Тиффани проснулась первой, но не шелохнулась. Она лежала спиной к Хантеру и могла чувствовать все его длинное тело, прижимавшееся к ее спине и согнутым ногам. Ее голова покоилась на его вытянутой руке. Забытая подушка валялась на другом конце одеяла. Выходит, ни один из них так и не воспользовался ею. Это было бы смешно, если бы Тиффани не чувствовала себя так, словно сейчас… заплачет.

Она не представляла, как будет выкручиваться. Придется сказать ему, что произошла ошибка и что это больше не повторится. Жених, верность слову — она ухватится за любое оправдание, даже, если понадобится, скажет правду. То, что они сделали, — ошибка.

— Ну что, готова отправиться на поиски священника?

Тиффани растерянно моргнула. Не похоже на уловки безответственного соблазнителя. Наверное, он шутит. Конечно, шутит, ведь это его вторая натура. К концу недели она уедет отсюда с разрешения матери и Хантер никогда не узнает, кто она на самом деле. Со временем он ее забудет… Тогда почему ей так хочется плакать?

Внезапно он нагнулся и поцеловал ее в голое плечо, затем в щеку.

— Ты будешь самой красивой невестой во всей округе.

О Боже, неужели он это серьезно? Ее глаза заволокло слезами. Он казался таким счастливым! Что же она наделала, отдавшись мужчине, который никогда не будет ее мужем? Он даже не знает, кто она на самом деле. Если бы он только знал…

Она резко встала и начала одеваться.

— Я не могу говорить об этом сейчас. Просто… я не ожидала, что это случится.

— Понятно. Должно быть, тебе неловко перед человеком, за которого ты собиралась выйти замуж. Он сам виноват. Не надо было позволять тебе уехать. Давно пора понять, что он тебе не подходит.

С каждым сказанным словом Тиффани становилось только хуже. Он хочет жениться на женщине, которой не существует!

Она незаметно утерла слезы.

— Я хочу вернуться на ранчо, пока не обнаружили наше отсутствие.

— Да, и придется многое объяснить отцу, но мне все равно. Я скажу, что женюсь на тебе, а не на Тиффани Уоррен.

Тиффани снова вытерла слезы, не перестававшие струиться из глаз. Хантер ничего не замечал, продолжая одеваться.

— Не хочешь вначале позавтракать у Калеба?

— Я не голодна, — солгала Тиффани, молясь, чтобы желудок не выдал ее урчанием. — Если ты оседлаешь мне лошадь, я, наверное, легко найду дорогу домой.

— Тебе прекрасно известно, что я не отпущу тебя одну. Но мы можем выехать прямо сейчас, если хочешь. К тому же, если подумать, я предпочел бы твою стряпню, учитывая, какой вкусной она стала.

Хантер не дал ей шанса ответить на комплимент, схватив в объятия и неспешно поцеловав.

— Доброе утро, Рыжик, — сказал он, с улыбкой глядя на нее. — Оно доброе, правда? Самое лучшее утро на свете!

Он отпустил ее, ласково шлепнув пониже талии, натянул рубашку и, не застегиваясь, спустился вниз по лестнице. Не успел он исчезнуть из виду, как Тиффани упала на колени и дала волю слезам. Почему он должен быть ковбоем? Почему они не могли встретиться в Нью Йорке? Конечно, тогда у него не было бы качеств, которые ей так нравятся. Он не был бы насмешливым, веселым, беззаботным, храбрым и галантным. Словом, он не был бы Хантером.

Поездка до ранчо оказалась короткой. Во всяком случае, они добрались гораздо быстрее, чем прошлым вечером. Хантер остановился у передней двери, чтобы Тиффани могла войти в дом, прежде чем он отведет лошадей на конюшню. Она соскользнула на землю, не дожидаясь, когда он спешится, но ей не удалось скрыться внутри. Хантер задержал ее, бросив вслед:

— Как насчет того, чтобы на этой неделе поехать со мной на пикник?

Тиффани внутренне застонала. Но она должна вести себя естественно и говорить то, что он ожидает услышать. Она не может сказать ему, почему не выйдет за него замуж. Она снова начнет плакать, если попытается. Прошлая ночь была такой прекрасной! И зачем она только узнала, что это такое — ночь с Хантером?

Тиффани медленно обернулась.

— Если ты наловишь рыбы для обеда. — Сообразив, что Дженнифер никогда бы так не сказала, она поспешно добавила: — Ты же рассчитывал, что я соберу корзинку с едой?

— Нет, конечно! — Но было очевидно, что он так и думал. — Могу заказать еду в городе.

Наверное, это было бы весело, если бы не возникли новые трудности, осложнившие ее положение. С другой стороны, пикник, возможно, ее последний шанс уговорить Хантера предпринять что нибудь, чтобы покончить с семейной враждой, не прибегая к насилию. Ясно, что ее миссия провалилась. Она собирается просто ускользнуть отсюда, ни с кем не простившись и, возможно, даже не встретившись с отцом, что, пожалуй, стало бы единственным светлым пятном во всей истории.

Тиффани кивнула и поспешила внутрь. Но не успела она сделать по коридору и нескольких шагов, как услышала:

— Рыжик, позови моего отца. Кажется, у нас неприятности.

Выглянув наружу, она проследила за взглядом Хантера. Он смотрел вдаль, на целый отряд всадников, скакавших во весь опор по направлению к ранчо. Кинувшись в дом, она взлетела вверх по лестнице и забарабанила в дверь комнаты Мэри. Время было раннее, и, возможно, Закери еще не встал.

Мэри пригласила ее войти.

— Где ваш муж? — с порога спросила Тиффани.

— На кухне, готовит мне завтрак, — отозвалась Мэри. — Что нибудь случилось?

— В нашу сторону скачут всадники. Хантер назвал это неприятностью.

Мэри откинула одеяло.

— Дайте мне трость.

Тиффани удивилась, но послушалась.

— Вы можете вставать с постели?

— Я почти поправилась. Хотя все еще нуждаюсь в подпорке и мне еще рано бегать по лестницам. Идите предупредите Закери. И держитесь в сторонке. Не хватает только, чтобы вы пострадали, если дело примет серьезный оборот.

Тиффани поспешила вниз. Мэри явно имела в виду насилие, и Тиффани тотчас подумала о шахтерах. Неужели они решили напасть на Каллаханов всем скопом? Перебить всех, не оставив свидетелей, которые могли бы указать на них? А ее семья, возможно, станет козлом отпущения, на которого возложат всю вину.

Пробегая через гостиную, Тиффани бросила взгляд на ружья, висевшие на стене. Жаль, что она не попросила Хантера научить ее стрелять. Впрочем, она могла бы взять одно и воспользоваться им, если дойдет до крайности. Однако прежде нужно найти Закери. Передав ему слова Хантера, Тиффани последовала за ним к выходу. Снаружи уже началась перебранка.

— Закери! В городе болтают, будто та штучка, которую я выписал с востока, оказалась под твоей крышей вместо моей. Выходи и докажи, что я не прав!

Тиффани застыла на месте. Под его крышей? О Боже, не допусти, чтобы это был ее отец. Но кем бы ни был незваный гость, Закери ничуть не расстроился. Он даже хмыкнул, ступив на крыльцо.

— Все таки узнали? — сказал он.

— Значит, это правда?

— Мы предложили ей больше денег, чем вы. Теперь она работает здесь и здесь останется, так что даже не думай перебить мое предложение. Она нужна здесь. А у вас ей делать нечего.

— Так я тебе и поверил. Вы держите ее в плену!

Закери фыркнул.

— Какая чушь.

— Докажи это!

— Ты назвал меня лгуном, Фрэнк? — зловещим тоном осведомился Закери.

Он стоял на верхней ступеньке крыльца. Тиффани видела, как он вытащил револьвер. Но она не могла видеть всех всадников, рассыпавшихся по двору перед домом. Их было слишком много. Фрэнк явно приехал сражаться. Он привел с собой сыновей и работников и, похоже, пребывал в ярости. И теперь Закери тоже рассердился. Тиффани не могла пошевелиться. От сознания, что ее отец здесь, она словно приросла к месту.

— Ты лжец, Зак! У тебя была возможность сказать, что она у вас, когда мы в последний раз разговаривали. Но ты…

— Вот что я вам скажу, парни, — перебил его Закери. — Вы уберетесь из моих владений, и прямо сейчас, пока Фрэнк не схлопотал первую пулю.

— Ты будешь покойником, прежде чем выстрелишь, — парировал тот.

В спор вмешался новый голос, довольно сердитый, но не настолько, как голоса двух отцов.

— Нам всего лишь нужно услышать, что она здесь по доброй воле.

Это ее брат, Рой! Тиффани была готова убить его. Он знает, что случится, если они увидят ее. Но Фрэнк понятия не имеет, как выглядит собственная дочь. Его никогда это не интересовало. Так что Рой, возможно, пытается ускорить события, чтобы она вернулась с ними домой. Он не считает, что предает ее доверие, но это так!

И тут она услышала, как Хантер сказал:

— Он прав. Я схожу за ней.

Надо бежать! Выскочить через заднюю дверь, раздобыть лошадь и поскакать в город. Сейчас же!

Тиффани все еще стояла, застыв на месте, когда Хантер взял ее за локоть и повел наружу.

— Просто скажи им, что никто не удерживает тебя здесь силой, Дженни, и они уедут, — мягко произнес он.

Тиффани бросила на него отчаянный взгляд.

— Не заставляй меня выходить туда, пожалуйста!

— Все будет хорошо, я обещаю.

Он все равно вытащил ее на крыльцо. Он не понимает! Он считает, что может защитить ее, а сам бросает на съедение волкам. Вражда только усилится, если они не поубивают друг друга на месте. И история повторится!

— Тиффани?!

Но это не Сэм, не Рой и не отец произнесли ее имя с таким изумлением. Это был ее брат Карл. Все взгляды устремились на Тиффани. Среди прибывших нетрудно было выделить Франклина Уоррена, находившегося в центре. Он был старше остальных и сочетал в себе их черты. Красивый, белокурый, широкоплечий… и свирепый. Неудивительно, что мать оставила его. Он выглядел так, словно собирался кого нибудь убить. И этим кем то вполне могла оказаться она.

Но его горящие зеленые глаза устремились на Закери.

— Ах ты сукин сын, — прорычал он обвиняющим тоном. — Ты все знал, не так ли?

— О чем, к дьяволу, вы толкуете? — требовательно спросил старший Каллахан, прежде чем обратить свой взгляд на Тиффани. — Что происходит, мисс Флеминг?

Тиффани не смогла бы ответить, даже если бы попыталась, потрясенная общим гневом и обвинениями. Но тут она услышала голос Хантера.

— Дженни? Скажи им, что это ошибка, — сказал он, склонившись к ней.

О Боже.

— Она моя дочь, — яростно произнес Фрэнк. — Перестань притворяться, будто ты не знал. Она слишком похожа на Роуз, чтобы ты ни о чем не догадывался.

— С какой стати? — огрызнулся Закери. — Я слишком редко видел твою жену, чтобы запомнить, как она выглядела. Ублюдок! Ты что, подослал свою дочь шпионить за нами? Свадьба отменяется и вместе с ней это идиотское перемирие!

— И прекрасно! Мне не следовало доверять Кал…

Раздался выстрел. Полдюжины рук потянулось к револьверам, но только от удивления. Звук раздался сверху. Всадники вскинули глаза к окнам второго этажа. Закери даже сошел с крыльца и встал рядом с лошадью Фрэнка, чтобы заглянуть поверх крыши веранды.

— Ладно тебе, Мэри, — начал он успокаивающим тоном.

— Теперь моя очередь говорить, Зак, так что помолчи, — свирепо отозвалась его жена. — Когда дело касалось вражды, мужчинам наших семей никогда не хватало здравого смысла, но мы, женщины, знаем лучше. Свадьба состоится, в точности как мы с Роуз договорились много лет назад. Да, Фрэнк, поскольку ты лишаешь нас лучшей кухарки в окрестностях, завтра мы приедем к вам на обед. Тогда и разберемся во всем — мирно, слышите?

Фрэнк никак не отреагировал на ее предложение, но убрал револьвер и повернулся к сыновьям.

— Заберите сестру, — бросил он.

Все три брата начали спешиваться, но Тиффани не стала ждать, пока они доберутся до нее. Все так же молча она подошла к лошади Сэма. Он протянул руку, и она забралась в седло, расположившись у него за спиной. Она не смотрела на отца, ей было все равно, что он думает и насколько сердит. Когда шок от разоблачения пройдет, она расскажет, почему затеяла этот обман. Из за него!

Два главных противника больше не обменялись ни словом. Мэри по прежнему воинственно высовывалась из окна второго этажа с ружьем в руках, хотя и помахала Тиффани рукой, когда они уезжали. Хантер все еще стоял на крыльце. Его лицо было последним, что увидела Тиффани. В его глазах полыхала обида и ярость.