Предписание имеет в виду содержание сословия священнослужителей-левитов за счет приношений в Храм (Втор. 18, 3–5). Что же касается первородного сына, то он, конечно же, не «приносился в жертву», как пытались проинтерпретировать это место некоторые горе-толкователи, а должен был либо посвящаться на служение Господу при Скинии (Храме) для оказания помощи левитам, либо выкупаться у священников символическим выкупом в память спасения еврейских первенцев в Египте (Исх. 13, 12–15; 34, 20; Числ. 3, 40–48). Однако повеление о «первинках» и первенцах имеет и символическое значение: первая мысль человека должна быть всегда обращена к Богу, первый порыв его чувства должен быть направляем к любви Божьей, и тогда благословение снизойдет на все дела рук его…
И, наконец, последний стих 22-й главы:
И будете у Меня людьми святыми; и мяса, растерзанного зверем в поле, не ешьте, псам бросайте его. (Исх. 22, 31)
Предписание о мясе, «растерзанном зверем» (תרפה <тэрефа́> – «растерзанное»; это слово стало у евреев собирательным названием всякой пищи, запрещенной Законом), дается здесь как пример «освящающих» предписаний. Ведь возвещены законы о чистой и нечистой пище будут лишь позже (Лев. 11), но для освящения плоти (а вместе с ней и «животной» части души, находящейся в крови – Лев. 17, 14; Втор. 12, 23) дается указание на то, что не всякая пища чиста (ср. Лев. 17, 15–16).
Это же предписание было признано впоследствии апостолами Иисуса одним из необходимых для обращающихся в веру язычников (см. Деян. 15, 20 и 29 – здесь слово «тэрефа» передано греческим πνικτος <пникто́с>, а в Синодальном переводе – русским «удавленина», т. е. мясо животного, не закланного по способу, предписанному Законом; см. Лев. 17, 13).
Соблюдение ритуальной чистоты, по смыслу стиха Исх. 22, 31, – одно из условий «святости». Древнееврейское слово קדש <ко́деш>, здесь употребленное, буквально означает освящение в смысле «отделения» (от будничного, профанного, нечистого) и является производным от глагола קדש <када́ш> – «отделять», «делать сакральным», «посвящать». «Кодеш» – нечто, предназначенное Господу (Который Сам абсолютно свят) и выделенное из обычных условий существования: Скиния или Храм с их принадлежностями (сакральное пространство), суббота и другие праздники (сакральные «времена», или дни), племя левитов (сакральное колено), освящающий себя для Бога человек (например, назорей – Числ. 6, 1–3) и т. д. Итак, быть «людьми святыми», буквально אנשי־קדש <анше́й-ко́деш> — «мужами святыни», «мужами отделения», значит отделяться от зла, греха и нечистоты, выходить из-под власти своей животной природы (см. сравнение с псом – Исх. 22, 31) и служить Богу духом.
В последнем стихе главы особенно поражает соседство предписания о святости с указанием на необходимость избегать нечистой пищи. Казалось бы, эти два положения несопоставимы по своей значимости и не могут стоять рядом в одном стихе! Однако в том-то и состоит жизненная сила и непреходящая актуальность Закона Божьего, что он принимает во внимание духовно-душевно-телесный состав человека и рассматривает все его уровни и сферы в их взаимосвязи: как без одоления низших ступеней лестницы невозможно взойти на высшие ее ступени, так и без обуздания и очищения телесно-душевного естества нельзя достичь духовных высот.
На примере нескольких предписаний из числа 613, помещенных в главах 21–22 Книги Исход, мы видим, насколько совершенен Закон Божий и как все его заповеди составляют то мудрое, высшее единство, о котором сказал царь Давид:
Я видел предел всякого совершенства, но Твоя заповедь безмерно обширна. (Пс. 118, 96)
Мы приступаем к чтению 23-й главы Книги Исход. В отличие от предшествующих двух глав она открывается не юридическими предписаниями, а чисто нравственными, за нарушение которых не назначено какого-либо судебного наказания, – ее слова обращены уже только к совести человека. По-видимому, такая очередность предписаний имеет определенный смысл: воспитание обычно начинается с запретов и поощрений, и лишь затем человек приучается следовать нравственным императивам добровольно. Так формируется и этическое сознание ребенка, который, будучи сначала принуждаем следовать правилам приличий и общежития, лишь постепенно становится их сознательным исполнителем и приверженцем. Подобно детям, израильтяне, подготовленные первоначальными предписаниями Закона Божьего к правильному нравственному выбору, получают теперь указания, способствующие развитию тонкой этической интуиции, жизни по совести, внутренней, а не только внешней праведности. Определенную роль в процессе перехода от усвоения заповедей к их исполнению играют и наказания свыше:
Розга и обличение дают мудрость… (Прит. 29, 15)
Через наказания и обличения в сердце народа входит мудрость, позволяющая проводить тонкое различение между должным и недолжным, разрешенным и запретным.
Первый стих главы говорит:
Не внимай пустому слуху, не давай руки твоей нечестивому, чтоб быть свидетелем неправды. (Исх. 23, 1)
Словами «не внимай» переведено древнееврейское לא תשא <ло тиса́>, буквально – «не разноси». Запрещается разносить ложные (слово שוא <шав> означает как «пустоту», «суету», так и «ложь», «напраслину») слухи, а также поддерживать «нечестивого», точнее – «злодея» (רשע <раша́>), в его замыслах, речах и делах. Словами «…чтоб быть свидетелем неправды» передано выражение להית עד חמס <лиґ\'йо́т эд хама́с>, буквально – «будучи свидетелем насилия», т. е. безучастно взирающим на преступные дела. Таким образом, Закон Божий требует от человека, во-первых, преграждать путь всякой лжи; во-вторых, препятствовать злым делам и, в-третьих, не проявлять равнодушия при попрании прав других людей, но предпринимать все возможное, чтобы подобному противостоять.
Если хотя бы только это тройственное предписание из всего Закона Божьего неотступно исполнялось большинством людей, никакое социальное или личное злодеяние не могло бы иметь сколько-нибудь широкого влияния и длительных последствий. Едва зародившись, зло тут же угасало бы, не только не будучи поддержано окружающими людьми, но и получив с их стороны должное противодействие. В наши дни это верно в такой же степени, как и в глубокой древности, и даже еще более актуально, чем в те времена, ведь в нашу эпоху мгновенного распространения информации и доселе невиданных технических изобретений всякое зло имеет гораздо больше шансов получить «широчайшее признание».
Следующее повеление Закона таково:
Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды… (Исх. 23, 2)
Эти предписания, если только они осуществляются, становятся сильнейшим противодействием всякого рода тоталитаризму, преградой на пути его распространения. Сколь значимы они именно в нашу эпоху! Все самые страшные события XX века, включая массовые истребления людей и целых народов, происходили с молчаливого, а то и шумного согласия огромных людских масс, часто при ликовании беснующихся толп. Однако Закон Божий однозначно запрещает присоединяться к неправедным деяниям большинства, чем бы такое присоединение ни было вызвано – страхом, ложно понятым патриотизмом и т. д. Исполнение одного лишь данного предписания значительным числом людей сделало бы невозможными основные трагедии XX века.
Следующие слова в связи с приведенными выше приобретают особый смысл:
…И бедному не потворствуй в тяжбе его. (Исх. 23, 3)
Казалось бы, судьям, наоборот, свойственно потворствовать в тяжбе богатому, от которого, по крайней мере, можно получить взятку. Однако Закон Божий таков, что к нему нечего прибавить и от него ничего нельзя убавить (Втор. 4, 2; 12, 32). И если в прежние века прочитанный нами запрет мог пониматься как предупреждение не потворствовать бедному на суде из жалости к нему, но соблюдать справедливость, то мы, после «пролетарских революций» с их потворством «бедным» и преследованием, а часто и тотальным уничтожением «богатых», можем взглянуть на заповедь другими глазами. Исторический опыт обогащает человека еще и потому, что открывает ему новые грани слова Божьего, новый смысл древних заповедей. Повеление «не потворствовать» бедному дополняется, однако, другим:
Не суди превратно тяжбы бедного твоего. (Исх. 23, 6)
Видимо, это предписание более универсально по сравнению с предыдущим, а вместе они охватывают все случаи судопроизводства, в которых имущественное положение подсудимого может оказать влияние на суд. И, будучи исполняемы постоянно, указанные два повеления способствовали бы восстановлению справедливого суда по всей земле, во всех народах.
Между приведенными стихами расположены еще два:
Если найдешь вола врага твоего или осла его заблудившимся, приведи его к нему;
Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним. (Исх. 23, 4–5)
В четвертом стихе словом «враг» переведено древнееврейское איב <ойе́в> – «враждующий», а в пятом стихе – שנא <сонэ́>, т. е. «ненавидящий». При всей смысловой близости данных слов первое говорит скорее о состоянии активной действенной вражды, а второе – о внутреннем чувстве, о враждебном отношении. Однако в каких бы отношениях вражды с описываемым человеком ни находился тот, к кому обращена заповедь, он обязан при первом же удобном случае оказать дружескую услугу и тем самым сделать первый шаг к примирению. И здесь имеется в виду не только примирение людей, но и облегчение участи домашних животных, не причастных к людской вражде и доверчиво передавших власть над собой в человеческие руки. В Писании имеется немало случаев проявления Богом заботы о животных. Например, истолковывая Четвертую Заповедь Декалога, Моисей говорит:
…Шесть дней работай и делай всякие дела твои,
А день седьмой – суббота Господу, Богу твоему. Не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя, чтобы отдохнули раб твой и раба твоя, как и ты… (Втор. 5, 13–14)
Вол и осел упоминаются здесь наряду с людьми как существа, нуждающиеся в отдыхе и заслуживающие его (ср. Исх. 23, 11). Можно привести и иные примеры заботы о животных в Пятикнижии, например предписание отпускать птицу, высиживающую яйца при дороге (Втор. 22, 6–7), о котором мы будем говорить при разборе Книги Второзакония. Согласно повелению, содержащемуся в разбираемых нами стихах Исх. 23, 4–5, примирение с недругом также должно гармонично сочетаться с заботой о животных: перед этими, по выражению поэта, «братьями нашими меньшими», люди должны вспомнить о своем единстве, о своей миссии на земле, прекратить вражду. И данное повеление тем более достойно восхищения, что оно приравнивает врага к брату. Ибо в другом месте Тора говорит:
Когда увидишь осла брата твоего или вола его упадших на пути, не оставляй их, но подними их с ним вместе. (Втор. 22, 4)
С врагом требуется поступать так же точно, как с братом! Такие постановления Закона имели своей целью с самого начала готовить сознание народа к будущему евангельскому откровению, которое гласит:
…Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,
Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. (Матф. 5, 44–45)
После наставлений в праведности, после «шлифовки совести» Закон возвращается к практическим указаниям, относящимся к осуществлению правосудия. Одно из них имеет поистине грандиозное значение для всех времен:
Удаляйся от неправды и не умерщвляй невинного и правого, ибо Я не оправдаю беззаконника. (Исх. 23, 7)
Повеление «удаляться от неправды» имеет много смысловых граней, и одна из них такая: при малейшем подозрении, что приговор может оказаться несправедливым, следует воздерживаться от его вынесения. И это тем более относится к применению смертной казни, последствия которой уже неисправимы. Если остается предположение, что судебный приговор может привести к умерщвлению «невинного и правого», Закон предписывает поостеречься выносить подобное решение или «удалиться» от исполнения решения, если оно уже вынесено. Лучше, чтобы в живых остался преступник, нежели погиб невинный. О преступнике, оставленном без наказания из-за невыясненности всех обстоятельств дела, Господь предупреждает: «…Я не оправдаю беззаконника» (в оригинале снова употреблено слово רשע <раша́> – «злодей»). Следовательно, Сам Всевышний осуществит кару над таким отпущенным нечестивцем.
И далее мы читаем очень важное распоряжение относительно взяток («даров») на суде:
Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих и превращают дело правых. (Исх. 23, 8)
Словом «дело» переведено древнееврейское דבר <дава́р>, которое означает также и «слово». А под «правыми» имеются в виду праведники – צדיקים <цадики́м>, какими и должны быть судьи. Стих учит тому, что даже слова праведных судей могут быть «извращены», «запутаны» (таков смысл глагола סלף <сала́ф>) вследствие подкупа или мздоимства. Закон Божий всегда считается со слабостью человеческой природы и предписывает такие условия деятельности, при которых исполнение тех или иных заповедей становится более легким.