Тиффани позабавило, что Хантер добился своего не больше, чем она, относительно их поездки в Нэшарт. Он явно расстроился, когда Диган настоял на том, чтобы составить им компанию. Она наслаждалась, снова оказавшись в седле, и была одета в приличествующий случаю костюм для верховой езды, уцелевший при ограблении. Творению модного портного из зеленого бархата недоставало великолепной шляпы, которая входила в комплект. Но ее постигла та же участь, что и остальные шляпы, не пережившие путешествия в поезде. На этот раз Тиффани не собиралась задерживаться в городе дольше, чем это было необходимо, чтобы не подвергать себя риску встретиться с кем нибудь из братьев. Она даже решила пожертвовать визитом к Анне в гостиницу. Только туда и обратно, таков был ее план на сегодня.

— Только две остановки, — заверила она своих спутников, гарцуя между ними по главной улице города. — Вначале мне нужно отправить письмо, но это займет не больше минуты.

— Еще одно письмо? — спросил Диган.

— Моему жениху, — солгала Тиффани.

— Представляю, — скорчив гримасу, буркнул Хантер и двинулся в другом направлении.

Диган вздохнул, проводив его взглядом.

— Могли бы солгать.

Но она солгала! И солгала снова, ответив:

— Нельзя. Он нуждается в напоминании и во внимании.

— Понятно.

Отправив письмо, Тиффани постаралась как можно скорее вернуться в седло. И так же быстро спешилась, увидев на противоположной стороне улицы брата Роя. Боже, неужели он смотрел на нее? Она надеялась, что нет. Пригнув голову, она двинулась по улице, пытаясь добраться до прохода между двумя зданиями, чтобы свернуть туда и задами вернуться к дому миссис Мартин.

— Что это вы делаете? — поинтересовался Диган, следуя за ней верхом.

— Разминаю ноги, их, кажется, свело, — сказала Тиффани.

— Я бы скорее подумал, что у вас свело шею. Вы что, прячетесь от кого то?

— С чего вы взяли? — возразила она. — Просто смотрю, куда ступаю.

Осуществив свой маневр, Тиффани вскочила в седло и двинулась в обратном направлении, к дому миссис Мартин. Надо перестать приезжать в город, поняла она. Это слишком рискованно.

Диган остался ждать снаружи с лошадьми. Агнес уже упаковала заказ Тиффани, оставалось только принести его из задней части дома. Тиффани нервно расхаживала по гостиной, ожидая возвращения портнихи. Рой, очевидно, не видел ее, но она чуть не попалась. И тут она замерла. Это не Агнес шла к ней по коридору. Рой все таки заметил ее и теперь просто кипел от ярости. О Боже, как он вырос!

— Я могу все объяснить!

Он даже не стал слушать, схватив ее за руку и вытащив из дома через заднюю дверь. Он был ее ровесником, всего на десять месяцев младше, но уже такой же высокий, как старший брат Сэм, в котором было не меньше шести футов. И Рой был чертовски силен. Даже странно, что он не победил в драке с Коулом. А может, и победил, несмотря на подбитый глаз. Во всяком случае, у Тиффани не было ни малейшего шанса вырвать у него свою руку.

— Ты делаешь мне больно, — сказала она, когда они оказались на заднем дворе.

Рой резко обернулся, отпустив ее руку.

— Какого черта ты делаешь в компании этого головореза? — требовательно спросил он. — Он работает на Каллаханов!

Он почти кричал. Тиффани поморщилась, оглушенная.

— Знаю. Я, кстати, тоже.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это слишком сложно, Рой. У меня нет времени, чтобы объяснить, но поговори с Сэмом. Он знает, что я делаю и почему. И никому больше не говори, что видел меня.

— Это что, шутка? — Он снова схватил ее за руку. — Ты поедешь со мной домой.

— И не подумаю!

— Она не поедет, — с убийственным спокойствием произнес новый голос.

Оглянувшись, они увидели Дигана, который медленно приближался к ним со стороны улицы. С револьвером в руке! Тиффани побледнела и бросилась к брату, закрыв его спиной от Дигана.

— Он не знает, кто я, — лихорадочным шепотом произнесла она. — Но ему поручили защищать меня. Ты можешь все испортить. Найди Сэма. И не рассказывай никому об этом или… или я никогда не прощу тебя.

На лице брата промелькнула обида, но затем он одарил Дигана испепеляющим взглядом и сердито двинулся прочь. Тиффани надеялась, что он поговорит с Сэмом не откладывая. Но на ее плечи легла еще одна вина, теперь уже перед Роем.

Тиффани ужаснулась, когда Диган окликнул его:

— Уоррен.

Рой медленно повернулся, но когда он посмотрел на Дигана, его челюсть была вызывающе выдвинута. Тиффани готова была задушить брата за его браваду.

— Решил пристрелить меня, чтобы заставить замолчать?

Она была готова встать между ними, когда Диган ответил:

— Возможно. Либо придется убедить Перл перестать встречаться с тобой. Что предпочитаешь?

На лице Роя отразились все эмоции — гнев, смущение, досада, прежде чем он сказал:

— Тебе то какое дело?

— Обычная преданность работодателю. Закери давно собирался сказать твоему отцу, что мисс Флеминг работает на него. Просто он ждет подходящего момента. Старшим незачем знать об этом инциденте, чтобы не ставить мисс Флеминг в еще более неловкое положение.

Рой бросил взгляд на сестру. Весь ее вид выражал мольбу. Он все еще мог выдать ее и, возможно, подумывал об этом, глядя на нее сейчас. Тиффани мысленно поклялась, что навестит отца, прежде чем уедет отсюда, хочет она того или нет, но, проклятие, не так! Она не желает, чтобы ее притащил домой рассерженный брат.

Но Рой снова переключил внимание на Дигана, несколько смягчив свою агрессивную позу.

— Она уже попросила меня ничего не говорить, и я не скажу. Но ради нее, а не из за твоих угроз.

— Отлично, — отозвался Диган. — Надеюсь, мне не придется пожалеть о своей доверчивости.

Рой только фыркнул в ответ и удалился. Диган убрал револьвер в кобуру. Теперь, когда опасность миновала, Тиффани набросилась на телохранителя:

— Неужели вы и вправду могли выстрелить в него?

— Из за такой чепухи? Нет, конечно.

— Вы действительно не собираетесь рассказывать Закери об этой встрече?

— Почему же? Расскажу, когда он отправится на ранчо Уорренов, чтобы позлорадствовать над Фрэнком. Я не допущу, чтобы его превратили в посмешище. Но пока не вижу смысла упоминать об этом.

— Вы и вправду верный служака.

Он не ответил, направившись к их лошадям. Какой сложный человек… Из тех, что живут по собственным правилам.

Оставшаяся часть недели, пока Тиффани ждала ответа от матери, тянулась медленно, а потом вдруг оказалось, что она прошла слишком быстро. В понедельник на работу вернулась Перл, причем очень вовремя, поскольку Тиффани начала чихать от пыли. Но встреча получилась не слишком приятной.

Перл заявилась на кухню, окинув Тиффани, облаченную в новую рабочую одежду, неприязненным взглядом.

— Вы что, украли мои вещи? — поинтересовалась она обвиняющим тоном.

Поскольку их юбки и блузки были одинакового фасона, Тиффани могла понять ее ошибку. Но у горничной были более пышные формы, заполнявшие низкий вырез ее блузки самым провоцирующим образом. Тиффани не сомневалась, что Перл носит такие блузки, чтобы выглядеть более соблазнительно. С распущенными черными волосами и серыми глазами она казалась довольно хорошенькой. Теперь, когда Тиффани увидела Перл вблизи, ей стало ясно, почему Хантер находит ее привлекательной.

— Когда я заказала рабочую одежду у миссис Мартин, — поспешила объяснить она, — я ничего не сказала о фасоне. Очевидно, она воспользовалась вашими выкройками. Поверьте, будь у меня выбор, я бы не стала носить столь откровенные наряды.

На ее стройной фигуре вырез казался еще глубже, и Тиффани три часа провела в швейной комнате Мэри, чтобы сделать вставку, которая закрывала бы верхнюю часть груди. Ей пришлось отказаться от сорочки, потому что та виднелась бы из под коротких рукавов блузки.

Но Перл явно искала повод к чему нибудь прицепиться.

— Держитесь подальше от Хантера! Он мой! — сердито бросила она.

Как это требование вытекало из предыдущего разговора, Тиффани не знала, но на всякий случай уточнила:

— Ваш?

— Он спит в моей постели.

Тиффани вспыхнула, поражаясь, что она обсуждает такие личные вещи с незнакомой женщиной.

— У меня есть жених, — натянуто отозвалась она.

— Отлично, пусть так и остается.

Зеленые глаза Тиффани сузились.

— Я новая кухарка. И буду готовить вам еду. Имейте это в виду.

В качестве ответной угрозы это звучало слабо, и Тиффани испытывала досаду, что не смогла придумать ничего лучше. И хотя она уверяла себя, что это единственная причина ее скверного настроения, появись Хантер раньше, чем она успокоилась, он услышал бы все, что она думает о его подружке.

Зато появился Диган. Тиффани все еще слишком злилась, чтобы сообразить, что ей не следует упоминать о Перл в его присутствии. Но он пролил некоторый свет на волновавший ее вопрос.

— На самом деле Хантер ей не нужен. Чего она хочет, так это быть хозяйкой в доме, таком, как этот. Но этого никогда не случится, пока жива Мэри Каллахан, поэтому Перл предпочла бы заполучить в мужья Уоррена. Она не стала бы работать здесь, если бы ее наняли туда. Рой Уоррен — вот на кого она расставила сети.

Тиффани догадалась, что ее брат как то связан с горничной, когда в городе Диган упомянул Перл в качестве предмета торга. Ладно, когда она выберется из этой переделки, она предупредит Роя насчет этой вздорной девицы, водящей за нос сразу двух кавалеров. Вот только станет ли он слушать, учитывая, как он сердит на сестру? Или уже слишком поздно? Интересно, что Рой делал в городе среди недели, когда Перл тоже была там?

На следующий день поросенок снова появился в доме, но на этот раз на руках Джейкса.

— Вам не следовало заводить с ним дружбу, — сердито сказал он. — Совсем истосковался бедняга, поскольку больше не может выбираться наружу.

— Вы починили загородку?

— Пришлось, — проворчал он. — Впервые вижу, чтобы поросята разгуливали по двору, знакомясь с кем попало. Вот теперь он ваш.

Он сунул ей животное и решительно удалился. Тиффани была удивлена, но нельзя сказать, что недовольна. У нее никогда не было домашнего любимца, а этот почему то оказывал на нее успокаивающее воздействие. И раз он теперь ее любимец, она должна дать ему имя. Она решила остановиться на Максимилиане. Благородное имя, способное уравновесить его плебейскую склонность валяться в грязи. Но главным достоинством неожиданного подарка оказался тот факт, что поросенок, постоянно крутившийся под ногами на кухне, буквально выживал оттуда Перл. Горничная испытывала к малышу что то вроде отвращения и кидалась в противоположную сторону, стоило ему сделать попытку приблизиться к ней.

Стряпня Тиффани с каждой неделей продолжала улучшаться, хотя жаркое, которое она приготовила на третий день и за которое получила столько комплиментов и благодарностей, осталось непревзойденным. Поразительно, но она начала получать удовольствие от готовки, точнее, не от самой готовки, потому что погода становилась все жарче и кухня тоже. Потеть было так неприятно! Но Тиффани обнаружила, что опыты со специями могут быть увлекательными. Она зарезервировала для этого ленчи, на которые большинство домочадцев не являлось. И вела заметки! Даже это было развлечением. Она составляла собственные рецепты! И все, что получалось вкусно, перемещалось в обеденное меню.

В следующую субботу Хантер не поехал в город с остальными. Он остался дома учить Тиффани играть в покер. Это можно было сделать в любой вечер, но Хантер заявил, что он играет в покер только по субботам, а значит, это должно быть сегодня или никогда.

Тиффани не считала это хорошей идеей. Она и так проводила с Хантером слишком много времени. Он даже завел привычку присоединяться к ней по вечерам, чтобы полюбоваться закатом, в дружелюбном молчании сидя на качелях рядом с ней и Максимилианом. А если он говорил, то всегда заставлял ее смеяться. Неудивительно, что он уговорил ее сыграть в этот вечер в карты.

Они расположились за покерным столом в гостиной, просторной комнате с высокими потолками. Их смех звучал так громко, что Закери прикрикнул на них с лестницы, чтобы вели себя потише. Однако как Тиффани ни старалась, изучая карты в своей руке, она не могла выиграть и начала подозревать, что Хантер жульничает. Но даже это было забавно.

Право, ей надо перестать развлекаться в его компании. И не следует чувствовать себя так непринужденно, ведь она постоянно смеется, плененная его юмором. Плененная! Еще одно забавное воспоминание. Она пленила настоящего бычка!

Это случилось в тот день, когда Хантер пригласил ее покататься верхом. Он позволил ей выбрать направление, в котором они поедут. Она захотела посмотреть, какой вред наносит пастбищам медная шахта, поэтому они поехали на восток. Каллаханы не преувеличивали. Трава над лощиной, где располагался лагерь шахтеров, почернела от сажи. Из за разработок, которые велись под пастбищем, в земле образовался большой провал. Приблизившись к нему, они услышали рев бычка. Очевидно, еще один провалился в образовавшуюся яму. К счастью, неглубоко, застряв в отверстии. Судя по виду, он не пострадал, но не мог выбраться самостоятельно.

Хантер спешился и схватил моток веревки, прикрепленный к седлу. Увидев, что он собирается накинуть петлю на шею животного, Тиффани вспомнила рассказ Мэри о том, как та наслаждалась, отлавливая заплутавших телят, и попросила Хантера позволить ей попробовать. Он удивился, но показал, как это делается. Мэри была права. Это оказалось очень весело, хотя веревка несколько раз обматывалась вокруг Тиффани вместо шеи животного, прежде чем ей удалось захомутать бычка.

Но это определенно задержало их возвращение на ранчо. Солнце начало садиться, когда они двинулись назад. Тиффани отстала от Хантера, любуясь закатом.

— Если вы будете ловить ворон, — сказал он, — мне придется вести вашу лошадь в поводу.

Она усмехнулась.

— Извините, но здесь так красиво, а закаты такие живописные.

Он рассмеялся.

— Я уже понял, что они вам нравятся. Если бы вы наблюдали их всю свою жизнь, как я, то не обращали бы на них такого внимания.

— Вам можно позавидовать. В городе горизонта просто не видно. Вокруг — здания, и самое большее, что можно увидеть, прежде чем скроется солнце, — это розовая полоска высоко в небе. Но ничего, подобного этому.

Идеальный конец восхитительного дня. Эта мысль встревожила Тиффани. Когда же она начала наслаждаться обществом Хантера? Она не провела здесь и двух недель, хотя дело движется к тому. И ничуть не продвинулась в своих поисках мирного разрешения семейной вражды, не включающего свадьбу. Хантер мог бы… если бы пожелал.

Это мысль засела у Тиффани в мозгу, и когда они, оставив лошадей в конюшне, двинулись к дому, она небрежно поинтересовалась:

— А вы не думали о том, чтобы заключить постоянный мир с соседями, не связывая себя узами брака… раз вы не хотите жениться?

— Я не говорил, что не хочу жениться. Просто не на ней.

— Даже если она хорошенькая? То есть, — поправилась она, — я слышала, что ее мать красива.

— Дочь, наверное, тоже, но это не имеет значения. Я с детства ненавидел эту семью. Не думаю, что это чувство когда нибудь пройдет. Оно всегда будет оставаться в глубине души, отравляя наше существование, и рано или поздно вырвется на поверхность. Даже не по ее вине. — Он вдруг удивленно нахмурился и добавил: — Я никогда никому не рассказывал об этих опасениях.

Тиффани поспешила в дом. Она предпочла бы, чтобы Хантер и ей не рассказывал о них.