К тем, кто искажал законы Торы, давая им в собственных корыстолюбивых целях превратное толкование, Исаия обращался с грозными предостережениями:
Восстал Господь на суд – и стоит, чтобы судить народы.
Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего и с князьями его: вы опустошили виноградник; награбленное у бедного – в ваших домах;
Что вы тесните народ Мой и угнетаете бедных? – говорит Господь, Господь воинств. (Ис. 3, 13–15)
Пророк призывает во всем следовать Закону (Торе) как источнику различения добра и зла, света и тьмы:
Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом, тьму почитают светом, и свет – тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое – горьким!
Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою!
За то, как огонь съедает солому и пламя истребляет сено, так истлеет корень их и цвет их разнесется, как прах; потому что они отвергли Закон Господа воинств и презрели слово Святого Израилева. (Ис. 5, 20–24)
Только исполнение всех положений Торы, и в первую очередь законов о бедствующих и угнетенных, приносило стране благословение:
…И придут на тебя все благословения сии и исполнятся на тебе, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего. (Втор. 28, 2)
О том же говорит пророк Исаия:
…Разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо;
Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся.
Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя. (Ис. 58, 6–8)
После предписаний о рабе Закон переходит к рассмотрению иной ситуации:
Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках… (Исх. 21, 22)
Конечно, речь идет о ссорящихся мужчинах, и женщину при этом могут ударить нечаянно: о намеренно нанесенном повреждении говорится ниже (Исх. 21, 23–25).
Нам следует иметь в виду, что законы, приведенные в Торе, имеют не только ограниченно-буквальный смысл, но и значение прецедента. Так, приведенный стих учит нас осторожности не только в действиях, но и в мыслях и словах, лежащих в их основании. В Притчах Соломоновых содержится особенно много советов и указаний на данную тему:
Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость. (Прит. 15, 1)
Или:
Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его. (Прит. 29, 11)
Ясно, что к драке приводят споры и ссоры, и мудрый Соломон, глядя в корень, советует их крайне опасаться:
Начало ссоры – как прорыв воды; оставь ссору прежде, нежели разгорелась она. (Прит. 17, 14)
Указывается в Писании и на то, какие черты характера способствуют ссорам, и воспитание каких свойств души от них избавляет:
Надменный разжигает ссору, а надеющийся на Господа будет благоденствовать. (Прит. 28, 25)
В ряде случаев предписывается молчание для угашения вражды, могущей разгореться. Говорится и о том, что злая мысль – источник оскорбительных действий, и потому самообуздание должно начинаться с мысли:
Если ты в заносчивости своей сделал глупость и помыслил злое, то положи руку на уста;
Потому что, как сбивание молока производит масло, толчок в нос производит кровь, так и возбуждение гнева производит ссору. (Прит. 30, 32–33)
– см. также Сир. 8, 19; 22, 28; 27, 15; 28, 9–14.
…Слово, переведенное в рассматриваемом нами стихе Книги Исход (21, 22) как «посредники», в оригинале обозначает судей – פללים <пэлили́м>, от глагола פלל <пала́ль> – «решать», «судить». Все перечисляемые в этой главе случаи подлежат именно судебному разбирательству, а не решению путем некоего «посредничества».
Следующие стихи описывают основы так называемого jus talionis – «права возмездия», имевшего место в разных обществах, в том числе и в древнем Риме:
…А если будет вред, то отдай душу за душу,
Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу,
Обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб. (Исх. 21, 23–25)
Мы уже говорили о том, что этот закон является не противоположностью заповеди о любви к ближнему, а начальной, низшей, стадией ее исполнения. Благодаря ему человек нравственно дикий, с «необрезанным сердцем» (Лев. 26, 41; Иез. 44, 6–7), постепенно приучается относиться к ближнему, как к самому себе, ибо знает, что его постигнет то же, что он причинит ближнему. Однако уже в древние времена существовало устное предание, возводившееся к самому Моисею, о том, что данный закон имеет в виду не буквальное нанесение преступнику телесных повреждений, а взыскание с него определенной платы. При такой интерпретации выражение «око за око» понимается как «[цену] глаза [до́лжно отдать взамен] за выбитый глаз». Назначить же цену должен сам пострадавший, и поэтому предписание прямо следует за 22-м стихом, где сказано о пени, которую «наложит на него муж той женщины», т. е. о пени, произвольно назначенной потерпевшим (разумеется, в пределах, установленных традицией). Доводы в пользу «смягчающей» интерпретации приводились такие: если, например, одноглазый человек выбил в драке глаз двуглазому, то при буквальном понимании закона ему тоже следует выбить глаз. Однако он в таком случае станет совершенно слепым, в то время как потерпевший останется зрячим, и поэтому воздаяние нельзя признать справедливым. Закон же настаивает именно на воздаянии, равном содеянному:
Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал:
Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать. (Лев. 24, 19–20)
Постановление о лжесвидетеле, замышлявшем против ближнего зло, также повелевает: «…сделайте ему то, что он умышлял сделать брату своему…» (Втор. 19, 16–21). А коль скоро в одном из рассмотренных случаев равного воздаяния быть не может, то эта же ситуация проецируется и на остальные случаи, и потому логично говорить о замене ответного увечья определенной (по преданию, весьма большой) денежной суммой.
Отметим, что по поводу данного закона на рубеже новой эры возникли серьезные разногласия между двумя религиозными партиями в Иудее: саддукеями, отстаивавшими буквальное его понимание, и фарисеями, утверждавшими правомочность выкупа. Победу в споре одержали фарисеи, вообще склонявшиеся к более мягкому толкованию Закона и тем снискавшие расположение у простого народа. Тот факт, что учение фарисеев в своей теоретической части является верной интерпретацией Закона Божьего, подтвердил своим ученикам Иисус:
…На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;
Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают… (Матф. 23, 2–3)
Таким образом, одобряя теоретическое учение фарисеев, продолжающее традицию истолкования Моисеева Закона («на Моисеевом седалище»), Иисус строго обличает лицемеров из их среды, чьи гордыня и корыстолюбие противоречат их же собственному вероучению (Матф. 23, 4–14).
Описав основы jus talionis, Закон переходит к применению его в случаях, касающихся рабов (работников, служителей) и рабынь (работниц, служанок):
Если кто раба своего ударит в глаз или служанку свою в глаз и повредит его, пусть отпустит их на волю за глаз;
И если выбьет зуб рабу своему или рабе своей, пусть отпустит их на волю за зуб. (Исх. 21, 26–27)
Заметим, что одно и то же слово אמה <ама́> переводится в соседних стихах то как «служанка» (ст. 26), то как «раба» (ст. 27). Как «раба», «рабыня» оно переводится и в стихах 7 и 32 той же главы, и во многих других местах Писания, хотя, как мы уже говорили, более точный перевод – не «раб» и «рабыня», а «работник» и «работница» (тем не менее во избежание путаницы мы будем и дальше следовать лексике Синодального перевода). И то, что за повреждение глаза и зуба господин обязан отпустить на волю раба или рабыню, т. е. фактически списать им все долги, в уплату за которые они и попали в услужение, еще раз свидетельствует в пользу того, что речь в предписании «око за око» идет не о буквальном возмездии, но о выплате компенсации. Еще раз подчеркнем, что она должна быть весьма значительной, судя по тому, что рабу отпускаются все долги и он оказывается «выкуплен» вследствие происшедшего несчастья.
Следующие постановления касаются случаев убийства человека домашним животным по вине или без вины хозяина:
Если вол забодает мужчину или женщину до смерти, то вола побить камнями и мяса его не есть; а хозяин вола не виноват;
Но если вол бодлив был и вчера и третьего дня, и хозяин его, быв извещен о сем, не стерег его, а он убил мужчину или женщину, то вола побить камнями и хозяина его предать смерти… (Исх. 21, 28–29)
Закон не просто предписывает воздаяние за определенное действие, но рассматривает психологические и иные факторы, предшествовавшие событию. И то, что в одном случае квалифицируется как несчастное происшествие, в другом оценивается как преступление, достойное смерти. В наше время подобное именуется «преступной халатностью», т. е. опасной недобросовестностью, могущей стоить кому-то жизни, и об этом слово Божье грозно предупреждает. Однако за легкомыслие и неосмотрительность, обернувшиеся трагедией, суд может присудить к смертной казни лишь в том случае, если родственники погибшего не соглашаются принять «выкуп за душу»:
…Если на него наложен будет выкуп, пусть даст выкуп за душу свою, какой наложен будет на него. (Исх. 21, 30)
Мы видим, что жизнь хозяина вола в подобной ситуации целиком находится в руках семьи или родственников погибшего. И это точно соответствует положению самого погибшего в момент смерти: его жизнь оказалась в зависимости от человека, предупрежденного об опасности, но не принявшего должных мер. И снова мы ясно видим воспитательный метод Закона Божьего: человек постепенно учится любви к ближнему через уравнение его участи со своей собственной…
Сына ли забодает, дочь ли забодает, – по сему же закону поступать с ним. (Исх. 21, 31)
Жизнь ребенка ценится так же, как и жизнь взрослого, и в этом Закон Божий существенно отличается от других древневосточных законодательств, предписывающих в случае умерщвления ребенка (в том числе случайного) совсем иные меры наказания. Так, к примеру, судебник знаменитого вавилонского царя Хаммурапи (библейский Амрафел, современник Авраама – Быт. 14, 1) содержит такое предписание: «Если строитель, строя кому-нибудь дом, сделает свою работу непрочно, так что построенный им дом обвалится и… причинит смерть сыну домохозяина, то должно предать смерти сына строителя». В противоположность этому Закон Божий возглашает:
Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление. (Втор. 24, 16)
Данный важнейший принцип неоднократно нарушался в истории человечества: дети зачастую объявлялись «правопреемниками» родительской вины и вынуждены были за нее расплачиваться…
Если вол забодает раба или рабу, то господину их заплатить тридцать сиклей серебра, а вола побить камнями. (Исх. 21, 32)
Это постановление должно восприниматься в контексте всех предыдущих, относящихся к данной теме. Поскольку речь идет о выплате определенной суммы, она должна производиться с учетом всего, сказанного ранее (Исх. 21, 28–30), и еще дополнительно хозяин вола выплачивает 30 сиклей серебра («сикль» – שקל <ше́кель>, от глагола שקל <шака́ль>, означающего «взвешивать», – древнееврейская мера веса, равная приблизительно 14,5 грамма). Хозяин, не знавший, что вол бодлив, смерти не подлежит.
Почему же за независимого человека он дополнительной компенсации не выплачивает, а за раба заплатить обязан? По-видимому, эти 30 сиклей предназначались семье погибшего раба, лишенной средств к самостоятельному существованию и поддерживаемой господином (см. Исх. 21, 4 и наше объяснение к этому месту). С компенсацией в 30 сиклей за жизнь раба уместно сопоставить и сумму в 30 сребренников, выплаченную Иуде Искариоту за предательство Иисуса (Матф. 26, 14–16), о котором сказано, что он «уничижил себя самого, приняв образ раба» (Флп. 2, 7). Такое воззрение на общественный статус Иисуса могло сложиться у властей в связи с тем, что он не обладал ни земельной, ни какой-либо иной собственностью (ср. Марк. 10, 21–23)…
…Обратим внимание также на запрет вкушать мясо побитого камнями вола (Исх. 21, 28): животное, не зарезанное в пищу по ритуальным правилам, считалось «падалью», и питаться его мясом не дозволялось (ср. Исх. 22, 31; Лев. 17, 3–4 и 13–15). Поскольку же предписания о бодливом воле даны ранее законов о пище, в них специально оговаривается запрет на употребление в пищу побитого камнями животного.