Я купил шляпу несколько большего размера, чем носил обычно, натянул ее на забинтованную голову и нанес кратковременный визит в тот полицейский участок Лос-Анджелеса, который обслуживает Голливуд. Никто из тамошних детективов не опознал миссис Браун. В редакции голливудской газеты «Репортер», куда я затем заглянул, одни вообще отказались рассматривать снимки убитой, другим, кто решился на это, ее лицо ничего не говорило. И тогда я вспомнил о Джои Сильвестре.

Джои был старым антрепренером, сохранившим нечто вроде агентства на втором этаже здания близ бульвара Сансет. В свое время он не сумел приспособиться к переменам в кинопромышленности (когда крупные киностудии обанкротились и дела стали вершить отдельные продюсеры) и теперь жил воспоминаниями, получая кое-какие крохи за прокат своих старых телевизионных фильмов.

Я постучался в его каморку и по суетливым движениям за дверью понял, что он прячет бутылку, словно ждет с визитом эмиссара одного из бывших крупных киномагнатов вроде Луиса Б. Мейера или Артура Д. Рэнка. Открыв дверь и увидев меня, Джои даже разочаровался — впрочем, ненадолго. Тут же снова достав бутылку он налил мне вина в бумажный стаканчик. Для себя Джои держал стеклянный стакан, и я знал, что, сидя в конторке, он ежедневно выпивает бутылку, а то и полторы, виски.

Природа одарила Джои невинным младенческим личиком и хитрыми глазками.

Его ум напоминал старомодную лампу, заправленную алкоголем, причем ее свет освещал только прошлое с шикарным «паккардом» и оставлял в глубокой тени теперешнюю конуру старого антрепренера.

Вторая половина дня только что началась, и посему Джои был пока относительно трезв.

— Рад видеть тебя, мой мальчик Лу! За твое здоровье! — Он залпом выпил стакан виски, потом протянул руку и снял с меня шляпу. — Что это с тобой?

— Не повезло вчера вечером.

— Напился и упал?

— Да нет. В меня стреляли.

Джон прищелкнул языком.

— Не надо, мой мальчик, подставлять себя под пули! Знаешь, что тебе следовало бы сделать? Бросить все дела и засесть за мемуары. Правда, чистая правда о Голливуде, а?

— Такими мемуарами хоть пруд пруди.

— Да, но ты можешь написать нечто свое. Скажем так: «Голливуд глазами червяка». Замечательное название, а? Готов поспорить, я сумею загнать твою книгу тысяч за двадцать пять. Подумай, мой мальчик.

— Сейчас у меня совсем другое на уме, и, возможно, ты сможешь мне помочь. У тебя не вызывают шока фотографии покойников?

— Я видел столько смертей! — Джои одной рукой обвел стену со множеством надписанных фотографий давным-давно забытых артистов, а другой поднял наполненный стакан.

— Пью за них!

Я положил перед Джои несколько снимков убитой миссис Браун. Он печально уставился на них.

— Боже мой! И что только животное, именуемое человеком, не способно сделать с себе подобными!.. Предполагается, что она известна мне?

— Есть данные, что она снималась в кино, а ты знаешь больше артистов, чем кто-либо другой.

— Знал когда-то, но не теперь.

— Скорее всего она снималась давно, да и то, очевидно, статисткой. А потом, наверное, вообще пошла на дно.

— Что не редкость в Голливуде, — добавил Джои. В известном смысле так произошло и с ним самим. Он надел очки, включил настольную лампу, некоторое время внимательно всматривался в снимки, потом неуверенно сказал:

— Кэрол?

— Ты знал ее?

Джои взглянул на меня поверх очков:

— Ну, я бы не решился утверждать это под присягой… В свое время я знал девушку, естественную блондинку именно с такими ушами. Обрати внимание на ее не совсем обычные уши — маленькие, сильно прижатые к голове и довольно острые.

— Как ее фамилия?

— Не помню. Прошло столько лет… Кстати, она, по-моему, снималась не под своей фамилией.

— Почему?

— Семья возражала против ее работы в кино. Кажется, она как-то говорила мне, что убежала из Покателло.

— Из Покателло?

— Во всяком случае, из провинции. Если память мне не изменяет, откуда-то из штата Айдахо.

— Откуда, откуда?

— Из Айдахо. Твоя покойница тоже из Айдахо?

— Номерной знак на машине ее мужа выдан в штате Айдахо. Рассказывай все! Где ты познакомился с Кэрол?

— Да здесь, в Голливуде. Один человек заинтересовался ею и привел ко мне. Тогда это была чудесная, неиспорченная девушка. К кино она никакого отношения не имела, лишь несколько раз участвовала в школьных спектаклях, но мне удалось пристроить ее на маленькую роль. Это не составило особого труда, тем более, что я хорошо знал всех кинорежиссеров.

— А что это за тип заинтересовался ею?

— Тут вовсе не то, о чем ты думаешь. Этот «тип» — сотрудница сценарного отдела киностудии «Уорнер». Сейчас она ставит многосерийные фильмы в телевизионном центре, но в те времена была всего лишь рядовым работником.

— Ты не о Сьюзен ли Дрю говоришь?

— О ней. Ты знаешь Сьюзен?

— Знаю. Благодаря тебе. Я познакомился с ней на вечеринке в твоем доме, когда ты еще жил в Беверли-хиллз.

Джои удивленно взглянул на меня и задумался.

— Да, да, вспомнил! — через минуту воскликнул он. — Это было лет десять назад.

И Джои погрузился в воспоминания о том, что было десять лет назад. То же сделал и я. После вечеринки я проводил Сьюзен домой, и мы стали встречаться. У нас было много общего. Сьюзен расспрашивала меня о людях, которых я знал, а я ее о книгах. Мне нравилось в ней чудесное чувство юмора.

Физическая близость пришла много позже. Потом мы поссорились, разошлись, и она перестала бывать там, где бывал я. До меня доходили слухи о ее неудачном замужестве и очень удачной карьере на телевидении…

— Откуда она знала Кэрол?

— Тебе придется спросить у самой Сьюзен. Когда-то она говорила, но я забыл, память стала совсем не та.

— И что же произошло с Кэрол?

— Она как-то потерялась из виду… Не то сбежала с каким-то моряком, не то что-то другое… А что ей оставалось делать? После первой же роли выяснилось, что она непроходимо бездарна. — Джои глубоко вздохнул. — Лу, если увидишь Сьюзен, напомни обо мне, ладно? Только потактичнее. Она, кажется, смотрит на меня как на покойника.

От Джои я позвонил Сьюзен Дрю на работу, и ее секретарша тут же нас соединила.

— Сьюзен? Говорит Лу Арчер.

— Очень приятно.

— Да, но повод-то неприятный, — с места в карьер начал я. — Расследую дело об убийстве некоей Кэрол, которую ты, возможно, знала в сороковых годах.

— Кэрол Гарли?

— Боюсь, что речь идет именно о ней.

— И ты говоришь, она убита? — В голосе Сьюзен послышалось волнение.

— Да. Вчера.

Сьюзен некоторое время молчала.

— И что же требуется от меня?

— Рассказать все, что ты о ней знаешь.

— Только не по телефону. По телефону всего не скажешь.

— Разумеется. Встреча с тобой устроит меня гораздо больше, чем телефонный разговор, — несколько напыщенно ответил я. — Мне хочется показать тебе кое-какие снимки, и как можно скорее.

— Приезжай, я закажу тебе пропуск.

Я попрощался с Джои и поехал в телевизионный центр.

Охранник из проходной проводил меня до кабинета Сьюзен Дрю. Это была большая светлая комната; на письменном столе стояли цветы, на стенах висели намалеванные яркими красками абстракционистские картины. Сьюзен, хрупкая, изящная женщина с иссиня-черными короткими волосами, стояла у окна и плакала. Она подождала, пока не ушла секретарша, и лишь после этого повернулась ко мне, вытирая щеки носовым платком. Сьюзен было уже около сорока, и хотя она не отличалась особой красотой, я бы не назвал ее внешность заурядной. Ее черные глаза даже в горе не теряли своего живого блеска. Она умела держаться, у нее было умное лицо, все еще красивые ноги и губы.

— Я и сама не знаю, что со мной. Я не только не видела Кэрол вот уже лет семнадцать, но и не получила от нее за все эти годы ни единой весточки… Хотя, постой… Я, кажется, поняла, почему веду себя так… «Я оплакиваю Маргариту»… Ты знаешь эту поэму Хопкинса?

— Тебе хорошо известно, что не знаю. Кто такая Маргарита?

— Героиня поэмы. Она увидела, как опадают осенью листья, и расплакалась. Поэт говорит ей, что она оплакивает самое себя. — Сьюзен глубоко вздохнула и добавила: — Вот и я тоже… Когда-то и я была молодой.

— Ну, тебе пока еще грех жаловаться.

— Не льсти. Я стара, стара, стара… Когда я познакомилась с Кэрол, мне было всего двадцать. — Сьюзен направилась к столу, села и с деловым видом проговорила: — А теперь покажи мне фотографии.

— Не очень-то приятно на них смотреть. Ее избили в полном смысле слова до смерти.

— Ужас! Кто же?

— По всей вероятности, муж.

— Гарли? Она по-прежнему жила с этим подонком?

— Очевидно.

— Я знала, что рано или поздно он разделается с нею.

— Откуда ты могла знать?

— Видимо, так уж было уготовано Кэрол самой судьбой. Она была милым, очаровательным ребенком, а он — настоящим психопатом.

— Как его имя?

— Майк. Он был военным моряком.

— На каком корабле?

— Не помню.

— А что он делал до военной службы? Работал фотографом?

— По-моему, был профессиональным боксером, правда, не очень преуспевающим. Возможно, когда-нибудь занимался и фотографией. Насколько я помню, он переменил много профессий, но ни в одной из них не преуспел.

— Ты уверена, что его имя не Гарольд?

— Его все называли Майком, а там кто его знает… Лу, так где же твои фотографии?

— Фотографии подождут. Ты можешь больше помочь мне, если расскажешь, как познакомилась с Кэрол и с Гарли, и вообще все, что знаешь о них.

Сьюзен взглянула на часы:

— Мне надо идти на обсуждение сценария.

— У нас с тобой более важное дело.

Сьюзен кивнула.

— Тогда слушай. Я буду говорить коротко и просто, поскольку и сама эта история настолько проста, что, скажем, сценария по ней не напишешь. Так вот.

Кэрол была девушкой из провинции, бежавшей из дому с моряком-дезертиром.

Этот моряк, Майк Гарли, родился и жил в том же самом захолустном городке, что и Кэрол, прослужил года два на флоте и уже успел повидать белый свет. Он пообещал привезти ее в Калифорнию и устроить на работу в какую-то киностудию. Кэрол исполнилось тогда лет шестнадцать, и была она такой наивной и неопытной, что, глядя на нее, оставалось только либо смеяться, либо плакать.

— Где ты познакомилась с ней?

— Я работала тогда на киностудии «Уорнер» и конец недели обычно проводила в различных местах. Ты знаешь старый отель «Барселона» в Санта-Монике? Кэрол и Гарли жили в той же гостинице. Там я и познакомилась с ними.

— Как с семейной четой?

— По-моему, они зарегистрировались в Тиа Хуане. Во всяком случае, так утверждала Кэрол. Она считала, что Гарли находится в длительном отпуске, но однажды его арестовал комендантский патруль и отправил обратно на корабль.

Кэрол осталась буквально нищей, и мне пришлось взять ее под свою опеку.

— А потом ты привела ее к Джои Сильвестру?

— А почему бы и нет? Она была довольно хорошенькой и неглупой девушкой.

Джои устроил ее на несколько маленьких ролей, а я обучала ее дикции и хорошим манерам.

— Что же дальше?

— Гарли бросил Кэрол в интересном положении. Вместо того, чтобы готовить будущую кинозвезду, мне пришлось нянчиться с молоденькой беременной девушкой, которая к тому же очень скучала по родному дому, хотя возвращаться категорически отказывалась под тем предлогом, что отец убьет ее.

— Ты не помнишь фамилию отца?

— Боюсь, что нет. Она снималась под именем Кэрол Купер, но это был псевдоним. По-моему, ее отец жил в Покателло, если это поможет тебе.

— Возможно… Ты сказала, что она была беременна. Что же произошло с ребенком?

— Не знаю, Гарли вновь вынырнул еще до появления младенца (его в конце концов прогнали с флота), и Кэрол, несмотря на все мои доводы, вернулась к нему… для того, чтобы семнадцать лет спустя он убил ее.

— А теперь взгляни, пожалуйста, на фотографии, — попросил я и разложил на столе несколько размноженных снимков.

Сьюзен некоторое время внимательно рассматривала их, потом сказала:

— Да, это, несомненно, Кэрол. Бедняжка!

Бледная, как полотно, она поднялась и, пошатываясь, вышла в соседнюю комнату. Я сел за ее стол, попросил секретаршу соединить меня с Бастианом и передал ему все, что рассказала мне Сьюзен Дрю. Сьюзен вернулась как раз в тот момент, когда я заканчивал разговор с лейтенантом, и, видимо, слышала мои последние фразы.

— А ты не теряешь времени, — заметила она, когда я положил трубку.

— Это же исключительно важно — то, что ты рассказала.

— Вот и прекрасно. А мне тяжело, очень тяжело… — Бледность все еще покрывала ее лицо, она двигалась так, словно пол уходил у нее из-под ног. — Тебе придется отвезти меня домой.

Сьюзен жила на бульваре Беверли-глен, в благоустроенной квартире, со стен которой на вас глазели раскрашенные африканские маски. Она попросила налить нам обоим вина, мы сели и затворили о Кэрол и о Томе Хиллмане — его история, кажется, сильно заинтересовала Сьюзен.

А меня начала интересовать сама Сьюзен. Встреча с ней пробудила старые воспоминания. Сидя рядом, всматриваясь в ее лицо, я вновь и вновь задавался вопросом, не взять ли эту женщину к себе вместе с ее африканскими масками…

В соседней комнате зазвонил телефон. Опершись на мое колено, Сьюзен поднялась и вышла, а я слышал, как она сказала:

— Это ты? Ну, а теперь-то что тебе нужно от меня?

Дальнейшего разговора я не слышал, так как Сьюзен спохватилась и прикрыла дверь. Вскоре она вернулась. Теперь ее взгляд выражал не горе, как несколько минут назад, а гнев. Гнев и страх, словно она только что видела нечто более страшное, чем снимок убитой Кэрол.

— Кто звонил, Сьюзен?

— Ты никогда этого не узнаешь…

…Я приехал в город в прескверном настроении и заставил моего друга Колтона, следователя окружной прокуратуры, позвонить в Сакраменто и затребовать справку на Гарольда (или Майка) Гарли, если он там вообще известен. В ожидании ответа я сходил в газетный киоск и купил ранний выпуск вечерней газеты. Сообщение об убийстве и похищении было опубликовано на первой полосе и не содержало ничего нового для меня, за исключением того что Ральф Хиллман отличился во время войны в качестве летчика морской авиации, а позже (после окончания школы в Ньюпорте) служил строевым офицером на корабле. Упоминалось, что сейчас он миллионер.

Из Сакраменто сообщили, что Гарольд или Майк Гарли на учете в калифорнийской полиции не состоит, и я всерьез засомневался, не по ложному ли иду следу.

Уже почти совсем стемнело, когда я приехал в свое агентство. Некоторое время я сидел, не зажигая света, и наблюдал, как за окном блекнет зеленоватое небо. Загорелись звезды, вспыхнули неоновые вывески. Где-то далеко за Санта-Моникой кружил самолет с освещенными изнутри иллюминаторами — казалось, это ведут хоровод сами звезды.

Я закрыл жалюзи, включил настольную лампу и просмотрел дневную почту, состоящую всего из трех счетов и проспекта какого-то института в Сент-Луисе «по подготовке администраторов гостиниц». Для прохождения курса от меня требовалось лишь заполнить анкету и отправить ее по почте. Если вы были женаты, институт приглашал на обучение и вашу супругу. Поразмыслив над столь заманчивым предложением, я решил вначале пообедать, например, вместе с Сьюзен Дрю, — разумеется, объяснив ей, что это вызывается крайней деловой необходимостью. Номера телефона Сьюзен ни в телефонной книге, ни в справочной не оказалось. На всякий случай, прежде чем идти обедать в одиночестве, я обратился в телефонное бюро, которое за небольшую плату регистрировало телефонные звонки в отсутствие абонентов. Оказалось, Сьюзен Дрю звонила мне и оставила номер телефона.

— Никак не мог найти тебя, — начал я.

— А я все время сижу дома.

— Да, но я же не знал номера твоего телефона.

— Ну ладно. Что ты задумал?

— Институт в Сент-Луисе предлагает парочкам, желающим пройти курсы работников гостиниц, останавливаться у них в мотеле.

— Соблазнительная идея. Мне всегда хотелось побывать в солнечной Калифорнии в роли администратора одной из гостиниц.

— Вот и отлично. Вначале мы пообедаем, а потом обсудим планы наших совместных стратегических мероприятий.

— Извини, Лу, я с удовольствием пообедаю с тобой, только в другой раз, сегодня я не в настроении.

— Тогда, может, я принесу еду к тебе и заодно премирую тебя гарденией?

— Нет. Говорю же, я не хочу видеть тебя сегодня.

— Ты по-прежнему отказываешься рассказать мне о том телефонном звонке?

— Да. Есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

— Тогда зачем ты оставила мне номер своего телефона?

— Я нашла фотоснимок Кэрол, сделанный тогда…

— Сейчас я приеду.

— Нет, нет, я пришлю с посыльным.

— Как хочешь. Буду ждать. — Я назвал ей адрес своего агентства.

— Лу! — В голосе Сьюзен вдруг послышались кокетливые нотки. — Надеюсь, ты не придумал всю эту историю, чтобы… чтобы выведать мои личные секреты?

— Нет, я ничего не придумывал.

— Тогда спасибо!

Я долго сидел в одиночестве, размышляя над поведением Сьюзен. Видимо, какой-то человек или какие-то люди очень плохо поступили с ней. Мысль об этом вызывала у меня гнев. Обедать мне расхотелось, и я просидел со своими думами до прихода посыльного от Сьюзен. Молодой негр в униформе передал мне запечатанный конверт, я тут же вскрыл его и между двумя листами картона обнаружил большую глянцевую фотографию юной блондинки в купальном костюме с прической «паж». Она была красива: чистый лоб, тонкие линии щек и губ, а главное — удивительная женственность… Машинально перевернув снимок, я обнаружил на обратной стороне отчетливый оттиск штампа: «Фотосъемка в кредит. Гарольд «Гар» Гарли. Гостиница «Барселона».

— Я свободен? — спросил посыльный.

— Нет, — ответил я и вручил ему десять долларов.

— Это слишком много, сэр! Мне уже заплатили.

— Возможно. Но я хочу, чтобы ты купил гардению и вручил ее миссис Дрю.