Все семь гномов, не отличавшихся особым мужеством, быстро-быстро попрятались кто куда — за шкаф, под диван, за занавеску… Пелле остался стоять посредине комнаты.

— Ага, это ты? — сказал Монс сладким голосом. — Хорошо, что я тебя нашёл. Знаешь, что у меня есть?

— Не-ет, — промямлил Пелле. Он почему-то отчаянно трусил.

— Корзинка, — сказал Монс, — а в корзинке — салака, отборная салака, лучшая салака, пойманная по спецзаказу для меня и моих друзей.

— Салака — это хорошо, — сказал Пелле.

— Никаких сомнений, — подтвердил Монс. — И сейчас ты получишь самую лучшую из лучших, самую нежную и самую жирную.

— Не делай этого, Пелле, — шепнул Умник с кухонной полки, — не ешь! Салака отравлена!

— Не ешь, Пелле, — прошептал Весельчак из-за помойного ведра.

— Не делай этого, Пелле! — зашипели остальные.

— Ешь! — заревел Монс и сунул роскошную салаку прямо под нос Пелле.

Вновь раздался ужасный раскат грома…

— Странная история, — сказал папа. — Улле, ты уже второй раз роняешь книгу на пол. Тебе что, трудно держать её в руках?

— Это потому, что она такая интересная, — сказал Улле. — Постараюсь больше не ронять.

Пелле растерянно огляделся.

Что это? Он лежал в своей корзинке, на мягкой подушечке, дома, в хорошо знакомой комнате. И перед ним стояла картина, изображающая его самого и семерых гномов.

Подумать только, всё это ему приснилось.

«А что, неплохой рождественский сон, — подумал Пелле. — Гномы очень симпатичные. Жаль только, что явился Монс и всё испортил».

«Типично для Монса», — сказал Пелле про себя и начал умываться.