Предание называет еще две заслуги сынов Израилевых, благодаря которым они удостоились исхода и избавления от рабства: кроме имен, они сохранили священный язык – ведь имена детям давались на еврейском языке. Например, когда родился Моисей, мать назвала его Моисеем – משה <Моше́>, «…потому что, говорила она, я из воды вынула его» (Исх. 2, 10). Имя «Моше» образовано от древнееврейского глагола «извлекать»; уже из этого ясно видно, что язык отцов сохранялся не как реликт, а как живая разговорная речь, с четким осознанием словообразования и этимологии. Наконец, сыны Израиля сохранили верность завету Бога с Авраамом и знак этого завета – обрезание. Ибо в рассказе об исходе говорится:
…Весь же вышедший народ был обрезан… (Иис. Н. 5, 5)
Перечисленные три заслуги (сохранение имен, языка и завета), по преданию, и послужили как бы «духовной причиной» исхода. Что же они символизируют по отношению к духу человеческому, стремящемуся выйти из «Египта», т. е. из порабощения нечистыми, идольскими, демоническими началами (см. I Кор. 10, 1–11; Откр. 11, 7–8)? Чтобы удостоиться «исхода», избавления, дух человека должен сохранять верность трем основным принципам: во-первых, он должен помнить свое «имя», т. е. свою сущность, которая была некогда рождена и наречена в мире высшем; и даже пребывая в рабстве у низших начал, дух должен прилагать все усилия, чтобы не забыть это «имя», не сменить его на какое-либо другое, не отождествить себя с низшей, плотской, сущностью. Затем он должен сохранять и обновлять в памяти «священный язык» – свойственную исключительно ему образную систему осмысления духовной реальности. Это тот самый «язык», на котором еще в раю человек беседовал с Богом и который в отличие от земного, «египетского», языка способен описывать сверхъестественные явления и передавать высшие понятия. И, наконец, дух должен хранить верность своему завету с Богом, что и символизирует обрезание.
…После перечисления имен сынов Израилевых говорится:
И умер Иосиф, и все братья его, и весь род их… (Исх. 1, 6)
Но в конце Книги Бытия мы уже читали о том, что Иосиф умер. Зачем же сообщение об этом повторяется? Тому есть веская причина: пока сохраняется благодарная память о человеке, он жив в сознании помнящих. Поэтому самое горькое – когда воспоминание о человеке умирает и образ его окончательно тускнеет. Так произошло и с израильтянами: новое поколение уже не стремилось подражать праведности Иосифа, оно духовно деградировало, измельчало, образ праведника почти исчез из сознания его потомков – «Иосиф умер…» А следствием этого, по законам духовного мира, стало то, что «умер Иосиф» и в памяти египтян, и благодеяния, оказанные им стране, были забыты. Результатом же забвения всех заслуг Иосифа стало порабощение, угнетение, унижение и, наконец, истребление его родственников и потомков. Потому и сказано: «И умер Иосиф, и все братья его, и весь род их…» Когда по истечении многих лет умерла память об Иосифе, смерть духовная, а за ней и физическая стала настигать и его потомков. Ибо заслугами праведника держится его потомство и его родство…
Почему же все-таки мог быть забыт в Египте Иосиф со своими великими заслугами? Да, видимо, потому, что родственники его и потомки, сыны Израилевы, вместо того чтобы просвещать египтян Богопознанием, стали сами во многом им уподобляться: они подражали египетским обычаям, забывая собственные, установленные Самим Богом и завещанные патриархами.
Египтяне же находились в рабстве духовном, по слову Иисуса Христа:
…Всякий, делающий грех, есть раб греха. (Иоан. 8, 34),
и поскольку сыны Израилевы (или значительная часть их) пожелали приобщиться к обычаям египтян, т. е. стать рабами греха, то это очень быстро привело их и к физическому порабощению. Таков сокровенный смысл слов «умер… весь род их», т. е. порабощению физическому предшествовала смерть духовная. На это же намекают и следующие слова Книги Исход:
…А сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та. (Исх. 1, 7)
Здесь сказано только о физическом росте, о преуспеянии материальном, которое, по-видимому, в ту пору и стало единственной целью народа. Ни о чем духовном – ни слова. Однако, как вообще свойственно Писанию, в этих словах заключен также иной, таинственный смысл: пять глаголов, которые здесь перечисляются, соответствуют пятикратному упоминанию света в начале Книги Бытия. Поэтому действия, ими обозначенные, способствовали бы умножению света, спасению народа, будь они приложены к духовной сфере, а не только к физической, поскольку в них как бы раскрывается смысл всех пяти книг Торы.
«Расплодились» – указание на Книгу Бытия: род праведников-патриархов и «плоды», им принесенные, описаны в этой Книге. «Размножились» – указание на Книгу Исход: действительно, в ней говорится о том, как из одной семьи Иакова образовался целый народ. «И возросли» – намек на Книгу Левит: в ней описан духовный рост народа в пустыне, где он учился повиноваться заповедям Закона Божьего. «Усилились чрезвычайно» – соотносится с Книгой Чисел, в которой описывается сила Божьего народа (см. благословение Валаама – Числ. 23, 24; 24, 1–9). «И наполнилась ими земля та» – указание на Книгу Второзакония, изображающую состояние народа непосредственно перед вторжением в землю Ханаанскую.
Иными словами, если бы потомки Иакова в Египте остались верны своему высокому призванию и «чрезвычайно усиливались» бы не только физически, но и духовно, их история в этой стране, взаимоотношения с ее народом могли бы сложиться совсем иначе. Следующие стихи говорят:
И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа,
И сказал народу своему: вот народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас… (Исх. 1, 8–9)
Что значит: «И восстал в Египте новый царь…»? Согласно наиболее распространенной в настоящее время версии древнеегипетской истории, в промежутке между эпохами Среднего и Нового царств, т. е. в XVIII–XVI вв. до н. э., Египет был захвачен и покорен гиксосами – пастушескими племенами смешанного семито-хурритского происхождения, пришедшими из Передней Азии. Сторонники данной версии полагают, что к гиксосам принадлежал тот самый фараон, который возвысил Иосифа и пригласил весь дом Иакова в Египет. Если эта концепция верна, то за словами «И восстал в Египте новый царь…» может скрываться новая политическая реальность, пришедшая на смену старой и принесшая много бед израильтянам. По данной концепции после изгнания завоевателей-гиксосов в начале XVI в. до н. э. к власти пришла новая династия – автохтонно-египетская, которая по понятным причинам была настроена резко против всего чужеземного, «азиатского», и особенно – против всего, так или иначе связанного с Ханааном – прародиной гиксосов.
Существует, однако, и иная концепция этих исторических событий, разработанная известным американским историком и психологом И. Великовским. Согласно ей, гиксосы, отождествляемые с амаликитянами, вторглись в Египет уже после исхода оттуда израильтян, и тогда вторжение гиксосов можно рассматривать как еще одно наказание, обрушившееся на Египет. Эта оригинальная концепция связана с кардинальным пересмотром всей хронологии Древнего Востока.
Наконец, известна третья точка зрения на данный вопрос (которой, подчеркнем, придерживался великий историк I в. н. э. Иосиф Флавий): согласно ей, гиксосы тождественны самим сынам Израиля, поселившимся в Египте. В таком случае «новым царем» может именоваться египетский правитель, настроенный резко неприязненно ко всему неавтохтонно-египетскому и выступающий против равноправия азиатов-пришельцев с египтянами.
…Итак, Писание говорит о «новом царе», который «не знал Иосифа». Библейский глагол ידע <йада́>, «знать», указывает на тесное внутреннее единение между познающим субъектом и познаваемым объектом (см. применение этого глагола при описании супружеской связи – Быт. 4, 1). Поэтому в данном случае слова «не знал» могут означать «не хотел помнить», так как «не знать» об Иосифе в буквальном смысле было для фараона невозможно: египетские архивы, несомненно, содержали о нем и о его деятельности на благо Египту точные сведения. По меньшей мере недостоверна, а то и абсурдна мысль о том, что фараон мог об этом «не знать»: любой фараон был весьма знающим человеком, принадлежащим к жреческому сословию и посвященным во все тайны истории Египта, а уж тем более в события, произошедшие сравнительно с древностью этой страны достаточно недавно.
Есть и еще некий смысл в словах о том, что новый фараон «не знал» Иосифа: так сказано потому, что потомки праведника не сохранили его образа жизни и не донесли до следующих поколений египтян живое представление о нем. Наилучшая проповедь – собственным действием, собственным примером. Именно это и могло бы постоянно воскрешать в сознании египтян образ праведника, некогда спасшего их страну от голодной смерти. Однако восстановления образа Иосифа в его потомках не происходило, оттого новый фараон и «не знал» его.
И вот восшедший на престол царь обращается к египтянам, предлагая им новую «программу действий» по отношению к поселенцам-израильтянам:
…И сказал народу своему: вот народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас… (Исх. 1, 9)
Прежде чем читать дальше, вспомним, для чего пришел Иосиф в Египет. В 104-м псалме говорится, что фараон возвысил Иосифа,
…Чтобы он наставлял вельмож его по своей душе и старейшин его учил мудрости. (Пс. 104, 22)
Иначе говоря, миссия Иосифа и всех его родственников состояла в просвещении Египта истинной верой. Эту миссию злым, демоническим силам удалось свести на нет, пользуясь человеческой слабостью, и сыны Израилевы предались одним материальным заботам, за исключением, по-видимому, только некоторых семейств, которые преемственно сохраняли тайну имени Божьего, помнили Его завет с патриархами. Очень может быть, что такие семейства сохранялись главным образом в потомстве Левия, к которому принадлежали и родители Моисея – Амрам и Иохаведа. Конечно, если бы израильтяне выполняли свою миссию, т. е. наставляли бы египтян в истинном Богопознании, то никогда фараон не произнес бы таких слов: «Вот народ… многочислен и сильнее нас…», ведь к духовному началу в людях неприложимы чисто физические характеристики. Когда говорят о людях духовных, то вспоминают в первую очередь не об их числе и силе, а об их разумении истины.
Кроме того, занимаясь религиозным просвещением египтян, израильтяне не стали бы противопоставлять себя в такой степени местным жителям, а, напротив, приближали бы их к тому познанию, которым обладали сами, и к тому образу жизни, который сами наследовали от патриархов. Подобное мы видели на примере Иосифа, который держался и вел себя, как египтянин, а внутренне неразлучно пребывал с единым Богом и видел свое призвание в том, чтобы приводить к истинной вере египетскую аристократию. Так что слова о «многочисленности и силе» израильтян показывают, в каком состоянии находился народ.
Далее фараон говорит:
…Перехитрим же его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, соединится и он с нашими неприятелями, и вооружится против нас, и выйдет из земли нашей. (Исх. 1, 10)
Согласно первой из упомянутых выше гипотез относительно гиксосов, египтяне очень опасались новых нашествий переднеазиатских народов. Поэтому-то, спустя немного времени после изгнания гиксосов, фараон и говорит о том, что вот, дескать, осталось в Египте большое число людей, вышедших из той же земли, что и недавние враги – покорители египтян, и этих людей необходимо «перехитрить» (буквально – «перемудрить» их, от древнееврейского корня חכם <хаха́м> – «быть мудрым»). Иначе, если случится война (т. е. опять начнутся вооруженные столкновения Египта с силами переднеазиатских государств), то израильтяне могут соединиться с неприятелями египтян. Сыны Израиля, как мы знаем, действительно находились и в языковом, и в культурном родстве с целым рядом племен и народов Передней Азии.
Выше мы уже упомянули о том, что Иосиф Флавий отождествляет гиксосов с израильтянами, поселившимися в Египте. Возможно, во времена Иосифа Флавия имелись какие-то дополнительные свидетельства о гиксосах, не дошедшие до наших дней. По словам древнеегипетского историка Манефона, на труды которого ссылается Иосиф Флавий, название «гиксосы» означает «властители-пастухи». Такое наименование, похоже, не приложимо ни к какому древнему народу, кроме израильтян, поскольку именно они были известны в Древнем Египте одновременно и как «властители» (в лице самого Иосифа, сына Иакова), и как «пастухи» (в лице остальных братьев Иосифа)…
…Далее речь «нового царя» (Исх. 1, 8), обращенная к его подданным, звучит так:
…Соединится и он с нашими неприятелями, и вооружится против нас, и выйдет из земли нашей.
И поставили над ним начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил фараону Пифом и Раамсес, города для запасов. (Исх. 1, 10–11)
Бог никогда не допустил бы того страшного угнетения израильтян, того рабства, о котором Библия столь лаконично говорит как о «тяжких работах» (т. е. невыносимых физических страданиях), если бы не произошло отступления народа от завета с Богом и от заповедей, данных Им патриархам. Мы знаем, что будущее состояние сынов Израилевых предсказано еще Аврааму:
И сказал Господь Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет,
Но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом… (Быт. 15, 13–14)