- Слушай, Ильмар, я нарочно здесь жду тебя. Со двора идти нельзя - старый Яан почему-то дверь запер. Я покажу тебе другой ход, никто его не знает.

- Учитель попросил его дверь запереть, - уверенно сказал Ильмар.

- Не знаю, может, и попросил. Он теперь всего боится, а самое главное - до сих пор не может понять, кто ему такие штучки устраивает. Вот потеха!

- Горящую свечу под полой не спрячешь, - ответил Ильмар. Он еще что-то хотел добавить, но сдержался. - Ладно, идем, - строго сказал он.

Мальчики подошли к школе со стороны интерната. Ури своим ключом отпер, в стене замка дверь, открыл ее и осторожно просунул нос в полутемный коридор, В лицо пахнуло теплом и сыростью. Впереди, в вестибюле, слабо мерцала лампочка. Было тихо. Ури облегченно вздохнул:

- Никого, пошли, - шепнул он Ильмару.

Оба бесшумно метнулись к стене. Им предстоял длинный путь: пройти вдоль всего коридора до вестибюля, потом по лестнице на второй этаж, а там пробраться в свой класс. Они подошли уже к самой лестнице, как вдруг услышали шаги. Кто-то, покашливая и ворча, возился в вестибюле. Что-то тяжелое громыхнуло по ведру. Заговорщики вздрогнули.

- У, вредюга!.. - промычал Ури. - Проснулся уже!

- Дядя Яан всегда рано встает, печи, наверно, топит, - прошептал Ильмар.

Переждав, пока старик, гремя ведрами, спустится в подвал, мальчики снова продолжили свое путешествие.

Неожиданно громко треснули под ногами старые дубовые ступени. Ури замер. Обернувшись, он со злостью замахал на Ильмара кулаками:

- Тише ты своими сапожищами! Накроют! Если что, скажи - заниматься шли, сегодня контрольная.

- Знаю, - буркнул Ильмар.

Наконец добрались до класса. Тут оба вздохнули свободнее. За окном уже занимался рассвет. В синеющем морозном воздухе в густых серебристых ореолах горели бутоны оранжевых электрических лампочек. Забытые на подоконниках лабораторные склянки отсвечивали тусклыми красными огоньками, будто струились светящейся жидкостью. В сонном оцепенении замерли черные парты.

- Давай! - Ильмар протянул руку.

Ури сунул ему металлический молоточек с плоской заостренной ручкой, а сам взял отвертку. Мальчики сняли с гвоздей классную доску и стали вывинчивать из петель шурупы.

- Штукатурку потом убрать... чтоб не заметили.

- Уберем, - ответил нагнувшийся над доской Ильмар. - Главное аккуратно повесить, чтоб раньше времени не грохнула.

- Не грохнет. Устроим ему контрольную... веселенькую...

По коридору послышались тяжелые шаги - опять дядя Яан.

Мальчики замерли.

Близко за стеной хлопнула дверь.

- Пронесло! - выдохнул Ури.

- Ладно, берись за доску, - угрюмо проговорил Ильмар, - скоро наши придут.

С большим трудом повесили доску на место. Она еле держалась на двух шатающихся шурупах.

- Ты чего улыбаешься? - спросил Ильмар, заметив злую улыбку Ури.

- Да так, смешно...

- Что смешно?

- Все идет как по маслу, капитан. С таким другом, как ты, никогда не пропадешь. Мы еще не то предателю устроим. Верно говорю?

Стирая ладонями известковую пыль с пола, Ильмар промолчал. Через минуту оба выскользнули из класса.

Урок русского языка в седьмом классе был первым.

Увидев входящего Уйбо, ученики ровными рядами быстро вытянулись у своих парт. По обе стороны учительского стола застыли дежурные.

- Бенно Тарк, - недовольно сказал учитель одному из них, - я, кажется, просил не стоять на моих уроках возле учительского стола. Это только отнимает время, да и вообще ни к чему.

- Нам стоять приказала директор, - глуповато вытягивая физиономию, отчеканил Бенно.

Уйбо поморщился:

- Сядьте!

Класс сел. Дежурные, громыхая сапогами вернулись на свои места.

Отметив в журнале отсутствующих, Уйбо начал урок.

- Сегодняшнюю работу, - сказал он, - мы посвятим с вами летчику-герою Алексею Маресьеву. Вспомните отрывок, который мы недавно читали с вами в учебнике, и перескажите его своими словами. Трудные русские слова я выпишу на доске, Напишите в своих тетрадях заголовок пересказа: "Подвиг советского летчика".

Уйбо подошел к доске и стал по-русски писать: "Контрольная работа".

Класс не мешкая принялся за дело.

Ильмар замер. Ручка не слушалась его. Чернильная капля скатилась прямо на чистый листок тетради. Тоненькие хвостики брызг, как лучики, разбежались от кляксы во все стороны.

Неторопливо, красивым почерком, выводил Уйбо русские буквы. Потом, сильно нажимая мелом, подчеркнул написанное. Доска дрогнула, поползла по стене и с грохотом обрушилась на пол. Класс ахнул. Все повскакали с парт.

- Тихо! Сядьте на место! - отрывисто сказал учитель.

Ильмар видел расстроенное лицо, мелькнувшую гримасу боли. Доска, падая, очевидно, задела ему ногу.

- Элла, - через секунду уже совершенно спокойно проговорил Уйбо, - после урока пойди, пожалуйста, к дяде Яану и пригласи его сюда с молотком.

Элла молча встала. Заметив ее возмущенное лицо, Уйбо, подойдя к ней, ласково сказал:

- Ничего страшного не произошло. Просто плохо прибили доску, и она сорвалась. Этого следовало ожидать. А теперь сядь... Ильмар Таммеорг! - Учитель пристально взглянул в синие настороженные глаза побледневшего ученика. - Помоги, пожалуйста, поднять доску.

Неторопливо, словно нехотя, поднялся Ильмар, бросив на учителя вызывающий взгляд. Он остался стоять у парты, не трогаясь с места, стараясь показать полнейшее равнодушие к случившемуся.

Ученики заволновались.

- Иди...

- Ну, иди же...

- Ильмар! Оглох, что ли? - со всех сторон сердито зашипели на него.

Арно Пыдер толкнул Ильмара в спину. Ури, сидевший с Ильмаром рядом, ободряюще шепнул:

- Не трусь, капитан!

- Ну, что же ты? - строго спросил учитель.

Чужим, срывающимся голосом Ильмар громко выпалил:

- Я не буду писать такую работу!

По классу прокатился ропот. Потом стало необычно тихо. Было слышно, как где-то далеко внизу зазвенело разбитое стекло.

- Встать! - испуганно крикнул кто-то с задних парт.

Класс вытянулся и угрюмо замер. Уйбо удивленно обернулся.

В дверях стояла Ребане. Окинув взглядом упавшую доску и рассыпанную по полу штукатурку, она, не повышая голоса, коротко произнесла:

- Весь класс останется без обеда. Учитель Уйбо, прошу вас после урока зайти ко мне в кабинет.

Шарканье ног в коридоре не затихало ни на минуту. Ученики, как это принято в прибалтийских школах, прогуливались на перемене одним общим кругом.

В вестибюле у лестницы девочки из пятого класса окружили Эви Рауд. Раскрасневшаяся, сама похожая на ученицу, Рауд рассказывала, как ей удалось с боем добыть в комитете комсомола машину для ребят, отправлявшихся в весенние каникулы в Таллин на экскурсию.

- До аэропорта - на машине, а там, конечно, самолетом, успокаивала Рауд щебечущих учениц. - А может быть, попросим пограничников перевезти нас на катере.

В другом конце коридора семиклассники обсуждали чрезвычайное происшествие на уроке. Ури среди ребят не было. Сразу же после урока он куда-то ушел. Ильмар равнодушно бродил по коридору, делая вид, что возмущенные реплики друзей к нему не относятся.

- Никогда не поверю, чтоб доска сама упала, - басил на весь коридор длинный Бенно. - Знаем, чьи это штучки!..

- Ребята, надо поговорить с капитаном. Пусть ответит!

- А я уверена, что Ильмар тут ни при чем, - защищала его Элла. Он честный, он никогда не побоится сознаться, если виноват.

Семиклассники заспорили. И только Арно, не принимавший никакого участия в разговоре ребят, энергично жестикулируя, толковал с кем-то о Зеленом Охотнике.

- Подавиться мне старыми сетями, если вру! - клялся он. - Сегодня же ночью пойду охотиться за этой дрянью.

Невольно прислушиваясь к разговорам в коридоре, Уйбо с трудом пробирался сквозь бурливший поток учеников к кабинету директора.

Учителя не столько волновала история с упавшей доской, сколько отказ Ильмара писать работу о советском летчике. Ильмар ничего не захотел объяснить. На все вопросы отвечал молчанием. Упрямства у этого парня не меньше, чем дерзости.

Уйбо знал уже и о гибели рыбака Таммеорга, убитого во время облавы, и о том, как были найдены документы летчика Сергея Устинова. Странное поведение Ильмара после пропажи рапорта, его отношение к урокам русского языка и, наконец, отказ писать работу о советском летчике без сомнения были звеньями одной и той же цепи. Учителю Уйбо было над чем задуматься.

Ребане сидела за директорским столом. Мельком взглянув на входившего учителя, она, продолжая рыться в бумагах, жестом предложила ему присесть.

С первых же ее слов Уйбо понял, что о происшествии в седьмом классе она осведомлена во всех подробностях. Впрочем, это нисколько не удивило учителя. Ребане всегда была в курсе всех школьных дел. Даже о самых незначительных событиях она каким-то образом узнавала первой. Проницательность этой женщины была необыкновенна. Казалось, она обладала способностью читать мысли по глазам собеседника, наперед знала, чем кончится с ним разговор, и каким-то особым, свойственным одной только ей чутьем безошибочно предугадывала ход событий.

К Уйбо она вначале относилась с видимой симпатией и как будто не замечала или, по крайней мере, не придавала серьезного значения беспорядкам на его уроках. Можно было подумать, что она просто щадит самолюбие нового учителя. Однако очень скоро Уйбо почувствовал со стороны Ребане скрытую неприязнь. Особенно это было заметно, когда речь шла об Ильмаре Таммеорге.

- Я неоднократно предупреждала вас, товарищ Уйбо, - с горечью в голосе сказала она учителю: - Таммеорг своим поведением разлагает весь класс. А вы этого хулигана открыто берете под свою защиту и тем самым потворствуете его безобразиям. Я вынуждена предостеречь вас от дальнейших ошибок, и на первом же педсовете я поставлю вопрос об исключении Таммеорга.

Уйбо выслушал Ребане с непоколебимым спокойствием, только глаза его, светло-голубые, слегка прищуренные, загорелись сердитым блеском.

- Товарищ Ребане, неделю назад вы обещали мне посмотреть в бумагах Филимова рапорт Вальтера.

- Боже мой! - раздраженно перебила Ребане, - я давно уже пересмотрела все школьные документы, но никакого рапорта не нашла. И простите меня, Уйбо, но я совершенно отказываюсь вас понимать. При чем здесь рапорт? Какое он имеет отношение к поведению Таммеорга на уроках русского языка?

- Вот в этом я и хочу разобраться, - холодно ответил Уйбо. - Или мальчику кто-то основательно засорил голову, или он думает, что его отец погиб по вине русского летчика. Это и является, на мой взгляд, основной причиной, почему Таммеорг так относится к урокам русского языка. Я собираюсь съездить в больницу и выяснить у Филимова, что произошло с рапортом.

Ребане пожала плечами.

- Не знаю, удобно ли это делать теперь, - укоризненно проговорила она. - У Филимова инфаркт, он лежит при смерти. Малейшее волнение, а тем более разговор о рапорте сведет его в могилу. Ведь нам не известно, по каким мотивам Филимов сжег немецкие документы. Быть может, та же участь постигла и рапорт.

- Не думаю, - возразил Уйбо. - По крайней мере, мы должны установить, что было в рапорте. Если понадобится, я обращусь в соответствующие органы.

Ребане усмехнулась и с легкой иронией произнесла:

- Вряд ли все это так серьезно, как вы пытаетесь меня уверить. Я говорю о Таммеорге. По-моему, это все мальчишеские проказы, дошедшие до хулиганства. Не стоит поднимать шум из-за пустяков и подрывать авторитет школы, но дело ваше. Во всяком случае, ищите злополучный рапорт сами.

Резкий звонок, оповестивший о конце перемены, прервал этот неприятный разговор. Уйбо вышел в учительскую.

Там уже знали о случившемся. И хотя никто не подал вида, Уйбо, войдя, понял, что товарищи встревожены за него.

- Скажите-ка, Александр, - дружелюбно забасила собиравшаяся на урок Томингас, - что происходит в седьмом классе?

- Так, мальчишеские проказы, - с досадой ответил Уйбо.

Он оставил классный журнал и, ни слова больше не прибавив, вышел из комнаты. Учителя переглянулись.

- Э-э, - глубокомысленно протянул Кукк, - тут надо еще разобраться, почему на уроках Уйбо прескверная дисциплина. У меня, заметьте, ничего подобного не случалось. Пардон, я имею сказать, что наш новый коллега весьма неопытен...

Кукку не дали договорить. На него напустились со всех сторон, а строгая завуч сердито сказала:

- Оставьте глупости, Эльдур! Вместо того, чтобы помочь молодому человеку, мы занимаемся пустословием... Товарищи, - обратилась она к учителям, - в школе творятся невероятные вещи. На днях соберем педсовет!

В вестибюле Уйбо встретился с Тальвисте.

- Что сказала Ребане? - коротко спросил он.

- С ней говорить бесполезно. Она или не нашла рапорта, или не собиралась его искать. Сегодня же напишем письмо в Таллин. Надо бы достать машинку...

Из квартиры Ребане навстречу разговаривающим учителям вышла худенькая девушка с бледным, печальным личиком.

- Линдочка, почему такая невеселая? - улыбнулся Тальвисте. - Или по весне соскучилась?

- Да Альберт все, будь ему земля пухом! - чуть покраснев, ответила девушка. - Сегодня рыбу жарила... И тут своими поручениями замучил. "Со свежими яичками поджарь, - передразнила она, - сухариков не забудь, сладким лучком заправь, да перцем, перцем получше прохвати". Ох ты господи, что за человек!

Улыбка Тальвисте погасла.

- Делать ему нечего, - нахмурился он. - Послушай, Линда, у него, случаем, нет пишущей машинки?

- Есть, - неуверенно ответила она.

- Ну и отлично! - обрадовался Тальвисте. - Вечером попросим.

- Нет, он не даст, - убежденно ответила девушка. - Альберт свои вещи никому не дает. Лучше я сама попрошу. - Улыбнувшись учителям, Линда убежала.

- Жди меня после ужина, Тальвисте, - хмуро предупредил Уйбо. Филимов не так уж болен, как расписала мне Ребане. Сразу же после занятий еду к нему в больницу.