Ури обуял панический страх. Мысль о том, что теперь начнется следствие, что придется отвечать, сковала все его тело. Он не хочет никакого суда, он ничего не знает и не понимает, как все это получилось. Он сделал это ради дяди Альберта. Ведь дядя сам говорил, что Уйбо нужно убрать из Мустамяэ.

- Мамочка! - простонал Ури. - Ну успокойся же, прошу тебя... Клянусь, я отговаривал Ильмара. Но он ненавидит учителя. Что я мог сделать?.. А дядя Альберт говорил, что против таких, как Уйбо, хороши любые средства...

- Молчи! Твой дядя Альберт просто дурак. Господи! Где были мои глаза!..

Дверь в комнату приотворилась, показалось удивленное лицо прислуги.

- Проуа Ребане, к вам пришли...

- Сейчас, пусть подождут в гостиной.

- Хорошо. Но...

Линда хотела что-то добавить, однако, увидев сердитый взгляд хозяйки, поспешно захлопнула дверь.

- Ты уверен, что эту флягу Уйбо уже нашел?

- Я слышал об этом от людей, которые шли с пожара, - не моргнув глазом, соврал Ури. - Эту флягу я хорошо знаю, мама. Я видел ее у Ильмара в сундучке. На ней написано чернилами "Вольдемар Таммеорг".

- Да, да, это фляга его отца. Как он мог оставить ее, не понимаю! Ульрих, дитя мое, ты не смеешь врать своей матери. Если ты лжешь, ты погубишь меня!

- Нет, мамочка! Клянусь тебе, это Ильмар поджег. Флягу он, наверно, уронил при бегстве.

Отпустив сына, Ребане быстро переоделась и направилась в гостиную, где думала увидеть старого Яана.

Открыв дверь, она остановилась.

Высокий, статный человек в модном костюме тотчас встал с кресла и с приветливой улыбкой поклонился.

- Доктор Руммо! - изумленно воскликнула Ребане.

- К вашим услугам! - проговорил сияющий доктор.

- Какой сюрприз, доктор! Наконец-то вы вернулись!

- Простите невнимательность старого холостяка. Я вынужден был спешно уехать и даже не успел попрощаться... Кстати, я привез вам из Тарту привет от вашего давнего поклонника - профессора Олбена Миккомяги. Вчера я вернулся, узнал от своей хозяюшки, что вы дважды спрашивали обо мне, и счел своим долгом немедленно явиться.

- О, вы как всегда воплощение любезности, дорогой доктор с милой улыбкой проговорила она.

Разглядев через полуоткрытую дверь испуганную физиономию Ури, доктор улыбнулся и направился следом за Ребане к стоявшим у маленького столика двум креслам с высокими спинками...

Учитель Уйбо не очень удивился, когда утром этого дня к нему пришел старый Яан и сообщил, что Ребане просит его немедленно явиться к ней.

- Хорошо, дядя Яан, сейчас иду, - ответил Уйбо, приглашая старика войти в комнату.

Тот не спеша вошел. Как всегда, в своей телячьей шубе, кожаных постолах. У дяди Яана была одна странная привычка: он всегда что-то бормотал себе под нос.

Бормотание это частенько походило на ругательства, особенно когда старик бывал не в духе. Поэтому Уйбо нетрудно было догадаться, что он и сейчас чем-то расстроен.

- Дядя Яан, случилось что-нибудь? - спросил учитель, одеваясь.

- Случилось... - проворчал старик. - Проуа Ребане все утро с сыном объяснялась.

- Вот как? - с любопытством проговорил Уйбо.

- Все насчет пожара... Прислуга доложила мне.

Уйбо внимательно посмотрел на старика. Он понял, что тот не прочь еще кое-что сообщить ему.

- Скажите, дядя Яан, вы не знаете, когда Ури вчера вернулся домой?

- И знать нечего, - хмуро буркнул старик, - в аккурат после пожара и прибег. Увидел меня - и в кусты, как заяц. Откуда прибег, почему в кусты... ничего не известно, - все так же хмуро проворчал он и, простившись, ушел.

Слова сторожа рассеяли сомнения учителя. Надев пальто, он захватил флягу и вышел из дому.

Следов пожара почти не было видно. Обгоревший тростник смели в угол двора и засыпали снегом. На крышу накидали свежей соломы.

Из открытых ворот конюшни вылезла рыжая соседская собака. Увидев учителя, она, как бы извиняясь за вчерашнее, виновато тявкнула и побрела восвояси через проломленную в изгороди дыру.

Хутор Саара стоит на самом краю маленькой разбросанной деревушки. Дальше начинается овраг, за ним - большой сосновый лес, сбегающий с Черной горы к мустамяэскому парку. Тропинка ведет вдоль оврага к скотному двору и, повсюду вбирая в себя с одиноких хуторков тропинки-ручейки, становится в конце концов широкой дорогой с остекленевшим санным путем. Это самый короткий к школе путь.

Крепкий утренний морозец основательно покусывал щеки. Сухим дробным хрустом сопровождался каждый шаг Уйбо. Еще лежал глубокий снег, но всюду чувствовалась весна. Об этом говорили и ранний рассвет, и необыкновенная глубинная прозрачность воздуха. Густой, студеный, хвойный - он был напоен живительной весенней радостью.

И сосны и ели уже стряхнули с себя зимний покров. Сейчас они стояли вымытые, стройные и чуть-чуть поблекшие от долгой зимней спячки.

На перекрестке задумчиво шагавший Уйбо услышал резкий автомобильный сигнал. Уйбо оглянулся. По дороге следом за ним с бешеной скоростью мчался "Оппель" доктора Руммо. Никак не предполагая, что сигналы могут относиться к нему, учитель свернул к школе. Однако два повторных предостерегающих сигнала остановили его.

"Что ему надо? - подумал Уйбо с удивлением. - Вообще, странный тип: все время куда-то ездит ни свет ни заря, всегда все знает и только притворяется простачком..."

Уйбо решил держать ухо востро.

Машина подъехала. Доктор открыл дверцу и, не выходя, как всегда, мило заулыбался.

- Здравствуйте, дорогой учитель! Слышал, слышал... Все это очень любопытно, весьма любопытно, знаете, - скороговоркой начал он, осматривая учителя беспечным взглядом. - Вас, если не ошибаюсь, наша уважаемая Ребане пригласила к себе? - спросил он.

Уйбо даже улыбнулся такой осведомленности доктора.

- Знаете, Уйбо, я потому и остановил вас, что хотел бы дать вам один маленький совет. Вот эту вещичку... да-да, эту самую, - доктор показал на завернутую в бумагу флягу, - я думаю, вам не стоило бы сразу показывать Ребане, это ни к чему. Вы убедитесь в этом сами...

Уйбо, никак не ожидавший подобного совета, был ошеломлен. О фляге, по его мнению, не знала ни одна живая душа. Филимову он тоже ее не показал. Откуда же мог знать о ней доктор?

- Кажется, кроме вас, никто больше не знает о фляге? - как бы прочитав мысли учителя, сказал доктор. - Тем лучше. А это, учтите, весьма любопытное обстоятельство...

- Простите, доктор, откуда же вам известно о ней?

- О, - скромно улыбнулся Руммо, - есть вещи, которыми мне волей-неволей приходится интересоваться. Кстати, сегодня вечером после разговора с Ребане непременно зайдите ко мне в гости... Я сообщу вам кое-что любопытное. Я живу теперь на хуторе Каарли... Только уж, пожалуйста, без стеснений. Итак, в пять вечера буду ждать, - твердо сказал доктор тоном, очень похожим на приказание.

Машина, выпустив легкое облачко дыма, мягко укатила.

Озадаченный Уйбо направился к школе.

Ребане ждала его в гостиной.

Приняв строгий вид, она встретила учителя у двух кресел, где полчаса назад беседовала с доктором Руммо.

- Я жду вас, Уйбо. Здравствуйте! Извините, что пришлось так рано побеспокоить. Садитесь. - Не подавая руки, она указала ему на кресло. - Прежде всего расскажите, что произошло.

- Вы имеете в виду пожар? - спокойно спросил Уйбо, усаживаясь на стул.

- Да, только не называйте это так громко. Насколько мне известно, ничего страшного не произошло.

- Вы правы, дом стоит на месте, - вежливо согласился Уйбо, страшен сам факт.

- Да, да, страшен именно сам факт, - медленно, с ударением на каждом слове произнесла Ребане. - Как ни печально, но нам, видимо, вновь придется возвратиться к прежней теме наших разногласий. Надеюсь, после всего случившегося вы не будете больше отрицать, что заблуждались относительно Ильмара Таммеорга. Уверяю вас, дорогой товарищ Уйбо, ничего подобного не случилось бы, если б с самого начала вы прислушались к моим советам и верили, что я желаю только добра, искренне стараюсь помочь вам в работе. Наконец, просто хочу, чтобы мы стали друзьями. А посему забудем обо всех недоразумениях, которые иногда возникали между нами, и оставим этот разговор. В деле с поджогом, - устало добавила она, - я разберусь сама, можете не сомневаться в этом. - Ребане устремила взгляд на сверток в руках учителя: - Вы, кажется, захватили с собой флягу Таммеорга? Отлично! Дайте-ка ее сюда.

Она поднялась и, точно боясь, что учитель не отдаст, сама потянулась за флягой.

Уйбо понял теперь, почему доктор Руммо советовал не спешить говорить о фляге. Ребане, сама того не подозревая, выдала себя: о фляге она могла услышать только из уст Ури.

- Простите, - с холодной вежливостью проговорил Уйбо, - но я все-таки не совсем понимаю, какое отношение имеет Таммеорг к пожару?

Ребане побледнела. Метнув на говорившего испытующий взгляд, она не сразу нашлась, что ответить. Поняв, что совершила промах и отступать поздно, она удивленно воскликнула:

- Как! Вы и теперь будете защищать этого хулигана? Ну, это уж слишком; товарищ Уйбо! Сегодня я делаю последнюю попытку установить между нами нормальные добропорядочные отношения. Учтите это, пожалуйста. Ах, Уйбо, Уйбо... Ну как после того, что произошло, вы еще можете сомневаться во враждебном к вам отношении со стороны Таммеорга?

- Во враждебном - не сомневаюсь, но только не со стороны Таммеорга, - спокойно заметил учитель. - Не так давно мальчик наконец узнал, кто настоящий убийца его отца... Что же касается пожара, то Ильмар даже не подозревает о нем. Поджег не он!

- Понимаю, - растерянно забегав глазами, выдавила из себя Ребане, - вы намекаете на лесных бандитов. Господи, неужели это правда? Ну, тогда надо немедленно сообщить пограничникам...

Уйбо встал. Всем своим видом он говорил о непреклонной воле уверенного в своей правоте человека.

- Вы ошибаетесь, - бросил он ей в упор, - поджог совершил ваш сын Ури!..

Оставив Ребане в полуобморочном состоянии, Уйбо вышел из гостиной.

Глава 30. РАСПЛАТА

В это же утро в квартиру Ребане стучался воинственно настроенный гость.

Ему долго не открывали. Наконец щелкнула задвижка. Показалось опечаленное лицо Линды.

- Ури дома? - стараясь казаться спокойным, спросил Ильмар.

Линда не успела ответить. За ее спиной раздался испуганный крик:

- Не открывай, дура!

Мелькнула нечесаная голова Ури с вытаращенными глазами. Дверь с шумом захлопнулась. Ильмар обиделся.

- Открой, а то хуже будет! - Он с яростью забарабанил в дверь кулаками, но, услышав из передней сердитый голос Альберта Ребане, благоразумно удалился.

Внизу, в вестибюле, он столкнулся с Арно Пыдером. Арно, в рукавичках, в валенках, весь пышущий морозом, объяснил ему, что каникулы уже кончаются и поэтому он пришел в школу узнать расписание уроков.

Арно принадлежал к числу тех учеников, которые всю четверть занимаются неважно, а в каникулы, когда все отдыхают, у них вдруг просыпается совесть и они даже готовы сесть за уроки. Впрочем, совесть их мучит недолго, и к началу занятий от благородного порыва ничего не остается.

Арно сообщил Ильмару неприятную новость. Путевку в Артек у Эллы отняли и отдали Ури, а Элла от такого горя заболела и сейчас лежит в постели.

- Ты правду говоришь, Арно? - поразился Ильмар.

- Правду! Чтоб у меня борода отвалилась, если вру! Ну и что, если мать - директор, значит, можешь в Артек ехать? Это несправедливо! горячился Арно.

По лестнице, не заметив разговаривающих ребят, пронеслась взволнованная Ребане.

Ильмар со злостью посмотрел ей вслед:

- Ну ладно, Арно. Иди узнавай расписание, а мне тут с одним человеком поговорить надо. Я все равно доберусь до него... - Оставив Арно в недоумении, Ильмар снова помчался на второй этаж.

Ури не разобрал последних слов учителя, но в замочную скважину ему хорошо было видно, что матери после этих слов сделалось плохо. Он уже хотел было броситься к ней, как вдруг увидел, что в гостиную въехал на своем кресле дядя Альберт. Лицо его было страшным. Ури еще никогда не видел его в таком состоянии.

- Все пропало! - хрипя и задыхаясь, закаркал он. - Где этот маленький негодяй? Я задушу его своими руками! Бог мой! Бог мой! Он погубил меня...

Ури сидел за дверью ни жив ни мертв.

- Опомнитесь, господин Ребане, - услышал Ури брезгливый голос матери - Он знал, что мать так называла дядю в минуты крайней ярости. - Ульриха оставь! Во всем виноват ты один! Я даже была уверена, насмешливо продолжала Ребане, - что мальчик выполнял твою очередную "инструкцию".

- О-о! Ты с ума сошла! - взбеленился Альберт. - Я давно запретил этому щенку совать свой мокрый нос в мои дела. Он должен был оставить Уйбо в покое... бандит!.. Бог мой... Наш мальчик стал бандитом! Могла ли ты думать, Кярт?

- Об этом нужно спросить тебя, - едко бросила ему Ребане. - Вместо того чтобы заниматься серьезным делом, ты играл с детьми в бирюльки и доигрался...

- Бирюльки? - возмутился смертельно обиженный Альберт. - Я выполнял свой долг - долг гражданина и патриота родины. Судьба молодого поколения - это судьба Эстонии! Мы не можем допускать, чтобы нашу молодежь воспитывали предатели... Да, мы проиграли эту войну! Но перед нами - святая задача сохранить и донести наше культурное достояние, наши традиции и заветы до тех дней, когда наступят лучшие времена...

- Перестань болтать! - оборвала Ребане. - Ты не на сцене. Подумай лучше, как сохранить свою шкуру... Сейчас придет мельник Саар. Поговори с ним как мужчина с мужчиной, заплати ему и заставь дело с поджогом замять. А я тем временем займусь Филимовым. Письмо я уже приготовила. Нельзя терять ни минуты, Альберт!

Ури увидел, как мать заметалась по комнате, быстро оделась и куда-то ушла. Обхватив пылающую голову руками, Ури сел у окна... Кошку, вскочившую к нему на колени, он с проклятием сшиб кулаком и тут же заорал от боли. Мстительное животное успело оцарапать ему ногу. Чтобы хоть чем-нибудь отвести душу, Ури поймал ее, защемил хвост дверью и стал дубасить поленом.