Шелда не выходила у меня из головы. К этому времени, думал я, известие о перестрелке облетело отель. А каково узнать, что один человек убит, а второй — при смерти, и произошло это в твоем саду. Шелда могла вообразить, что во всем виновата только она. И пока Кларк готовил пресс-конференцию, я прошел в свой кабинет.

* * *

Стол Шелды в приемной пустовал, но мисс Куингли сказала мне, что она в кабинете. Там она и сидела, бледная, как смерть. Увидев меня, Шелда бросилась мне на грудь, я обнял ее и подождал, пока она выплачется.

— У нас полно хлопот и без твоих слез, — улыбнулся я.

— Марк…

— Я все знаю. Ты отвела Жульет в свою квартиру. Ты сказала Диггеру, что она там. Во всем виновата только ты.

Она с негодованием оттолкнула меня.

— Черта с два!

— Я рад это слышать.

— Ей, должно быть, очень грустно. Столько лет любить человека и узнать, наконец, что он-подонок. Как он?

— Еще жив.

— Теперь, наверное, я не смогу поверить ни одному мужчине. Я ни на секунду не сомневалась в Салливане. И она так любила его.

— Может, оно и к лучшему, что все стало на свои места.

— Кстати, я ему ничего не говорила.

— О чем ты?

— Я не говорила Диггеру, что она в моей квартире и хочет его видеть. Не говорила. Должно быть, мадам Жирар сама позвонила ему.

— Она не звонила.

— Тогда как он узнал?

Шелда задала хороший вопрос. Кто-то расставил ловушку.

Скорее всего, Бернардель.

— Тебе придется жениться на мне раньше, чем я предполагала, — добавила Шелда.

— Как так? — я сразу забыл про толстяка-француза.

— Вероятно, я больше не смогу жить в своей квартире.

Представить страшно, что там было сегодня днем. Я даже не хочу возвращаться туда за вещами.

— Ничего себе причина для замужества.

— Ну почему ты такой зануда?

Телефонный звонок прервал этот несколько абсурдный разговор.

— Мистер Хаскелл? — я узнал голос Шарля Жирара. — Вас не затруднит подняться к нам на несколько минут?

Ровный, бесцветный голос.

— Хорошо. Я сейчас приду.

— Что слышно в больнице?

— Пока изменений нет.

— Заранее благодарю вас за то, что вы уделите нам время.

— Я уже выхожу.

— Только это тебя и спасло, — хмыкнула Шелда, когда я положил трубку.

Бодрости она, похоже, не потеряла.

Я чуть не ахнул, когда Жирар открыл мне дверь номера. Он постарел лет на десять. Морщины на лице стали глубже, глаза запали, кожа посерела.

— Пожалуйста, заходите.

Я не мог не пожалеть Жирара. Мне бы не хотелось оказаться на его месте.

Жульет ждала нас в гостиной, стоя у окна.

— Просто невыносимо находиться здесь, не зная, что происходит, — начал Жирар. — Особенно после того, что выпало на долю Жульет. Этот заговор оплел наши жизни.

Жульет потеряла отца. А теперь перестрелка Салливана и Лоринга. Она однозначно указывает на то, что Лоринг нашел улики, за которыми мы гоняемся три последних года. Я уверен, мы тоже можем помочь, но никто не приходит к нам.

Никто не задает вопросов.

Его глаза горели мрачным огнем. Он разглядывал меня, словно надеялся прочитать на моем лице ответы на мучившие его вопросы. Жульет так и не повернулась.

— Сегодня сумасшедший день, — признался я. — Одновременно идут два расследования. Лейтенант Харди искал убийцу Кардью. Теперь, я полагаю, ему придется искать и убийцу Лоринга. Агент Федерального бюро по борьбе с распространением наркотиков, его фамилия Кларк, пытается выйти на след торговцев этим зельем. Я уверен, что кто-то из них обязательно придет к вам, месье Жирар.

— Они же должны знать, что во Франции я вел это дело.

— Если у вас есть сведения, которые, по вашему мнению, могут помочь расследованию, снимите трубку и позвоните Кларку в кабинет Шамбрэна.

— Но я не могу сидеть здесь, как птица в клетке! — воскликнул Жирар.

— Я никак не мог понять, почему он послал за мной. Не для того же, чтобы стравить пар. Но тут Жульет неожиданно объяснила мне, что к чему.

— Марк, я должна поехать в больницу. — Она все так же смотрела в окно, Жирар, у стола, подносил к сигарете зажженную спичку. Рука у него дрожала.

— Вы хотите увидеть Диггера? — спросил я. — К нему в палату никого не пускают.

— Кто? Врачи?

— И полиция. Если он придет в сознание и заговорит, то первые вопросы задаст ему лейтенант Харди.

— Я хочу быть там! — воскликнула она. — Как можно допустить, чтобы он пришел в себя и не увидел рядом ни одного дорогого лица. Будь я его родственницей, то получила бы такое разрешение. Даже если он очнется на мгновение и увидит, что я рядом, ему сразу станет лучше. Никогда не прощу себе, если он позовет меня, а я буду сидеть здесь, в номере отеля.

— Вас к нему не пустят, — повторил я.

— Пустят, если я буду в больнице, а он позовет меня.

— Жульет хочет поехать в больницу и подождать там, — вмешался Жирар. — Жульет чувствует, что она… самый близкий для Салливана человек, — эти слова давались ему с большим трудом.

— Боюсь, я не понимаю, чем могу вам помочь.

Жульет повернулась ко мне.

— Дорогой Марк, вы должны понимать, в какое мы попали положение. У меня нет сил объясняться с властями, но я не могу просить Шарля сделать это за меня. Они, скорее всего, посмеются за его спиной, не понимая, какой он благородный и великодушный человек. Вы же можете попросить их оказать мне такую услугу, не вызывая тайной усмешки.

— Ну конечно, — кивнул я. — Я все сделаю. В больнице наверняка есть комната для посетителей, где вы сможете посидеть. Переговорю с Кларком и вернусь.

Теперь досталось и Жирару, думал я в кабине лифта, спускающегося на четвертый этаж. Нелегко оказаться в ситуации, когда жена ясно показывает, что любит другого человека.

Кларк быстро принял решение. Отрицательное.

— Я хочу, чтобы все, связанное с этим делом, находилось у меня на глазах. И никто из них не должен приближаться к Салливану. Кто-то может пойти на все, чтобы не дать ему заговорить.

— Но не Жульет, — возразил я.

— Ее муж значился в списке Лоринга.

— Так пусть она поедет одна, — предложил я, — и будет в больнице, когда Диггер придет в себя. Он захочет поговорить с ней, постарается обелить себя в ее глазах. Возможно, он скажет ей больше, чем полиции.

Шамбрэн пришел мне на помощь.

— В доводах Марка что-то есть. Какими бы сложными ни были отношения этих людей, Диггер, несомненно, любит эту женщину. И может сказать ей то, что не сказал бы никому.

Пусть она едет в больницу.

— Я не хочу, чтобы она одна болталась по городу, — упорствовал Кларк. — А свободных людей у меня нет.

— Я поеду с ней, — предложил я.

Кларк еще колебался.

— Если вы поедете с ней и не будете отходить от нее ни на шаг…

— Даю слово.

— Скажите Жирару, что его из отеля не выпустят.

— Будет лучше, если вы скажете это сами.

— Хорошо, — кивнул Кларк.

— Вы не возражаете? — спросил я Шамбрэна.

— Нет, нет. Не выпускайте ее из виду, Марк. Я сообщу Харди, что вы поехали к нему. Если возникнут какие-то осложнения, вам помогут.

Я коротко взглянул на Кларка, который уже разговаривал по телефону с Жираром.

— Вы думаете, ей тоже угрожает опасность?

— Салливан предупреждал нас о старых минах.

Меня радовало, что я хоть чем-то могу помочь Жульет. Она все еще зачаровывала меня, как и при нашей первой встрече.

Когда я вернулся в номер Жираров, Жульет уже ждала меня.

Вечер выдался прохладный, и она надела легкое, свободного покроя, пальто. На плече висела большая сумка.

— У нас никогда не было такого верного друга, Марк, — улыбнулась она.

Жирар стоял рядом, его тонкие губы изогнулись в горькой улыбке.

— А я — пленник. Ирония судьбы, но я у них под подозрением.

— Они следят за всеми, кто может иметь хоть малейшее отношение к заговору, — я попытался успокоить его. — За всеми, даже за послом.

Жульет повернулась к мужу.

— Возможно, ждать придется долго, Шарль.

— Я знаю, — кивнул он. — Ты можешь звонить мне время от времени.

— Я позвоню. Обещаю.

Мы с Жульет спустились в вестибюль. Я чувствовал на себе взгляды служащих отеля. Кто-то из них наверняка уже звонил Кларку. Система Шамбрэна действовала безукоризненно.

Но не только они интересовались нашими персонами. Макс Кролл и Лили Дориш беседовали с сотрудником экскурсионного бюро. Кролл заметил нас и что-то шепнул Лили, которая тут же обернулась. Мы вышли на Пятую авеню. Уэйтерс, швейцар, остановил такси. Когда мы садились на заднее сиденье, я почувствовал, что Жульет вся дрожит.

— За нами наблюдает столько людей, — прошептала она.

— Обычное дело, — ответил я.

— Марк, я прошу от вас слишком многого. Вам совсем не обязательно ехать со мной.

— Я не против, да и Кларк поставил такое условие.

— Почему?

— Надо смотреть правде в глаза, Жульет. Бернардель и его друзья пойдут на все, чтобы не дать Диггеру заговорить.

Они, как и мы, понимают, что вам он может сказать то, чего не скажет никому другому. Возможно, они попытаются этому помешать.

— Понятно.

— Но вы не волнуйтесь, — я расправил грудь. — Я же буду с вами, и лейтенант Харди, и еще один или два полицейских.

Вы будете в безопасности.

От специфического больничного запаха меня всегда начинает подташнивать. Нас встретили у дверей. Палата Диггера находилась на втором этаже. Мы поднялись на лифте. Харди ждал нас в холле, сердитый и усталый.

— В конце коридора есть комната, где вы можете посидеть.

Я сомневаюсь, что вам удастся увидеть Салливана сегодня вечером.

— Как он? — спросила Жульет.

— Состояние удовлетворительное, — ответил Харди. — Другого врачи не говорят. Он все еще без сознания.

— Мы подождем. Но, пожалуйста, лейтенант, если появятся какие-то признаки, что он приходит в себя…

— Я вас позову, — кивнул Харди. — Я не меньше вашего хочу, чтобы он заговорил.

Мы сидели вдвоем в комнате для посетителей и через открытую дверь видели спешащих по коридору медицинских сестер и врачей. Палата Диггера находилась в другом конце.

У двери на стуле сидел полицейский и читал газету. Я взглянул на часы. Почти девять. Я не ел с утра, но не чувствовал голода. Спросил Жульет, не хочет ли она снять пальто.

— Наверное, это нервы, — ответила она, — но мне холодно.

Жульет так и застыла в кресле. Я непрерывно курил.

Каждые полчаса седовласый доктор заглядывал в палату Диггера и тут же выходил в коридор. Вероятно, это означало, что изменений в состоянии раненого нет. Скорее всего, кроме Харди, в палате находилась и медицинская сестра.

В четверть одиннадцатого у меня кончились сигареты. Я подошел к столику дежурной сестры и спросил, где можно купить сигареты. Она сказала, что у кафетерия на первом этаже есть автомат.

От столика дежурной сестры я направился к полицейскому, охранявшему палату Диггера. Он посмотрел на меня, оторвавшись от газеты.

— У меня кончились сигареты. Пойду вниз, куплю новую пачку. Приглядывайте, пожалуйста, за миссис Жирар.

— Хорошо, — ответил тот, — если она останется на месте.

Я не могу покинуть свой пост.

Я сказал Жульет, что схожу за сигаретами, и предложил принести кофе и сандвич. Она ответила, что выпила бы кофе.

Я спустился на первый этаж. В кафетерии толпился народ.

Автомат выдал мне две пачки сигарет, и я занял очередь к прилавку, чтобы купить кофе и пару сандвичей.

На это ушло минут десять. Выйдя из кафетерия с кофе и сандвичами в руках, я увидел Жульет, спешащую к выходу на улицу, позвал ее и побежал следом. Она остановилась перед вращающимися дверями.

— Жульет! Что вы тут делаете?

— Мне внезапно стало нехорошо. Я подумала, что свежий ночной воздух… — она коснулась рукой вращающейся двери.

— Со мной все в порядке, Марк, — толкнула дверь и вышла на улицу.

Я поспешил за ней. Она стояла, покачиваясь, на верхней ступени лестницы.

— Не могли бы вы принести мне нашатыря, Марк? Боюсь, я сейчас…

— Вам лучше сесть, — широкая пустая лестница вела к тротуару. — Я не могу оставить вас одну, но попробуйте выпить кофе. Может, вам станет лучше, — я бросил сандвичи и начал снимать крышку со стаканчика. И тут увидел Бернарделя.

Он отделился от стены, рот его изогнулся в хищной улыбке.

— Марк, — воскликнула Жульет. Через пиджак я почувствовал ее ногти, впившиеся мне в руку.

— Идите в больницу… быстро! — приказал я.

Она не пошевелилась. Толстяк держал в руке пистолет.

— Я думаю, мадам, это конец пути, — он протянул левую руку. — Вашу сумку, пожалуйста.

Жульет опустила мою руку, но не сняла сумку с плеча.

Похоже, она ждала помощи. Но не от меня. Я шагнул было вперед, чтобы встать между ней и Бернарделем.

— Стойте на месте, мистер Хаскелл. Вашу сумку, мадам.

Надеюсь, то, что мне нужно, в ней. Мне бы не хотелось раздевать вас публично.

— Не знаю, к чему вы стремитесь, Бернардель, — подал я голос, — но вам это просто так не пройдет.

— Не идиотничайте, Хаскелл. — Бернардель не спускал глаз с Жульет. — Помощи ждать бесполезно, мадам. Тот, кого вы ждете, не придет. Его задержали… навечно.

Я не знал, о чем он говорил, но и не мог стоять и смотреть, как он угрожает Жульет. Нас разделяло лишь пять футов, и он не отрывал взгляда от Жульет. Я бросился ему в ноги, но выстрела не последовало. Мы покатились по ступеням. Я слышал, как он ругается по-французски, и не отпускал его, пытаясь добраться до пистолета. Краем глаза я заметил, как Жульет пробежала мимо нас, перескакивая со ступени на ступень, к тротуару. Я крикнул, чтобы она вернулась в больницу, где ее защитит Харди.

— Дурак! Идиот! — рявкнул Бернардель. И ударил меня рукояткой пистолета. Я отлетел на пару шагов, а он устремился за Жульет.

Она остановилась, не добежав с десяток ступеней до тротуара. Пять или шесть человек преградили ей путь.

Несколько человек появились и на верхней ступени лестницы.

К моему удивлению, среди стоящих внизу я узнал Шамбрэна.

Бернардель подошел к Жульет, и я услышал пронзительный вопль разъяренного животного. С трудом верилось, что он вырвался из груди Жульет.