Маргарита довольно быстро пришла в себя. На звук выстрела к ним из парка выскочил мужчина в рабочей одежде, с руками по локоть в земле.

– Что случилось? Кто стрелял? Ерофей!! Что тут происходит?! – засыпал он его вопросами.

– Я подстрелил ее!! Помогите! Господи, как же так получилось?! Я убил ее!! – в панике кинулся к ней Ерофей. – Ты жива? Ответь мне что-нибудь! Не умирай!

– Я… я жива, – прошептала Маргарита, не будучи уверенной, что не умрет в скором времени.

– Извини! Ты так неожиданно сказала мне: «Здравствуй, брат», что я сам не знаю, как все получилось. Я уже несколько лет знаю, что у меня есть сестра, но я не знал, где ее искать. Но я чувствовал, что когда-нибудь мы встретимся. И вот я вижу красивую блондинку, и она говорит, что и есть моя сестра. Прости, я не хотел, чтобы так произошло, только дыши! – Ерофей поднял ее на руки и побежал к лечебному корпусу.

Мужчина в рабочей одежде последовал за ними, вскрикивая:

– Сколько крови, сколько крови…

Больше от страха, чем от реального ущерба здоровью, Маргарита снова потеряла сознание.

Она поняла одно, нельзя сообщать человеку ничего эмоционального, хорошее это или плохое, если у человека при себе ружье…

Рита ощущала себя пчелкой среди великолепных благоухающих цветов. Она летала от одного цветка к другому и наслаждалась каким-то благостным состоянием, и сама она была такая легкая и воздушная, и не болело у нее ничего. «Словно в раю», это было именно то ощущение. Прозрачно-чистое голубое небо, и пчелы, снующие от цветка к цветку. Неожиданно пчелы стали нападать на нее и пытаться ужалить.

– Что вы делаете?! Отстаньте от меня!! Зачем вы жалите меня?! Я такая же, как вы! Что вам надо? – заметалась Маргарита.

– Затем, что мы оказываем тебе помощь. Потерпи чуть-чуть, еще немножко. Еще один шовчик, – донеслось до сознания Риты.

– Ой! – воскликнула она.

– Все-все, моя девочка! Вот и все! Все хорошо, – продолжал тот же голос.

Рита открыла глаза, и слезы потекли по ее щекам:

– Тьфу, пахнет гадостью… Какие-то лекарства…

– Извини, пришлось немного усыпить тебя хлороформом, быстро зашить надо было, – ответила ей женщина лет шестидесяти пяти в медицинской одежде, с суровым лицом, со взглядом, еще более суровым.

– Что здесь происходит? Каким хлороформом? – попыталась подняться Маргарита, но безуспешно, сил не было совсем.

– Тише-тише! Прыткая какая! Голова небось кружится? Лежи спокойно! Хлороформ – вещь ядовитая. Прямо так и пришлось, намочить марлю и на морду, извините, лицо. Как в фильмах ужасов. И не смотри на меня с такой ненавистью, я тебе бок заштопала и заслуживаю уважения.

– А вы кто? – спросила Рита, слегка приходя в себя от ее слов.

– А я врач санатория «Черномор» Галина Степановна Коготь, – представилась женщина, стаскивая с лица медицинскую маску.

– Очень… – чихнула Рита.

– Неприятно, хочешь сказать? – грубо рассмеялась она. – Ничего, переживешь.

– А нельзя было вызвать «Скорую», отвезти меня в нормальную больницу, дать нормальный наркоз? – задала Рита правомерный вопрос.

– Очень логично рассуждаешь, это говорит о том, что мозги быстро приходят в себя после хлороформа, – кивнула пожилая женщина и совершенно неожиданно для Маргариты закурила прямо в операционной.

Рита к тому времени уже присела на операционном столе и осмотрелась. Старый кафель, одинокий стеклянный шкаф с медикаментами в пожелтевших картонных коробках. Еще там стояла бутылка с каким-то раствором, лежали стерильные салфетки и упаковки таблеток активированного угля и парацетамола. Странно, что у них еще и хлороформ оказался в наличии.

Галина Степановна перехватила ее взгляд:

– Да, с медикаментами не густо, но иногда дело не в цене таблеток. Спасибо вот, что шовный материал у меня остался с давних времен.

– Со времен войны? – буркнула Маргарита, и доктор снова раскатисто рассмеялась:

– У тебя и с чувством юмора все нормально.

– А ничего, что вы курите в операционной? – спросила Рита, ей это не давало покоя.

– Да кому здесь понадобится анестезия общая? Сто лет – никому! – махнула головой в белой шапочке Галина Степановна.

– Мне же понадобилась, – возразила Рита.

– Так это из ряда вон выходящий случай! Спасибо, порадовала старуху!

– Кто? – не поняла Маргарита.

– Ты! Давно я не практиковалась! Хоть что-то стоящее произошло, да и шить снова пришлось! Страшновато было. Руки все помнят! Я же тридцать пять лет заведующей хирургическим отделением проработала. Я с закрытыми глазами аппендицит могу вырезать и все зашью так, что комар носа не подточит. Так что тебе повезло, ты попала в руки опытного хирурга – раз, и два – в наших больницах совсем даже не лучше, можешь поверить мне на слово.

– Почему-то верю, – вздохнула Рита, – как же мне плохо…

– Пройдет, – миролюбиво заметила Галина Степановна, выпуская мощную струю дыма в потолок. – У меня местной анестезии нет в таком количестве. Есть одна ампула – тебе не хватило бы, а новокаин, которого много, – так просрочен давно! А отвечая на твой вопрос – почему не в больницу? Так первое – не лучше там, я уже говорила и знаю, что говорю, так как сама работала в этой сфере.

– А второе что? Раз есть первое, – спросила Рита.

– Так кровило сильно! У нас больница далеко! Да и казусы могут всякие случиться. Может, машины нет. На вызове, сломана или бензина нет. Мало ли. С кровотечением не шутят, вот я и зашила сама на свой страх и риск, – ответила хирург.

Маргарита скосила глаза на свой заклеенный пластырями бок:

– Я буду жить?

– Еще как! Жизненно важные органы не задеты. Все будет хорошо! – погасила окурок Галина Степановна в емкости, похожей на лабораторную посуду, служившую пепельницей.

– Хотелось бы вам верить, – вздохнула Рита.

– А чего не верить-то? Оклемалась? Вызываем участкового? – спросила врач.

– Зачем?! – испугалась Маргарита. – Я что-то сделала? Что-то не так?

– Вот ведь дурочка! Это с тобой сделали! Был же огнестрел! Ероха валяется в соседней комнате в обморочном состоянии! Он в шоке! Этот олух случайно выстрелил, сам не понял как! Этот случай надо зафиксировать, – достала еще одну сигарету Галина Степановна.

– Не надо ничего! Что вы! Такое дело! Несчастный случай! Никто никого не хотел убивать! Давайте не будем поднимать шумиху, все обошлось, – попросила Маргарита и, соскользнув на пол, прошлепала босиком к двери и открыла ее. На больничной кушетке, обхватив голову руками, сидел Ерофей. Он поднял на нее перепуганные, даже заплаканные глаза:

– Жива?!

– Вроде.

– Больно?

– Терпимо.

– Господи, я не хотел! Я чуть не убил человека! Как же я рад, что все обошлось! – Он встал и подошел к ней.

– Все хорошо. Вскользь прошло, – успокоила она его.

Ерофей осторожно обнял ее:

– Прости меня! Я не знаю, как это получилось! Это проклятое ружье…

К ним в помещение зашла Галина Степановна.

– Это сестра моя, – сказал Ерофей.

– Я знаю, ты уже все уши прожужжал, – улыбнулась она, и ее морщинистое лицо просветлело.

– Егорова Маргарита Олеговна, – представилась Рита официально и расплакалась.

– Ерофей Олегович Егоров, – ответил парень, трясясь всем телом.

– У вас общий отец, – заметила Галина Степановна, с интересом рассматривая их. – Вы очень милые ребята. И встреча у вас была та еще…

– Не думал я, что при нашей встрече я тебя подстрелю, – хлюпнул носом Ерофей, – так получилось. Вышел я с ним… С ружьем…

– А чего ты с ним вышел? – поинтересовалась Галина Степановна. – Ты такой рассеянный, тебе бы к оружию и близко не приближаться!

– Так это ружье отца, нашего с Маргаритой отца, – сказал он, – на него и лицензия есть, официальное оно.

– Так это – Олега, а не твое! Ты и отец – разные люди! – покачала головой доктор.

– Неважно! Он – мой отец, и ружье перешло ко мне по наследству! Кто-то повадился убивать ежиков, – всхлипнул парень.

– Чего? – не поняла Маргарита, уж слишком резким был переход в разговоре.

– Ежиков! – пояснил он. – Вы что, не знаете? Такие маленькие, игольчатые. Нам, сестра, еще только предстоит познакомиться поближе, но вот одно ты обо мне уже можешь знать. Я очень люблю ежиков. Они такие милые, безобидные, очень потешные. Ну, бегают они по участку, ищут всякие корешки, объедки. Кому это мешает? Я им и молоко ставлю, и яблоки режу дольками. А какая-то сволочь уже убила несколько ежиков. Я когда их трупики увидел, мне плохо стало. И ведь не ест, не использует никак, а как их используешь? Просто убивает.

– Кто? – оторопела Рита, представив себе какого-то мужичка с ружьем, злостно отстреливающего ежиков.

– Я не знаю!! Зверь какой-то загрызает их с брюшка! – воскликнул Ерофей.

– Ой, не надо подробностей! – не выдержала даже видавшая виды хирург. – С брюшка там или с лапок!

– Хорошо, не буду! Вот я и поставил капкан на этого зверя! Встал со сна и пошел с ружьем проверить… Я поздно ложусь и поздно встаю днем.

– Встал днем? Время к вечеру, – не сдержалась хирург.

– Так я не работаю. Я могу ночью рисовать, днем спать, – ответил Ерофей, слегка смущаясь. – Ружье взял, потому что не знал, кто мог попасть в капкан. Вот и взял на всякий случай… Разве же я мог предвидеть, что так получится?

– Не оправдывайся, Ерофей. Все понятно, и со мной все в порядке! Все хорошо, – взяла его за руку Маргарита.

– На вас прямо любо-дорого посмотреть, – сказала Галина Степановна, улыбаясь, – поэтому я пойду на нарушение закона. Фиг с ним! Не будем сообщать об огнестреле! У тебя по касательной прошло, пару дней поколоть антибиотики и поменять повязки, и все заживет. Молодая еще.

– Спасибо, – поблагодарила ее Маргарита.

– Но и вы меня не подведите, никогда не говорите, что вас подстрелили, – попросила она.

– Кому я скажу? Конечно, нет. Я не буду на тебя жаловаться. Честно говоря, я так рада, – не отрывала взгляда от брата Маргарита, – ты же у меня единственный родственник. Зов крови.

– Ага! Вот за это и выпьем! – потерла руки Галина Степановна.

Она метнулась к шкафчику, никто и глазом не успел моргнуть, как хирург достала оттуда медицинскую бутылку с прозрачной жидкостью.

– Мы будем пить спирт? – удивилась Маргарита.

– Да водка это, – озираясь по сторонам, ответила Галина Степановна. – Купила в магазине пару бутылок и слила вот на всякие экстренные случаи.

Она поставила три мензурки и разлила водку.

– За нас! То есть, за вас! У вас состоялась такая важная встреча! Ероха у нас один, вы одна, вот и встретились! Родня! Главное, чтобы на пользу, – сказала доктор и опрокинула рюмку, поморщившись.

Маргарита и Ерофей последовали ее примеру, скорее по инерции, чем от великого желания. Внутри у Риты все обожгло «огнем огненным». А хирург уже наливала по второй.

– Давайте, чтобы все заживало и побыстрее! – предложила она.

– И за ваши волшебные руки, что спасли ее! Спасибо! – выдохнул Ерофей и выпил, не дожидаясь остальных. Чувствовалось, что он очень рад тому, что все обошлось.

Так они выпили еще несколько раз. Рита поздно заподозрила, что выпитая жидкость все-таки не водка, а разведенный градусов до пятидесяти спирт. Все поплыло у нее перед глазами.

Она рассказала брату, кем работает, как ее жизнь в целом сложилась, что у нее нет мужа, нет и детей. Ерофей рассказал, что он закончил медицинское училище по настоянию родителей, чтобы иметь хоть какую-то специальность, но всегда любил рисовать, что пишет пейзажи, портреты, делает скульптуры. За это иногда получает деньги, но много ему не надо. А насчет личной жизни у Ерофея было поживее, чем у сестры. То есть девушек у него было много, но не сложились серьезные отношения.

Это все они сообщили друг другу, сидя на медицинской кушетке и мило держась за руки. Хирург им не мешала, курила в форточку и бросала на них заинтересованные взгляды.

И вдруг раздался дикий крик:

– Врача!! Помогите! Как больно!!

Трое сидящих в предоперационной вздрогнули, и почему-то больше всего испугалась Галина Степановна:

– Ой, а что там?

– Вы меня спрашиваете?! – воскликнул Ерофей.

– Кому-то помощь нужна, по-моему, – предположила Маргарита.

– Да? – удивилась Галина Степановна, судорожно выбрасывая окурок в окно.

– Вы же врач! – напомнил Ерофей, потому что крики не утихали.

– Да, конечно. – Наконец-таки хирург поспешила на помощь.

А за ней уже и все остальные.

В приемной корчился от боли Лев Валерьянович, а вокруг суетилась Антонина. Сюда же вошел только что и Федор, видимо, отстав от своих спутников по дороге.

– Прекратите кричать! Что произошло? – спросила Галина Степановна.

– Врача!!

– Я врач!

– Мы пошли в море купаться, и Лева накололся ногой на что-то очень острое, сильно повредил ее и вот кричит всю дорогу, – сбивчиво пояснила Антонина.

– Помогите ему дойти до перевязочной, – приказала Галина Степановна, и прыгающего на одной ноге мужчину переместили в операционную.

– У меня что-то торчит из пальца! Там какая-то клешня торчит! Я мутирую! Я перерождаюсь в чудовище! – истерил шеф Риты.

– Сейчас все сделаем! – Галина Степановна покачнулась, и Маргарита поняла, почему она не спешила оказывать помощь. Она была пьяна. Это же заметила и Тоня, это трудно было не заметить, потому что хирург чуть не упала, с шумом сдвинув медицинский столик.

– Да вы пьяны в стельку! – ахнула Антонина.

– Ничего и не в стельку. Выпили слегка, уже конец рабочего дня. А вы все травмируетесь и травмируетесь. Как нарочно! Нечего в море лезть в таком возрасте и ногами дрыгать, где нельзя! Я – профессионал! Все будет хорошо! Вот я уже помогла людям!

– Ничего не делайте, пока не обезболите! – предупредил Лев Валерьянович.

– Ну, что ж. Ты не оставил другого выхода! – вздохнула Галина Степановна и смочила большой кусок марли жидкостью.

– Нет… – прошептала Маргарита, но Лев Валерьянович уже вдыхал едкие пары хлороформа.

Галина Степановна оставила себе в помощницы Антонину, потому что та призналась, что она медсестра, а все остальные вышли из лечебного корпуса и расположились в беседке неподалеку.

– Как море? – спросила Маргарита, когда все познакомились.

– Лучше его не спрашивай! Человек в шоке, он привык к Мальдивам, к Таити, к Канарам, а тут – на! Украинский пляж в окурках и острых камнях! – захохотала вышедшая к ним Антонина.

– И нет туалетов на такое количество народа, – оглянулся по сторонам Федор, словно ему даже говорить об этом было стыдно.

– Есть море! Зачем туалеты? – засмеялся Ерофей. – Извините, шучу. Сервис на пляжах отсутствует. Я, как местный житель, редко купаюсь, нам не понять этой страсти приезжих к загару и купанию.

К ним в беседку прихромал Лев Валерьянович. На его ноге красовалась бинтовая повязка. И последней к ним вышла Галина Степановна и тут же снова закурила.

– Значит, вы все одна команда? – прищурилась она, осматривая всех проницательным взглядом.

– Ага! Теперь все раненые, кроме меня, тьфу-тьфу-тьфу, – ответила Антонина.

– Я вот смотрю, что и ты бледная сильно, да и в больнице что делаешь? – обратился к Маргарите Федор, до которого только что дошло, что встретились они не в коттедже, не на пляже, а в медпункте.

– Да все уже хорошо! Не спрашивай! – отмахнулась Маргарита, замечая, как Ерофей на всякий случай отодвигается от него на безопасное расстояние.

– Ты лучше скажи. Не пугай меня. Что-то случилось? – не сдавался Федор.

– Ничего страшного, она же сказала! Зашили уже все! – подтвердила Галина Степановна беззаботным тоном, чем ввергла Федора в еще большее изумление.

– Как зашили! Что зашили?

– Подстрелили ее, вскользь прошло, – продолжала «радовать» его Галина Степановна.

Пришлось ему все объяснить, потому что Федор был настроен решительно. Лев Валерьянович даже про палец свой забыл, тоже весь обратившись в слух.

– Ну вы даете! Родственная встреча!

– Все! Проехали уже! Я не сержусь! – строго сказала Маргарита.

– Точно не надо никуда в город ее везти? – спросил Федор.

– Доверьтесь опытному хирургу! С Ритой все хорошо. Но я чувствую, что работы у меня прибавится с появлением вашей гоп-компании, – осмотрела их строгим взглядом хирург.

– Ой, не надо! Типун вам на язык! Все у нас теперь будет хорошо! Мы вообще на отдых приехали! Мы травмированные уже с Москвы! – воскликнула Антонина, поглаживая голову Льва Валерьяновича, и перекрестилась.

Галина Степановна окинула опытным взглядом крепкую фигуру Федора.

– А с тобой-то что, красавец? Что со спиной?

– Травма позвоночника, – ответил он.

– Вот! Очень хорошо! То есть не очень хорошо, конечно. Это мой профиль! Я тебя массажем и упражнениями на ноги поставлю! Чтобы каждое утро приходил! – сказала она.

– Хорошо, – кивнул Федор, хотя Маргарита не стала бы так доверять этому «заслуженному» хирургу.

Для начала неплохо было бы посмотреть, выживут ли после ее штопки, да и наркоза тоже, больные. Но Федор, видимо, был рисковый парень, поэтому так быстро и согласился. Или он просто понимал, что другого лечения в такой обстановке он не получит?..

– Поковыляли на ужин? – предложила Антонина, посмотрев на часы.

– Вот это именно то слово! Поковыляли! – обрадовалась Галина Степановна. – Ковыляйте, но завтра все ко мне! На перевязку, на массаж! Вот молодцы! Обеспечили пенсионерку работой!