте мне угрожать.

— Я вам не угрожаю. Это все ваши мечты. Если вы не хотите пальцем пошевелить, чтобы помочь себе, вернитесь к Гарри.

— Этому ничтожеству? Он не мог даже расплатиться с больницей.

— Он отдал все, что имел.

Она молчала. Ее лицо было похоже на цветную картинку, пытающуюся с трудом и болью вновь ожить. Жизнь засветилась в ее глазах. Слезы проложили дорожки на ее щеках. Я стоял около нее и пытался ее успокоить. Она положила голову мне на плечо, и я почувствовал, что дрожь ее тела стала слабее, и она наконец успокоилась.

Терапевт постучала в дверь и вошла. Она переоделась в уличную одежду.

— Я ухожу, миссис Кетчел. Мистер Кетчел доволен и спокоен, он в своем кресле. — Она посмотрела на меня подозрительно. — Но не оставляйте его одного на слишком долго.

— Не буду, — сказала Китти. — Благодарю вас.

Женщина не двигалась.

— Не могли бы вы мне заплатить за прошлую неделю? А также за дежурство ночью в понедельник. Мне самой тоже нужно платить по счетам.

Китти ушла в спальню и вернулась с двадцатидолларовой бумажкой. Она сунула ее женщине.

— Этого хватит?

— Думаю, да. Я не переоцениваю свои услуги, но, понимаете, каждый человек имеет право на честную оплату и честный труд.

— Не беспокойтесь, вы получите свои деньги. Оплата по нашим дивидендам что-то задерживается в этом месяце.

Женщина недоверчиво посмотрела на нее, но ничего не сказала. Китти рвала и метала от злости. Она стучала кулаками в гневе.

— Старая тряпка, она издевается еще надо мной.

— А действительно вы ожидаете деньги по дивидендам?

— Нечему приходить. Мне придется продать драгоценности. А я держала их на черный день.

— Похоже, что лето не из легких, дождливое.

— Вы что, приносите с собой дождь?

Она близко подошла ко мне, напевая песенку о том, что можно делать, когда идет дождь. Ее груди мягко касались меня.

— Я могла бы сделать очень много для любого, кто помог бы мне найти деньги для Лео.

Она вела себя намеренно провокационно. Но момент был упущен.

— Вы можете сказать мне правду, например.

— О чем?

— О Рое Фэблоне. Лео убил его?

После некоторого молчания она сказала:

— Он не хотел. Это был несчастный случай. У них была драка из-за чего-то.

— Из-за чего?

— Если хотите знать, виной всему была дочка Роя. Чем старше становился Лео, тем больше ему нравились молоденькие курочки. Это было невыносимо. Может быть, мне не следовало бы делать того, что я сделала, но я шепнула миссис Фэблон, что Лео договаривается с Фэблоном относительно девушки.

— Вы сказали миссис Фэблон?

— Верно. Но действовала в виде самозащиты. Я так же оказывала девушке услугу. Миссис Фэблон потрясла своего мужа, и он сказал Лео «нет».

— Я понимаю, почему он не сказал «нет» сразу же.

— Он должен был Лео кучу денег, а это было то средство, которое хотел использовать Лео. Фэблон также притворялся, что не понимает существа сделки. Вы знаете, что я имею в виду?

— Понимаю.

— Он думал, что Лео филантроп или что-то в этом роде. А он продал бы кровь своей больной матери за десять долларов пинту и еще взял бы залог за бутылку. Лео это бы сделал не раздумывая. Но он собирался послать девушку в школу в Швейцарию, чтобы помочь ей в образовании. И Фэблон считал, что это великолепно, пока его жена не взбеленилась. Откровенно говоря, я думала, что Фэблон ненавидит девушку.

— Я думал, что он ее безумно любит.

— Иногда нет большой разницы между любовью и ненавистью. Спросите меня, я специалист в этом вопросе. Фэблон взъярился против нее, когда она от кого-то забеременела. И Фэблон предпринял все возможное, чтобы отвлечь от нее этого человека.

— А кто это был?

— Я не знаю. Миссис Фэблон также не знала или же не хотела мне говорить. Как бы там ни было, Фэблон пришел тогда ночью в наш коттедж и отказался от сделки. У него и Лео завязалась драка, и Фэблон получил изрядную взбучку. Лео умел управлять своими кулаками, даже когда был болен. Фэблон выкатился из коттеджа в очень плохом состоянии. Он не мог найти дорогу в темноте, упал в бассейн и утонул.

— Вы это видели?

— Сервантес видел.

— Он, вероятно, лгал. По данным химического анализа Фэблон утонул в соленой воде. В бассейне пресная вода.

— Может быть, это сейчас. В те дни она была соленая. Мне положено знать. Я плавала там каждый день в течение двух недель.

Ее голос прерывался в воспоминаниях. Может быть, для нее и наступили дождливые дни и ей придется продать свои драгоценности. Но она провела две недели под солнцем Теннисного клуба.

— Что Сервантес говорил об этом, Китти?

— Он обнаружил Роя Фэблона в бассейне, пришел и сказал Лео. Произошла неприятная сцена. Лео совершил преступление, использовав свои кулаки. Когда Фэблон утонул, произошло фактически убийство. Сервантес предложил, что он выбросит тело в море и имитирует самоубийство. Он и раньше крутился вокруг Лео, и это был верный шанс втереться к нему в доверие. Когда мы покинули город на следующий день или около того, он забрал парня с собой. Вместо того, чтобы послать дочку Фэблона учиться в Швейцарию, Лео послал Сервантеса во Францию, в мужской колледж в Париж.

— Я сказала Лео, что он сумасшедший. Он ответил, что делает это потому, что смотрит на годы вперед. Он ожидал время, когда можно будет использовать Сервантеса, сказал он, и что он верит ему после этого дела с Фэблоном. Это был первый случай, когда он оказался не прав. Как только Лео заболел, Сервантес обернулся против него. — Ее голос зазвучал проникновеннее, глубже. — Чудно с Лео. Все боялись его, включая меня. Он был крупной фигурой. Но как только он действительно заболел, он стал никому не нужен. Подонок вроде Сервантеса мог ободрать его как липку.

— По крайней мере, произошла пересменка. Как Сервантесу удалось наложить руку на деньги?

— Лео передавал ему разовые суммы единовременно в течение последних трех-четырех лет. У Сервантеса была какая-то правительственная работа, и он мог переезжать границу без осмотра. Он складывал деньги где-то за пределами страны, может быть, в Швейцарии, в одном из тех банков, где имеются номерные счета.

Я не думал, что в Швейцарии. Номерные счета имеются и в банках Панамы.

— О чем вы думаете?

— Я прикинул, не шантажировала ли миссис Фэблон Лео за убийство мужа.

— Так и было. Она приезжала в Лас-Вегас встретиться с ним после того, как было найдено тело. Она сказала, что оградила его во время допроса и самое меньшее, что он может сделать для нее, помочь ей материально. Он терпеть не мог делать такое, но, думаю, он посылал ей с тех пор пособие. Она замолчала и внимательно посмотрела на меня. — Я сказала все, что знаю о Фэблоне. Вы не собираетесь найти для меня эти деньги?

— Я не говорю «нет». В настоящее время я занят другим делом и на мне висит расследование еще двух убийств.

— Но там деньги не замешаны?

— Деньги всегда самое главное в жизни.

— Я так тоже думала до настоящего момента. Кто вы такой? Человек, помогающий всем? Или что-то в этом роде?

— Я бы не сказал так. Я работаю честно.

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Я не пойму вас, Арчер. Чему вы поклоняетесь?

— Я люблю людей и стараюсь им помочь.

— И в этом заключается смысл жизни?

— Это делает жизнь возможной, во всяком случае. Попытайтесь это сделать сами когда-нибудь.

— Я пробовала, — сказала она. — С Гарри. Но у него не было того, что нужно. Меня всегда окружали слабые и калеки. — Она вздрогнула.

— Я пойду посмотрю, что с Лео.

Он сидел и терпеливо ждал в тени под навесом. Его рубашка и штаны висели на нем свободно. Он заморгал, когда я подошел, будто ожидал, что я ударю его.

— Трусливый размазня, — произнесла Китти. — Это мой новый дружок. Он собирается найти деньги и взять меня в круиз вокруг земного шара. И ты хочешь знать, что случится с тобой, ты, бедный старый клоун? Мы поместим тебя в палату дураков в загородную больницу. И никто не придет навестить тебя.

Я вышел на улицу.