Каким то чудом Тиффани удалось испечь хлеб и приготовить для домочадцев ленч, хотя большинство из них отсутствовало. Она едва сознавала, что делает, погруженная в тревожные мысли о том, что происходит между Каллаханами и ее семьей. Каллаханы еще не вернулись из своего рейда, а если вернулись, то не в усадьбу. Она отчаянно хотела знать, чем все кончилось, сожалея, что не может поскакать на отцовское ранчо и узнать, что с ее братьями. Вдруг кто нибудь из них ранен? Но единственное, на что оставалось надеяться, что никто не станет стрелять, не задав вопросов.

И вдобавок ко всем расстройствам, она чуть не поссорилась с горничной, которая работала наверху. Тиффани всего лишь хотела убедиться, что Луэлла выполняет свои обязанности как полагается, но как только заикнулась о том, чтобы ежедневно менять постельное белье, Луэлла всплеснула руками и заявила:

— Я ухожу.

— Постойте! — Тиффани поспешила вслед за горничной, выскочившей из комнаты, в которой та убиралась. — Почему?

Луэлла круто обернулась. Невысокая и плотная, наверное, вдвое старше Тиффани, она буквально ощетинилась.

— Нужен целый день, чтобы перестирать здесь все простыни. Целый день! А еще надо постирать одежду. Убрать все комнаты, застелить постели и присмотреть за миссис Каллахан. Я просто не могу работать больше!

Боже, эта женщина только что описала три отдельные работы. Тиффани никогда не слышала, чтобы слуги работали за двоих, не говоря уже о троих.

— Пожалуй, — сказала она, не скрывая сочувствия. — Я понятия не имела, что у вас столько обязанностей.

А следовало бы. Она уже заметила, что в усадьбе слишком мало слуг. Собственно, будь иначе, она не находилась бы сейчас в этом доме, играя свою роль.

Но горничная одарила ее подозрительным взглядом.

— Моя сестра рассказывала об экономках. Только и знают, что целый день командуют другими, да еще получают за это деньги.

Тиффани подавила желание рассмеяться.

— Это неправда, честное слово. Но поскольку, как вы, наверное, слышали, здесь нет большого штата слуг, которым нужно командовать, я буду выполнять их обязанности сама, как и вы.

Внезапно она вспомнила, что теперь, когда обзавелась помощником, у нее появится свободное время для других дел. Помимо прогулок верхом, она могла бы заняться рыбалкой, чтобы разнообразить семейное меню. Возможно, ковбои не ждут ничего, кроме мяса, поскольку вся их жизнь крутится вокруг скота, но она бы не отказалась.

В порыве великодушия Тиффани предложила часть своего свободного времени этой перегруженной работой женщине. Она не может вытирать пыль, потому что тут же начинает чихать, но, возможно, могла бы заправлять постели, наводить порядок в комнатах и даже относить в прачечную грязное белье. О чем она и сообщила горничной.

Луэлла выслушала ее с явным недоверием.

— Перл берет на себя часть стирки, когда она здесь, — признала она, добавив с неприязнью: — Когда не чистит свои ногти, вместо того чтобы пачкать их.

«Что это, соперничество?» — задалась вопросом Тиффани. Или ее всего лишь предупредили, что от горничной первого этажа следует ожидать неприятностей, когда та вернется?

— А пока я закончу уборку в комнате, — предложила она. — А утром заправлю постели по эту сторону от лестницы.

Луэлла просияла.

— Хантеру нужно заменить простыни. Я оставила их у него на постели. Ваша помощь пришлась очень кстати, мисс Флеминг.

Так это комната Хантера? Тиффани растерялась. Но прежде чем успела отозвать свое предложение, Луэлла уже поспешила прочь. Тиффани скорчила гримаску. Войти в его комнату, наверное, не лучшая идея. Но поскольку его там нет, вряд ли это кому нибудь навредит.

Это была типично мужская комната. Но одной стене висели ружья, на другой — три пейзажа, изображавшие сцены из жизни Запада: стадо быков, ковбой, пытающийся оседлать быка, и группа ковбоев, расположившихся вокруг костра. У изножья большой кровати высился резной комод. Предположив, что он предназначен для белья, Тиффани заглянула внутрь. Она ошиблась. Ящики были набиты атрибутами ковбойской жизни, включая шпоры, несколько револьверов и пояс для кобуры, куда более вычурный, чем тот, что она видела на Хантере.

На крючках рядом с гардеробом темного дерева висели две широкополые шляпы — черная и бежевая. Тиффани подавила соблазн открыть гардероб. У окна, повернутое спинкой к свету, стояло коричневое кресло, изрядно потертое, но производившее впечатление удобного. Тиффани представила себе Хантера, сидящего в нем с книгой и время от времени клюющего носом. Интересно, это всегда была его комната? Если так, то в ней не осталось никаких свидетельств его детства.

Она узнала два ящика, стоявшие в углу. Это были те самые ящики, которые Коул забрал на железнодорожной станции в день, когда она приехала. Значит, их заказал Хантер? В таком случае почему он еще не открыл их? Впрочем, хватит разнюхивать. Ей не следует быть такой любопытной.

Луэлла уже сняла грязное белье и постелила свежую простыню, оставив остальное белье на постели. Тиффани взяла простыню, лежавшую сверху, и засмотрелась на красивое вязаное покрывало в голубых и коричневых тонах. Очевидно, это была работа Мэри, и Тиффани решила спросить у нее, когда они увидятся снова.

Она развернула простыню и взмахнула ею, чтобы постелить на кровать, когда услышала голос Хантера:

— А я все гадал, куда это вы делись. Никак не ожидал найти вас в моей комнате.

Тиффани чуть не подпрыгнула, застигнутая врасплох. От неожиданности она выпустила края простыни. Та перелетела через постель и приземлилась на пол с другой стороны. Хотя было совершенно очевидно, что она здесь делает, Тиффани оглянулась, чтобы сказать Хантеру, что ее присутствие здесь не имеет к нему никакого отношения, и ахнула, поспешно отвернувшись. Он стоял в дверях совершенно голый, не считая полотенца вокруг бедер!

— Боже правый, почему вы не одеты? — вырвалось у нее.

— Свалился в грязь и слишком спешил вымыться, чтобы сходить за чистой одеждой. Этот чертов дождь лил все утро. Потребуется несколько дней, чтобы земля подсохла.

Тиффани не была снаружи, чтобы заметить это. Но неужели он выпачкался в грязи, подравшись с ее братьями?

— Что произошло, когда вы приехали на ранчо Уорренов?

— Не знаю. На пути туда мы столкнулись с Диганом, который возвращался из города. Па решил взять нашего сторожевого пса с собой, а остальных отправил присмотреть за стадом. Если Уоррены вступили на тропу войны, угон скота будет еще одним способом атаки.

— И что, скот пропал?

— Непохоже. Придется ждать до вечера, чтобы узнать, что удалось выяснить па. Если ни вы, ни Уоррены не устраивали поджог, остаются только наши соседи с восточной стороны.

— И опять я полностью согласна с вами. Начинаю удивляться такому единству мнений.

— Удивление и ирония на одном дыхании, Рыжик? — хмыкнул Хантер, но затем полюбопытствовал: — Когда это вы соглашались со мной?

Ей показалось, или его голос действительно прозвучал ближе? Тиффани занервничала.

— Неважно. Хотелось бы знать, почему сегодня утром вы не сказали этого своему отцу? После всего, что я слышала о шахтерах и что вчера видела собственными глазами, они определенно должны быть первыми подозреваемыми. Особенно если учесть, что от вашего отъезда выгадает не только владелец шахты, но и каждый шахтер, который там работает. Неужели ваш отец не понимает этого?

— Понимает, но мы добились решения судьи. Они должны убраться отсюда, как только иссякнет действующая жила, что произойдет довольно скоро. Поэтому даже если они достаточно разозлены, чтобы затеять какую нибудь пакость против нас, они ничего не выгадают от этого.

— Предположим, злости оказалось достаточно, чтобы сегодня утром вы всем семейством помчались к Уорренам выяснять отношения.

Он хмыкнул.

— Намек принят.

— Надо рассмотреть все варианты, — добавила она. — Вы не думали о том, чтобы выставить пост на ночь?

— Думали, — отозвался он. — Но вам незачем беспокоиться по этому поводу.

После всех переживаний, через которые она прошла сегодня, это заявление привело Тиффани в бешенство.

— К вашему сведению, я здесь работаю. И все, что здесь происходит, касается меня самым непосредственным образом.

— Но я же сказал, что не допущу, чтобы с вами что нибудь случилось. По вашему, я шутил?

— По моему, вы уделяете мне слишком много внимания. Я не ваша забота, Хантер.

— Хотите стать ею?

Он произнес это так тихо, что Тиффани не знала, правильно ли расслышала. Но тут она вспомнила, почему избегает смотреть на него, и залилась краской от сознания, что все еще находится в одной комнате с полуголым Хантером. Ей следовало сразу же выскочить отсюда. Или хотя бы подождать, пока он что нибудь наденет, прежде чем задавать вопросы. Должно быть, теперь он думает, что она не возражает против его неглиже.

— Я сейчас закончу, если вы подождете, — сказала она с некоторым опозданием.

— Подожду?

— Снаружи.

— Порой вас посещают странные идеи, Рыжик. Это моя комната. Мне нужна одежда.

Она обернулась.

— Тогда я зайду позже…

Она осеклась на полуслове. Хантер стоял прямо перед ней, так близко, что она налетела бы него. Тиффани инстинктивно отпрянула, наткнувшись на постель, и, потеряв равновесие, упала навзничь.

Его губы изогнулись в медленной улыбке.

— Ну, если это то, чего вы… — произнес он, нависнув над ней.

Тиффани выставила перед собой руки, чтобы помешать ему склониться ниже, но это была слишком жалкая защита, чтобы остановить Хантера. Он просто медленно опустился на ее руки. Сообразив, что он может подумать, будто она гладит его грудь, Тиффани поспешно отдернула руки, словно обожглась. И тогда он склонился по настоящему низко.

— Я знаю, это плохая идея — поцеловать вас. Наверное, я буду сожалеть об этом до своего смертного часа, потому что никогда не забуду об этом моменте. А вы?

Тиффани не могла вымолвить ни слова, только ахнула, когда его губы коснулись ее губ. Она повернула голову, чтобы избежать поцелуя, но его губы последовали за ее губами, скользнув по щеке. По ее шее и плечам разбежались мурашки. Сердце оглушительно забилось.

— Хантер…

— Когда вы шепчете мое имя, меня словно скручивает в узел. Как вам это удается, Дженни?

Его дыхание обжигало ее щеку. Подсунув руку под голову, он повернул ее так, что их губы слились. Это был удивительно нежный поцелуй, но он вызвал в ее теле далеко не нежные ощущения. Скорее бурю, разразившуюся внутри и отозвавшуюся в самых неожиданных местах. Тиффани ощутила порывы, несвойственные ее натуре! Ей хотелось обвить руками его шею и притянуть Хантера ближе. И тут она поняла, что у нее серьезные проблемы.

— Если вы сейчас же не отпустите меня, я вас ударю!

Хантер со вздохом скатился с нее.

— А я то думал, что холодный душ остался внизу.

Тиффани не ответила. Зажмурившись, чтобы не видеть его наготы, она встала с постели и сделала то, что следовало сделать намного раньше: выскочила из комнаты.