Почему же дальнейшие события связаны именно с горой? Не представляли ли себе древние израильтяне, что Бог живет на горе, подобно грекам, наивно полагавшим, что боги пребывают на Олимпе? Конечно, нет. Как мы увидим дальше, Всевышний не обитал на этой горе, а только «нисходил» во время Синайского откровения, и то не «на гору», а «к горе». Гора именуется Божьей потому, что символизирует духовное восхождение, которое предстоит совершить человеку, когда он «опустошается» от всех мелких и суетных мыслей, и сердце его очищается.
На земле существуют как бы отражения, отзвуки различных сущностей духовного мира – вся земля являет собой некий грандиозный метасимвол. И этому соответствует та «священная география», которая представлена в Библии: в центре нашего мира находится Святая земля, в самой середине ее – Иерусалим, в центре Иерусалима – Храм (ср. Иез. 5, 5). Символически центральное положение того или иного священного объекта совсем не обязательно совпадает с его реальным географическим расположением (например, иерусалимский Храм был выстроен не в центре города). В «священной географии» определенное место занимает и гора Хорив, или Синай: она расположена именно в пустыне, в месте, удаленном и отрешенном от суеты мира сего, и притом на земле, не принадлежащей ни одной из стран, ибо Закон и заповеди, данные Богом на этой горе, должны быть впоследствии приняты всем человечеством.
И вот Моисей впервые оказывается близ Хорива, где ему было дано знаменитое откровение Божье в «неопалимой купине», т. е. в горящем терновом кусте.
И явился ему ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста.
И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. (Исх. 3,2)
Какое необычное, удивительное откровение! Начиная с него, Бог многократно является в Египте, на Синае и в Святой земле как Чудотворец, как Создатель, по своей воле могущий временно отменить любые известные людям законы природы. Горящий терновый куст, из которого глаголет Всевышний, – образ чрезвычайно многогранный. Само бытие вселенной пред лицом небытия есть как бы разветвившийся куст, который горит и не сгорает. Бытие не поглощается небытием, и «черным дырам» не дано поглотить нашу вселенную. Так же и органическая жизнь в мире неорганическом есть «горящий, но не сгорающий куст», ибо жизнь противостоит закону энтропии и как целое смерти не подвластна.
Духовное бытие человека, народа и всего человечества есть тоже словно бы «горящий куст». И народ Божий – Израиль – был в те дни «кустом горящим», ибо египтяне стремились его уничтожить, а он «горел, но не сгорал». Такова жизнь и самого Моисея, дух которого не могли победить никакие страдания. Во всем – в бытии вселенной, в органической и в разумной жизни, в духовном измерении человеческой истории и культуры, в святом народе Своем, в жизни праведника – является Бог, как в горящем терновом кусте. Этот образ вновь появляется в других местах Писания, говорящих о высшем благословении. Например, в Книге Второзакония Моисей благословляет колено Иосифово такими словами:
…Благословение Явившегося в терновом кусте да приидет на главу Иосифа и на темя наилучшего из братьев своих… (Втор. 33, 16)
Как раз на главу, «на темя» наилучшего, наиболее духовного, из братьев нисходит благословение «Явившегося в терновом кусте», ибо дух в веществе и есть то пламя, которое «горит и не сгорает».
…И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает.
Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.
Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста… (Исх. 3, 2–4)
«Господь увидел, что он идет смотреть…» – т. е. Моисей, по-видимому, сразу понял, почувствовал, что явился Бог. Он проявляет одновременно и благоговение, и бесстрашие. Моисей не испугался, не отступил назад: он почувствовал, что свершается чаяние всей его жизни. Когда встречается нечто непонятное, грозное, то по обычной житейской логике лучше всего спрятаться, укрыться; но он подходит все ближе и ближе, зачарованный величием Божьим. Впервые созерцает он тот духовный мир, который прежде был для него закрыт. Много лет вникал Моисей в свидетельства, сказания, предания о духовном мире – еврейские, египетские, мадиамские; но теперь перед ним предстала сама реальность, истинность присутствия Господа:
…Явился ему ангел Господень… (Исх. 3, 2)
В то же время двумя стихами ниже:
Господь увидел, что он идет смотреть… (Исх. 3, 4)
Мы помним, что в Книге Бытия описаны обстоятельства, в которых Господь говорил с людьми через ангела-посредника, делая его Своим полномочным представителем, подобно тому, как царь влагает свои речи в уста посла (Быт. 16, 7–13; 18, 10–33; 22, 11–18). Подобным образом говорит Всевышний в Писании и через Своих посланников-пророков (IV Цар. 17, 13). Однако с Моисеем Господь беседует через особого ангела, который именуется «ангелом лица Его» (Ис. 63, 9) и о котором Сам Господь сказал: «…имя Мое в нем» (Исх. 23, 20–23). Тот же ангел шел в огненном и облачном столпах перед сынами Израиля при исходе из Египта (Исх. 13, 21 и 14, 19–24). Об этом особом ангеле мы уже говорили в лекциях по Книге Бытия (с. 156–158).
Итак, Господь услышал слова Моисея:
…Пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает. (Исх. 3, 3)
Господь «увидел, что он идет смотреть», т. е. увидел, что Моисей созрел для восприятия высшей истины и достоин того, чтобы через него были совершены великие чудеса.
Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал: Моисей! Моисей! Он сказал: вот я! (Исх. 3, 4)
Бог воззвал «из среды куста», однако Он вездесущ, Он наполняет Собою всю вселенную (ср. Пс. 138, 5–10)! Как же Он явился в горящем кусте, как бы ограничив Себя пространственно, и говорил оттуда через ангела? Здесь мы приближаемся к тайне Богоявления (Теофании), непостижимой для человеческого разума. Скажем только, что свидетелями подобной Теофании были и отдельные пророки, и весь народ Божий в определенные моменты и даже в течение длительных периодов времени (ср. Исх. 13, 21; 24, 9–11; 25, 22; Ис. 6, 1; Иез. 1, 26–27; Дан. 7, 9–10 и др.). Об ангеле, говорившем из горящего куста, Господь впоследствии сказал Моисею:
Вот Я посылаю пред тобою ангела…
Блюди себя пред лицом его и слушай гласа его; не упорствуй против него, потому что он не простит греха вашего, ибо имя Мое в нем. (Исх. 23, 20–21)
Итак, ангел говорил от имени Божьего как прямой и истинный Его посланник.
И первые слова, которые Бог обращает к Моисею, – дважды повторенный призыв: «Моисей! Моисей!» Когда Бог именует дважды какого-либо героя Ветхого Завета – патриарха, пророка, – это значит, что Он призывает его для исполнения особой миссии. «Авраам! Авраам!» – воззвал Бог, когда Авраам уже занес нож, чтобы принести в жертву сына своего (Быт. 22, 11). Так к пророческому служению был призван и Самуил (I Цар. 3, 10). Но, если Авраам имел уже долгий опыт общения с Богом, прежде чем удостоился двойного оклика, означающего призвание праведника как в земном мире, так и в вечности, то для Моисея это был, по-видимому, первый опыт прямого Богообщения. Тем не менее Моисей уже настолько был подготовлен к нему и настолько созрел духовно, что Бог сразу призвал его к великой миссии – возглавить народ и вывести его из рабства. На такую готовность указывает ответ Моисея:
…Он сказал: вот я! (Исх. 3, 4)
Так же всегда отвечал Богу и Авраам, каждый миг готовый исполнить Его волю (Быт. 22, 1 и 11). Таким образом, Моисей явил себя прямым наследником Авраама не только по плоти, но и по духу. Иначе не услышал бы Бог из уст Моисея те же слова Авраамовы: «Вот я!» Моисей сразу же показывает себя достойным призвания.
При каких же условиях Авраам отвечал Богу: «Вот я»?
И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. (Быт. 22, 1)
Далее следует повеление принести в жертву Исаака. Ответ Авраама заранее означал, что он исполнит любое предписание свыше. И таков же Моисей. Когда Бог призывает человека, тот не знает, что будет произнесено в следующий момент, зачем и куда пошлет его Господь, и все же говорит: «Вот я!» Это величайшая степень доверия Богу, полная покорность Его воле.
И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. (Исх. 3, 5)
Итак, если Моисей сделает еще один шаг, то душа его расстанется с телом, и он не сумеет выполнить свою миссию, ибо «Господь Бог есть огонь поядающий» (Втор. 4, 24; ср. Евр. 12, 29). Не может человек, живущий во плоти, приблизиться к Нему настолько, чтобы перейти заповедную границу. Очевидно, Моисей шел зачарованно и не мог остановиться. Поэтому Бог властно повелел: «…Не подходи сюда; сними обувь…» До сих пор в восточных молитвенных домах, например в мусульманских мечетях, перед входом снимают обувь, дабы почтить святое место. Так же и Иисус на тайной вечере сказал своим ученикам, омывая им ноги:
…Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь; и вы чисты… (Иоан. 13, 10)
Значит, омовение ног символизирует окончательное очищение. Моисей же в духовном смысле был «целиком омыт» – ему оставалось только, образно говоря, «снять обувь», т. е. окончательно отрешиться от плотского понимания событий.
…Ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.
И сказал: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.
Моисей закрыл лицо свое, потому что боялся воззреть на Бога. (Исх. 3, 5–6)
Почему же Бог не говорит Моисею: «Я Бог твой», а прежде всего сообщает: «Я Бог отца твоего»? Потому что все события, которые должны произойти, – продолжение того, что было раньше. Никто из нас не посылается в мир вне связи с предыдущей историей своей семьи, народа, всего человечества. Каждый имеет некую глубокую подоплеку своего появления в мире, причастен к некоей давней традиции, по-своему продолжая ее. Прежде всего напоминает Господь: «Я Бог отца твоего». Почему не сказано «отцов»? Их же трое: Авраам, Исаак, Иаков. Дело в том, что у них была словно бы одна душа, являющая собой неоскверненное подобие Божье. В таком смысле Исаак был повторением Авраама, Иаков – повторением Исаака, и все трое как бы сливались в единый образ. В покорности Богу трое патриархов едины – поэтому и сказано: «Бог отца твоего», «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова». Почему же Бог называет Себя Богом именно этих троих людей? Потому что, по образному выражению толкователей, они являлись «колесницами Божьими». Как это можно понять? Как всадник правит колесницей, направляя ее по своему желанию, так и Господь по свободному выбору и согласию трех патриархов сделал Своим обиталищем, Своим Храмом сердце каждого из них, так что они Ему полностью подчинялись. Например, Авраам не предпринимал ни одного шага, если он не был ему указан свыше. И поэтому Бог навсегда соединил Свое имя с именем Своего живого Храма – Авраама. В Новом Завете сказано верующим:
…Вы Храм Божий, и Дух Божий живет в вас… (I Кор. 3, 16)
Авраам – отец всех верующих (Римл. 4, 11); значит, каждый, кто считает себя духовным потомком Авраама, должен ему подражать…
Однако почему же в словах о патриархах, обращенных к Моисею, трижды повторяется слово «Бог»: «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова»? И в 15-м стихе той же главы сказано, что именно такое наименование Бога должно запечатлеться в памяти народа навеки и передаваться из рода в род. Объясняется это тем, что каждый из трех патриархов как бы заново открывал для себя Бытие Божье, входил с Ним в живое общение путем собственных размышлений, усилий, поисков, а не опирался только на предание, полученное от предков.
…Когда великий французский ученый и мыслитель Блез Паскаль, бывший ранее человеком рационально-религиозным, испытал глубокое и непосредственное ощущение присутствия Божьего, он записал на пергаменте текст, который носил при себе всю оставшуюся жизнь. В начале этого текста были знаменательные слова: «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, но не Бог философов и ученых». Именно такое живое, самостоятельное искание Бога, неотделимое от подлинной веры и чуждое умозрительных построений, навеки запечатлено в приведенном выше стихе.
…Читаем далее:
Моисей закрыл лицо свое… (Исх. 3, 6)
Одна из причин этого движения – ощущение Моисеем своего недостоинства в сравнении с патриархами, что указывает на его скромность, смирение и кротость (ср. Числ. 12, 3). Здесь есть и более глубокий смысл: назначение пророка – не уйти из мира, не удалиться в обители Божьи раньше времени, а остаться на земле для осуществления воли Божьей. Он, зачарованно шедший к пламени куста, остановлен. И, как бы очнувшись, помыслив, в каком положении находится, он закрывает лицо. Моисей как бы ставит преграду своему стремлению к Богу, дабы уцелеть, остаться в видимом мире.
И сказал Господь: Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его… (Исх. 3, 7)
Итак, стоило израильтянам обратиться к Богу, как Бог «увидел… и услышал». То же относится к каждому человеку, обращающемуся непосредственно к своему Творцу. Древнееврейский глагол ידע <йада́>, «знать», означает еще, как мы уже говорили, теснейшее взаимодействие познающего с познаваемым, т. е. «познать скорбь» – значит испытать ее. Мы читаем об этом в Книге Исаии: