Бесхвостик Пелле остался один на необитаемом острове.

Когда он решился, наконец, слезть со своей сосны, то первым делом помчался к берегу, надеясь, что мальчики с лодкой всё ещё там. Но на берегу никого не было. Ребята бесследно исчезли. Пелле приуныл.

«Никуда не денутся, — подумал Бесхвостик, — надо сохранять спокойствие». Ему удалось поймать большого жука, отчего настроение немного улучшилось. Пелле даже помурлыкал. Он обнюхал окрестности, пошуршал сухими листьями и пару раз в прыжке попытался поймать комара.

Но уже наступил вечер, а мальчиков всё ещё не было. Становилось всё темнее, вдали погромыхивал гром, в вершинах деревьев завывал ветер.

Пелле сел на камушек и всплакнул. Он вспомнил об Эврабу, Биргитте и Большой Стине.

Вдруг над ним пронеслась какая-то большая и страшная тень. Что-то ухало прямо над головой — что это? Пелле съёжился в комочек. Это была сова.

Ветер усиливался. Всё вокруг трещало, хрустело, свистело и выло. Нечего удивляться, что Пелле испугался.

Наконец он закрыл мордочку передними лапами и уснул под завывания ветра и раскаты грома.

Но всё, к счастью, закончилось благополучно.

Улле и Ниссе, когда явились домой, получили изрядную и, надо признать, справедливую выволочку.

А наутро Биргитта и её папа отправились на моторной лодке на остров и нашли своего любимого кота. Пелле мурлыкал и тёрся, тёрся и мурлыкал, а сливки, предусмотрительно захваченные Биргиттой, пришлись очень кстати — он слизнул их за одну секунду.

Единственное, что омрачало его счастье — это рычание мотора в лодке.

«А впрочем, почему бы и нет, — подумал Пелле, — лодка, наверное, тоже рада, вот и мурлычет, хотя могла бы это делать и тише».