Тиффани резко остановилась на лестничной площадке, увидев внизу, в холле, своих родителей. Пожалуй, она слишком долго приводила себя в порядок. Но она была уверена, что Роуз вначале будет искать ее на «Трипл Си». Даже если Хантер направит ее на ранчо Уорренов, Тиффани сомневалась, что мать явится сюда.

Она открыла рот, собираясь окликнуть Роуз, когда услышала шепот Сэма:

— Тише.

Бросив взгляд в сторону, она увидела брата, который выглядывал из за угла, наблюдая за драматической сценой внизу. Проскользнув мимо сестры, он уселся на лестницу прямо под ней. Тиффани присоединилась к нему на ступеньке.

— И что, никаких выяснений отношений?

— Ни один пока не сказал ни слова.

— И давно они так стоят, уставившись друг на друга?

— Минут пять, по моим подсчетам.

Ее глаза расширились.

— Молча?

Сэм усмехнулся.

— Да. Он, наверное, не может поверить, что видит ее. Думает, что она исчезнет, если он скажет хоть слово.

Тиффани ткнула брата локтем.

— Почему ты не предупредил его, что она в городе?

— Хотел вначале дать тебе возможность пообщаться с мамой. Кто мог ожидать, что она вдруг войдет в дверь?

Никто, и меньше всех Фрэнк. Он выглядел совершенно ошеломленным. А Роуз… Тиффани никогда не видела подобного выражения на лице своей матери…

— О Боже, они все еще любят друг друга! — вырвалось у нее.

Глаза родителей тотчас обратились на дочь. Роуз шагнула к лестнице.

— Тиффани, спускайся…

Фрэнк прервал ее на полуслове, схватив в объятия и поцеловав. Роуз откликнулась с не меньшим пылом, стиснув своего мужа в объятиях.

— Кто бы мог подумать, — в свою очередь хмыкнул Сэм, ткнув Тиффани локтем. — Может, пойдем еще поплаваем?

— И оставим их наедине?

— Не думаю, что в ближайшее время они способны замечать кого нибудь еще.

Они не пошли плавать. Тиффани все еще испытывала смущение, застигнутая Хантером за столь легкомысленным занятием. Однако они покинули свой наблюдательный пункт на лестнице, чтобы предоставить родителям возможность побыть наедине. Но Тиффани слишком терзалась любопытством, чтобы уйти из дома, и предпочла держаться поблизости на тот случай, если мать захочет поговорить. Она никак не думала, что придется ждать до вечера, когда вся семья соберется за обедом!

Роуз и Фрэнк вошли в столовую, смеясь и обняв друг друга за талию, словно и не прожили пятнадцать лет в разлуке. Их дети уставились на пару, онемев на мгновение, а затем заговорили все вместе, забросав вопросами.

Роуз вскинула руки и сказала в свойственной ей решительной манере:

— Тихо, дети. Мы ответим на ваши вопросы, если они еще останутся, после того как я все объясню. Все эти годы я жила под угрозой смерти, смерти вашего отца, как минимум. Но эта угроза умерла и похоронена. Ваш отец уже все знает. Так что позвольте рассказать вам, почему много лет назад я была вынуждена уехать отсюда.

Было забавно наблюдать, сколько раз сыновья открывали рты, чтобы перебить Роуз, пока она излагала свою историю, и закрывали их снова, так ничего и не сказав. Роуз не привыкла к подобным повествованиям и, стараясь ничего не пропустить, то и дело отвлекалась от главного. Но в конечном итоге ей удалось сложить все элементы мозаики вместе. Это заняло почти все время обеда.

Тиффани едва притронулась к еде, потрясенная жестокостью Паркера и насилием, к которому он прибег, чтобы наказать ее родителей за то, чего они не совершали. Его изощренная месть затронула их всех, без объяснений причин разделив их семью. И самым худшим во всей истории было бремя, которое несла их мать, вынужденная хранить этот секрет даже от тех, кого любила.

— Тебе следовало довериться мне, чтобы я разобрался с этим делом, — проворчал Фрэнк, когда она закончила.

Роуз выгнула бровь, глядя на него.

— Сколько раз ты уже повторил это сегодня? Мы оба знаем, что бы ты сделал. Выследил бы Паркера и убил. Но нельзя убить такого богатого и влиятельного человека, не заплатив за это высшую цену. Если хочешь знать, я чуть не сделала это сама. Но он убедил меня, что даже его смерть ничего не изменит. Он не знал, что жена презирала его и не собиралась выполнять его последнюю волю. Боже, жаль, что я не узнала об этом раньше.

— А я думал, что те люди, что наблюдали за вашим домом, твои охранники, — заметил Фрэнк.

— Нет, это были наемники Паркера, и у них был приказ убить тебя, если появишься. Почему, по твоему, я сказала, что застрелю тебя, если снова покажешься у моих дверей?

— Ты была так сердита, когда сказала это, что я не сомневался, что это не пустая угроза.

— Конечно, я была сердита. Мне пришлось оставить тебя, чтобы спасти твою жизнь, и одним из условий его проклятой мести было то, что я не скажу тебе о причине. Но ты не желал смиряться, что делало расставание еще более мучительным.

— Мне так жаль, — сказал Фрэнк, накрыв ее руку своей.

— Не надо. Это не твоя вина. Жаль, что я не нашла способа поставить тебя в известность, но Паркер все предусмотрел. Он не только приставил ко мне соглядатаев, чтобы не допустить нашей встречи, но и устроил слежку за тобой. Ты не знал, что за тобой следят?

— Откуда? У меня не было причин подозревать что нибудь подобное. А если бы и заметил, то решил бы, что это Каллаханы затеяли какую то каверзу. Порой я видел вспышки на холмах, будто солнце отражалось в стеклах бинокля, но, когда добирался до нужной точки, чтобы выяснить, что это, там никого не оказывалось.

— Хорошо, что ты маскировался, па, когда приезжал с нами в Нью Йорк, — вставил Сэм.

— Приезжал! — ахнула Роуз, бросив в него салфеткой.

Он, хмыкнув, вернул ей салфетку.

— Неужели ты думаешь, что я мог прожить пятнадцать лет, не видя тебя?

— Мне то пришлось! — воскликнула Роуз.

— Но ты знала почему, а я нет.

— Но зачем маскироваться? Выходит, ты что то подозревал?

— Нет, просто так я мог встречаться с Тиффани. Ну и мне было легче следовать по городу за тобой, когда ты выходила из дому. Я старался не попадаться на глаза твоим охранникам. Я ведь думал, что они работают на тебя.

— Тебе повезло, что они не догадались, кто ты и что тебе нужно.

— Это была отличная маскировка, мама, — сказала Тиффани. — Он выглядел как старик. Думаю, даже ты не смогла бы его узнать.

— Почему ты не рассказала мне, детка? — спросила Роуз.

За Тиффани ответил Фрэнк:

— Она не знала. Ты ясно дала понять, что я не должен приезжать ни под каким видом.

— У меня не было иного выхода! — вскричала Роуз. — Как вы не понимаете!

— Теперь понимаем. Но Тиффани от этого не легче. Ведь она думала, что я так мало люблю ее, что ни разу не навестил.

— Я боялась, что если ты хоть раз покажешься в Нью Йорке и Паркер узнает об этом, он изменит свое решение относительно мести и просто убьет тебя. Око за око, как он и собирался поступить изначально. Но Уильям Харрис уговорил его заменить скорую месть на продолжительную, которая никогда не кончится. Возможно, он считал ее более гуманной. По крайней мере ты мог бы найти себе другую спутницу жизни. Только мне полагалось хранить обет безбрачия. Но пока я оставалась одна, никто бы не умер.

Тиффани была на грани слез. Как все это несправедливо! Ее родители не переставали любить друг друга, но никогда не обрели бы друг друга вновь, если бы Роуз случайно не встретилась с Рут Хардинг. Роуз могла до конца своих дней думать, что ей нельзя находиться с Фрэнком в одной комнате.

— И никто даже не заплатил моей семье за эти страдания, — сердито сказала она.

— Хардинг мертв, — мягко возразил Фрэнк. — Он больше не причинит нам зла.

— Но он умер естественной смертью. Не получив по заслугам. А мистер Харрис расхаживает с таким видом, словно не имеет отношения к этой истории, и по прежнему доставляет людям неприятности. Несправедливо, что они избежали наказания.

— В мире много несправедливости, — сказала Роуз. — У меня нет доказательств причастности Харриса к покушению на Фрэнка. Только мои слова против его слов.

— Для меня этого вполне достаточно, — зловеще произнес Фрэнк. — Этот тип чуть не убил меня и сбежал отсюда. Мало того, он отнял у меня пятнадцать лет общения с женой и дочерью!

Роуз бросила на него острый взгляд.

— Он так же беспринципен, как Хардинг, но всего лишь лакей, выполняющий приказания хозяина. Ты действительно хочешь заварить эту кашу теперь, когда все кончилось и мы можем наконец быть вместе? Не заставляй меня снова беспокоиться за тебя.

— Я не стану искать его специально, но пусть лучше не встречается на моем пути.

Роуз накрыла его руку своей ладонью, и у Тиффани возникло ощущение, что мать вернется к этой теме, когда родители останутся наедине. Она могла даже понять, почему Роуз хочет оставить все как есть. Она слишком много страдала. Но все равно, это несправедливо!

Роуз снова обратилась к своим детям:

— Рут Хардинг попыталась возместить причиненный нам ущерб. Она предложила приличную сумму денег, от которых я, разумеется, отказалась. У меня есть все, в чем я когда либо нуждалась: мой муж. Мы сошлись на том, что она отдаст эти деньги моим детям. Вы тоже пострадали от бессердечных действий ее мужа. Скромная компенсация за разделение семьи, но я не стала отвергать ее предложение.

— Мне не нужны эти деньги, — с горечью отозвалась Тиффани.

— В таком случае пусть гниют в каком нибудь банке, и хватит об этом, — сказала Роуз, вставая. — А теперь покажи мне свою комнату, Тифф. У нас еще не было возможности обсудить, что ты делала с тех пор, как приехала сюда.

Тиффани мысленно застонала, но повела мать наверх.

— Очень мило, — сказала Роуз, оглядевшись по сторонам. — Я знала, что Фрэнк позаботится, чтобы тебе было здесь удобно. Теперь понимаешь, как глупо было с твоей стороны избегать его общества?

— Мама, я столько лет прожила с этими чувствами. Они не могли исчезнуть только потому, что ты попросила меня приехать сюда, не испытывая предубеждения.

Роуз вздохнула и села на постель, похлопав ладонью рядом с собой, чтобы Тиффани присоединилась к ней.

— Столько страданий, и все потому, что я была слишком добра, чтобы отказать Марку Хардингу, когда он попросил меня выйти за него замуж. Я пыталась щадить его чувства. И потом, я думала, что мы поладим, потому что мы были друзьями. Я действительно испытывала к нему привязанность. Просто не любила его. Я даже не знала, что такое любовь, пока не встретила твоего отца. Но стряпня, Тиффани?

Она изобразила притворный ужас, заставив дочь рассмеяться.

— Вначале было ужасно, но потом я даже начала получать удовольствие от этого занятия.

— Я чуть не послала тебе кухарку вместо этих книг. Но это было бы помощью Каллаханам, а не указанием тебе, что ты не там, где должна находиться.

— Но ты же хотела, чтобы я познакомилась с Хантером и дала ему шанс.

Роуз скорчила гримаску.

— Не совсем.

— Что?!

— Если бы ты увлекалась им, я не стала бы тебя разубеждать, но я слишком эгоистична, чтобы хотеть, чтобы ты обосновалась здесь, ведь я была уверена, что не смогу приезжать сюда. Я воспользовалась помолвкой как оправданием, чтобы дать тебе возможность побыть с отцом. Ведь я столько лет удерживала тебя вдали от него. Пришло время поделиться. Наверное, мне следовало сказать тебе об этом, а не пытаться извлечь выгоду из тупиковой ситуации, которую ты, как я слышала, пыталась исправить. Я одобряю твои усилия раз и навсегда покончить с враждой. У меня были годы, чтобы подумать об этом. Я даже написала письмо, которое послала бы Закери после твоего возвращения в Нью Йорк, с предложением продлить перемирие, несмотря на то что свадьба не состоялась. Но, раз я здесь, то могу поговорить с ним сама и добавить свои сожаления к твоим. Тебе больше не о чем беспокоиться.

Тиффани нахмурилась.

— Тебе действительно все равно, выйду я за Хантера или нет?

Роуз одарила ее долгим взглядом.

— Знаешь, я ведь была на грани того, чтобы приехать сюда, невзирая на угрозы Паркера Хардинга, и увезти тебя домой. Я собиралась тайком проскользнуть в город и выкрасть тебя, не ставя в известность Фрэнка. Я и вообразить не могла, что ты столкнешься с худшим, что может предложить Запад.

— Знаю знаю, мне просто не повезло, — сказала Тиффани, закатив глаза.

— Вполне возможно. Недалеко то время, когда мы больше не услышим об ограблениях поездов, подобных тому, в которое ты попала, не говоря уже о том, чтобы оказаться участницей событий. Когда я жила здесь, было гораздо хуже. Но, если взвесить все хорошее и плохое, хорошее перевешивает. Выбор по прежнему за тобой, Тиффани. Мы с отцом хотим, чтобы ты была счастлива. Если это не случится здесь, мы отвезем тебя назад, в Нью Йорк, и останемся с тобой, пока ты не найдешь подходящего мужчину и не выйдешь за него замуж.

— А потом? Вы не останетесь в Нью Йорке, после того как я выйду замуж?

— Нет. Я влюбилась в Монтану так же сильно, как в твоего отца. Здесь прошли самые счастливые годы моей жизни. Конечно, с Фрэнком я была бы счастлива везде. Но в этих местах есть что то, что очаровало меня с самого начала. Здесь не нужно отказываться от новых увлекательных занятий только потому, что кто то посмотрит на тебя косо. Здешним людям это несвойственно. Они не судят о других по внешности.

— Да, здесь чувствуешь себя более непринужденно, — согласилась Тиффани, вспомнив слова Хантера.

— Именно!

— И ты могла надевать бриджи и шляпу с широкими полями, если тебе хотелось.

Роуз хмыкнула.

— Вижу, тебе уже рассказали об этом.

— И отлавливать отбившихся бычков.

— Ну…

— И держать поросят.

— Что? Нет!

— Иди сюда, Макс, — позвала Тиффани.

Поросенок выглянул из за ширмы для ванной, за которой он дремал, и, постукивая копытцами, тут же устремился к кровати. Тиффани взяла его на руки и потерлась носом о пятачок. Секунду Роуз недоверчиво взирала на нее, затем расхохоталась.

— Полагаю, ты уже приняла решение, — сказала она.

— Полагаю, да.