– т. е. придумывали дополнительно множество ненужных и лишних работ, вроде перетаскивания камней с места на место, и к этим бессмысленным «всяким работам» принуждали людей «с жестокостью», лишь бы у них не было ни секунды отдыха. Таким образом, жизнь евреев сделали полным мраком, лишив ее начисто радости и света. Поэтому при девятой казни на три дня воцарилась тьма над Египтом, полная и «осязаемая», так что не могли люди видеть ничего перед собой и сидели по домам, не двигаясь от страха (Исх. 10, 21–23).
И, наконец, последняя, десятая казнь – смерть первенцев (Исх. 11, 4–8). Чем обусловлено такое наказание?
Тогда фараон всему народу своему повелел, говоря: всякого новорожденного у евреев сына бросайте в реку, а всякую дочь оставляйте в живых. (Исх. 1, 22)
– т. е. наказание обусловлено убийством детей. Убивали египтяне, конечно, и первородных, и непервородных детей израильтян, но Господь допустил в качестве кары лишь поражение первенцев – «от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице» (Исх. 12, 29): все египетское население участвовало в убиении беззащитных младенцев и было виновно.
Когда мы читаем подряд первые главы Книги Исход, то видим, как точно, без всяких исключений и натяжек, соответствует каждая казнь тем издевательствам, глумлениям и убийствам, в которых участвовали египтяне. Наказание ни на йоту не превысило их вины, с точностью отмеряя им то, что они заслужили. В Книге Второзакония в знаменитой песни Моисея содержится такое определение свойств Господа:
Он – твердыня; совершенны дела Его, и все пути Его праведны; Бог верен, и нет неправды в Нем; Он праведен и истинен… (Втор. 32, 4)
Некоторые считают, что если Бог всеблаг и всемилостив, Он не может и не должен наказывать людей. Такое представление не согласуется ни со Священным Писанием, ни с жизнью: мы видим, что люди часто получают тяжелые наказания за свои грехи. Порой лишь суровое воздаяние побуждает к раскаянию и исправлению. Мы не должны рассматривать жизнь человека как нечто случайное, бессвязное, весьма краткое: дух человека бессмертен. И для исправления своего бессмертного духа, высшего «я» человек получает наказания и вразумления на земле. Апостол, обращаясь к нераскаявшемуся преступнику, говорит следующее:
Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?
Но по упорству твоему и нераскаянному сердцу ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога… (Римл. 2, 4–5)
Именно так поступали фараон и египтяне. И, пристально всматриваясь в случившееся с ними, мы должны сделать вывод, что страшные кары явились не только наказанием, но и воспитательной мерой, что благодаря им часть египтян раскаялась в своих делах. Об этом Бог прямо говорит фараону:
…Так как Я простер руку Мою, то поразил бы тебя и народ твой язвою, и ты истреблен был бы с земли… (Исх. 9, 15)
Этого действительно заслуживал в то время народ Египта, но Бог помиловал его:
…Но для того Я сохранил тебя, чтобы показать на тебе силу Мою, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле… (Исх. 9, 16)
На примере всего происшедшего могли уверовать и научиться уповать на Господа не только израильтяне, но и представители других племен, живших в Египте и в соседних странах. Множество египтян вышло вместе с сынами Израилевыми из Египта, они стали исповедовать истинную веру, а Закон Божий, как мы знаем, не делает разницы между рожденным в доме Авраамовом и иноплеменником, купленным за серебро (Быт. 17, 12–13), между исконным израильтянином и пришельцем, присоединившимся к Божьему народу (Исх. 12, 49; Лев. 19, 34; 24, 22).
Те же из египтян, которые не раскаялись, а вместе с фараоном устремились вслед за вышедшими на свободу евреями, желая снова их поработить, должны были испить чашу бедствий до конца, получив на земле наказание смертью за явное противление Богу.
Так народ подготовлялся к откровению Божьему на Синае, к празднику, о котором Моисей говорил фараону, – к Пятидесятнице.
Однако «празднику в пустыне» предшествовал еще один праздник, предназначенный стать величайшим торжеством не только для израильтян, но и для всех народов, для всего человечества. Это праздник исхода, праздник Пасхи, время освобождения народа, его воскресения для новой жизни. И именно в пасхальные дни через четырнадцать веков после исхода суждено было свершиться воскресению самого Мессии!..
События исхода из Египта описаны в 12-й главе Книги Исход. Начинается она такими словами:
И сказал Господь Моисею и Аарону в земле Египетской, говоря… (Исх. 12, 1)
Обратим внимание на выражение, часто встречающееся на страницах Библии: «сказал… говоря» – וידבר לאמר <ва-йедабе́р… лемо́р>. Более точным переводом было бы «говорил… сказав», потому что глагол דבר <дибе́р> означает «говорить», «держать речь», а глагол אמר <ама́р> – «сказать единократно», «высказать». Выражение «сказал… говоря» (в Синодальном переводе) указывает не только на продолжительность речи, но и на длительность последствий, проистекающих из сказанного. Изреченное Господом имеет не краткие и ограниченные, а многообразные последствия, продолжающиеся порой целые эпохи. И сказанное является вечным, непреходящим. Что же повелевает Господь в данном случае?
…Месяц сей да будет у вас началом месяцев, первым да будет он у вас между месяцами года. (Исх. 12, 2)
Таким образом, то, что сказано Моисею и Аарону, относится не к какому-либо однократному событию, а к постоянной возобновляемости календарных периодов – «времен», к их чередованию. «Месяц сей», который назывался в самые древние времена חדש האביב <хо́деш ґа-ави́в> — «месяц колоса [колосьев]», поскольку в это время колосится ячмень (Исх. 13, 4), впоследствии, после вавилонского плена, стал называться аккадским словом ניסן <Ниса́н>. Данный весенний месяц, примерно соответствующий нашему апрелю, должен быть «началом месяцев», или, согласно буквальному переводу, «главой месяцев». Название חדש האביב <хо́деш ґа-ави́в> содержит в себе указание на характер библейского календаря, который является лунно-солнечным. Слово «ходеш», «месяц», происходит от глагола חדש <хада́ш>, «обновлять», и говорит о связи месяца (временного периода) с обновляющейся луной, которая тоже именуется «ходеш» (как и в русском языке «месяц» означает и новую луну, и промежуток времени). В то же время слово «авив», «колос» (в данном случае ячменный), связывает месяц с определенным временем года – весной. Следовательно, речь идет о согласовании лунного и солнечного циклов в календаре. Это согласование и положено в основу библейского времяисчисления.
Уже в начале Книги Бытия мы читаем о том, что для определения или вычисления מועדים <моади́м>, «праздничных времен» (в Синодальном переводе – просто «времен»), должны служить оба «светила великие» – Солнце и Луна (Быт. 1, 14). Напомним, лунный месяц – время обращения Луны вокруг Земли, а солнечный месяц – двенадцатая часть солнечного года, т. е. времени обращения Земли вокруг Солнца. Лунный год, состоящий из двенадцати лунных месяцев, короче солнечного года примерно на одиннадцать дней. Если сложить двенадцать периодов обращения Луны вокруг Земли, получим около 354 дней; в солнечном же году примерно 365 с четвертью дней. Следовательно, лунный и солнечный циклы должны быть согласованы для того, чтобы праздники Господни не «блуждали» по всем сезонам года, отставая каждый год приблизительно на 11 дней, как это происходит у мусульман (их календарь основан только на лунном цикле). Однако для того чтобы месяц Нисан – «глава месяцев» – приходился всегда на весну, необходимо вводить один раз в несколько лет дополнительный тринадцатый месяц. С такой трудностью сталкивались еще древние народы Междуречья – шумеры, вавилоняне и ассирийцы, чьи календари очень схожи с библейским (они, видимо, восходят к общему наследию сынов Ноя, а через них – к допотопным патриархам). Первые свидетельства о вставке 13-го (високосного) месяца датируются серединой второго тысячелетия до новой эры и содержатся в шумерских календарных записях. Впоследствии, с введением 19-летнего календарного цикла, такие вставки были упорядочены.
Почему же именно этот месяц избран для исхода, объявлен первым? Прежде всего потому, что он – месяц воскресения природы. Однако, поскольку в мире все взаимосвязано, воскресение природы, оживление травы, деревьев связано и с историческим событием, не имеющим себе равных, – с «воскресением» народа Божьего, который как бы умер, пребывая в египетском рабстве, а теперь оживает, выходя на свободу. Этот месяц прообразно связан и с воскресением Мессии. Здесь мы видим три события – природное, историческое и сверхъестественное. Один и тот же Божественный свет преломляется в трех зеркалах – природы, истории народа Божьего и жизни Христа. Поэтому далее все, что говорится о пасхальном агнце, которого нужно принести в жертву перед исходом из Египта, таинственно связано и с будущей судьбой Израиля, и с жизнью Иисуса. Уже в начальную пору Христианства пасхальный агнец был осмыслен и истолкован как прямой прообраз Мессии. Об этом агнце Господь повелел Моисею и Аарону следующее:
Скажите всему обществу сынов Израилевых: в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство;
А если семейство так мало, что не съест агнца, то пусть возьмет с соседом своим, ближайшим к дому своему, по числу душ: по той мере, сколько каждый съест, расчислитесь на агнца. (Исх. 12, 3–4)
Народ, который видит грозные казни, свершающиеся над Египтом, и ожидает следующих событий, вдруг узнаёт, что нужно принести жертву Господу, и при этом каким-то образом души людей оказываются связаны с жертвенным агнцем – ведь жертва за грех очищает душу от вины. «По числу душ» должны быть «взяты» жертвенные агнцы так, чтобы всем хватило и все могли вкусить от них. Употребляемое здесь слово נפש <не́феш> передается русским «душа» весьма точно, также объединяя в себе и понятие о человеке в целом, как таковом («число душ»), и представление о духовном начале – «внутреннем человеке». Избрание агнцев происходило в 10-й день месяца Нисана. Речь идет о жертве, более подробные ритуальные предписания о которой даны в Книге Левит (4, 1–35), но жертвоприношение, описанное в Книге Исход, отличается от всех более поздних.
Итак, перед исходом необходимо очиститься, принеся жертву, ибо народ согрешил, отступив от заповедей Божьих, от заветов праотцев. Говоря об этой жертве и о том, что она прообразует жертву Мессии, мы должны вспомнить, что хотя в Библии многократно сказано о «жертве Господу», однако Бог, по самому определению Его сущности, ничего не получает от подобной жертвы. Господь говорит через псалмопевца:
Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов? (Пс. 49, 13)
Вопрос сопровождается образным пояснением:
…Ибо Мои все звери в лесу и скот на тысяче гор…
Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе… (Пс. 49, 10–12)
Так, пользуясь человеческими понятиями, Бог объяснил народу, что жертвы нужны скорее самим людям, чем Ему. Ведь величайшая жертва была принесена Им Самим ради сотворения мира, а именно – самоограничение Божественного Духа, благодаря чему, образно говоря, «освободилось место» для вселенной, для множества живых существ, ее населяющих. Слово Божье, через которое вершилось творение (Быт. 1, 3; Иоан. 1, 1–3), как бы принесло себя в жертву, перейдя из бесконечности в область конечных сущностей и создав таким образом мир (см. также с. 192). Идеей жертвы и жертвенности пронизано все сущее с самого начала творения. Органическая природа существует благодаря тому, что природа неорганическая словно приносит себя в жертву ради нее. Разрушаются горы, камни превращаются в песок, выравниваются долины, освобождая место и создавая условия для жизни органической. Солнце неустанно приносит себя в жертву, отдавая тепло Земле, питая энергией все живущее. В пределах органической природы низшие формы приносят себя в жертву высшим. Трава становится пищей для животных, животные – для человека и т. д. Человеческое тело существует для того, чтобы на земле была возможна в воплощенном состоянии духовная жизнь. Тело постоянно приносится в жертву духу и, истощая свои силы, дает духу возможность развития. И если мы скажем, что жертвоприношение агнца «необходимо» Самому Богу и что Иисус на Голгофе отдал себя в жертву ради Отца Небесного, мы не уразумеем смысла жертвы,
Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал сына Своего единородного, дабы всякий верующий в него, не погиб, но имел жизнь вечную. (Иоан. 3, 16)
Значит, Бог Сам принес эту жертву: «…отдал сына Своего…» Кому отдал? – Людям. То же относится к агнцу в Египте, который был прообразом Иисуса. Хотя он именуется «жертвой Господу», но принесена была эта жертва для людей, а не для Бога. Бог в жертве не нуждался, а нуждались люди – для спасения от ангела-губителя («злого ангела» – Пс. 78, 49), поражавшего египетских первенцев.
Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний; возьмите его от овец или от коз… (Исх. 12, 5)
Самое невинное, кроткое животное, ягненок или козленок, словно берет на себя грехи людей, умирает за них, прообразно указывая на грядущего Иисуса: «Агнец… без порока, мужеского пола…»