Именно потому и сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»; «видеть сердцем» можно лишь тогда, когда оно очищено от всего, что не есть искание Бога. Человек ищет в жизни очень и очень многого: он ищет насыщения, удовлетворения насущных потребностей, всевозможных радостей, удовольствий, наслаждений, почета, славы… Но до тех пор, пока он не взыщет Бога, он как бы духовно мертв. И та самая сущность, которая в имени «Израиль» означена словом «йеш» и которая может «видеть Бога», – это, собственно, и есть сам внутренний человек. Постепенно, по мере своего духовного роста, человек сначала перестает отождествлять себя со своим телом, а затем – и со своей душой, т. е. со сферой чувств, воли, желаний и т. д. На более высокой ступени он перестает отождествлять себя и со своим разумом, со своими знаниями, с тем опытом, который привнесен в него в течение земной жизни. И вот он, наконец, «обращается к сердцу своему» – начинает осознавать себя как «йеш», бессмертную сущность, высшее «я», которое стремится к Богу как своему источнику. И ни самая сильная плотская жажда, ни самое сильное душевное желание человека в этом мире не могут сравниться по властности и могуществу с жаждой Бога:
Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! (Пс. 41, 2)
Лань желает и жаждет иначе, чем человек: у человека, даже когда он мучается жаждой и очень страдает, еще остается воля, возможность сдержать себя и обуздать. Мы знаем случаи героизма, когда люди, страдая от жажды в пустыне, все же находили в себе силы пройти путь до конца, осуществить свое призвание. Но лань – это животное, целиком находящееся во власти внутренних порывов. Когда лань в пустыне жаждет, она все свои силы направляет на поиски воды, все ее существо охвачено единственным желанием – напиться. И вот, оказывается, духовное стремление может и должно обладать именно такой силой: «Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому…» (Пс. 41, 3). Именно в таком состоянии находился праотец Иаков, когда победил ангела.
Итак, перечислим еще раз основные рассмотренные нами смысловые слои, присутствующие в описании судьбы Иакова. Буквальный смысл ее событий прообразует, во-первых, историю потомков Иакова, т. е. еврейского народа; во-вторых, историю Церкви; и, в-третьих, историю внутреннего человека, «сущности, видящей Бога». Вне разумения этой истории человеческого духа теряют свое значение первые два смысловых слоя. Ведь не существует истории Церкви, как и истории народа, без истории составляющих их личностей; и прежде чем то, о чем мы говорили, осуществится в масштабах одного народа, или целой Церкви, или, наконец, всего человечества, оно должно совершиться во внутреннем мире каждого отдельного человека.
Все библейские повествования о путях патриархов, об их странствиях, встречах, битвах и примирениях описывают наш собственный внутренний мир. Для того чтобы постигнуть эту истину в большей полноте, нужно вчитываться в каждое слово. Мы часто читаем невнимательно: не обращаем внимания на обороты библейской речи, на соседство и взаимосвязь тех или иных описаний, а ведь все это имеет глубочайший сокровенный смысл. Собственно говоря, Библия – одновременно шифр и нашей общей судьбы, и жизни каждого из нас. Учась по-настоящему читать ее, мы учимся лучше прочитывать и понимать то, что написано в книге нашей собственной жизни, лучше разбираться в том, что происходит с нами на каждом шагу. Ибо все нас окружающее – только символы, указания, образы, отражения высшего мира. И начиная лучше понимать эти символы, указания и образы, правильнее к ним относиться, мы вступаем в общение с нашим Господом, с высшим духовным миром; и тогда осуществляется то, о чем написано в Послании к Евреям:
…Вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам ангелов…
…И к духам праведников, достигших совершенства… (Евр. 12, 22–23)
Само собой разумеется, что мы на этом пути не первые – до нас прошли многие, начиная с патриархов. И мы, по мере сил подражая им, следуя шаг за шагом по их земным дорогам, придем постепенно туда же, куда пришли они. А где же находятся они сейчас? Об этом мы можем судить по словам, сказанным Иисусом Христом:
Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном… (Матф. 8, 11)
Итак, если будем идти по стопам праведных патриархов, то и мы вслед за ними войдем в это Царство…
В данной лекции мы рассмотрим историю Иосифа и закончим наш краткий обзор Книги Бытия.
Иаков жил в земле странствования отца своего, в земле Ханаанской.
Вот житие Иакова. Иосиф, семнадцати лет… (Быт. 37, 1–2)
Удивительно начинается рассказ об Иосифе. Обычно в Библии, когда излагается родословие (תולדות <тольдо́т> – здесь «житие») того или иного лица, перечисляется целый ряд его предков или потомков. В данном же месте говорится о родословии Иакова так, словно у него был один только сын – Иосиф!.. А как же остальные дети? Но дело в том, что Иосиф в то время оказался в духовном смысле действительно единственным преемником Иакова. Другие братья, как мы вскоре увидим, еще не были достойны своего высокого призвания, еще не доросли до его осознания, что следует из истории продажи Иосифа. Поэтому все духовное родословие Иакова заключалось как бы исключительно в Иосифе. Сам Иаков, будучи пророком, конечно, знал об этом и
…Любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его… (Быт. 37, 3)
«Сыном старости» Иакова был, собственно, Вениамин: он родился последним. Но Иосиф, первенец любимой жены Иакова, Рахили, был «сыном старости его» в ином смысле: отец интуитивно или пророческим ведением предугадывал, что именно Иосифу суждено будет покоить и лелеять его в последние годы жизни (как это и сбылось после переселения Иакова в Египет). В течение 17 лет Иаков растил и воспитывал Иосифа, и с такой же нежностью и чуткостью Иосиф в течение последних 17 лет Иакова ухаживал за отцом…
Вот житие Иакова. Иосиф, семнадцати лет, пас скот вместе с братьями своими, будучи отроком, с сыновьями Валлы и с сыновьями Зелфы, жен отца своего. И доводил Иосиф худые о них слухи до отца их. (Быт. 37, 2)
«Худые слухи»… Иосиф, как мы увидим дальше, был пророком, а призвание пророка – не только возвещать будущее, но и содействовать благочестию, наставлять людей в заповедях Господних. Поскольку же наблюдение за братьями, духовное руководство ими было свыше поручено Иосифу, то он и доводил все, что делали братья, до сведения отца. Это было весьма необычно, потому что традиция предписывала старшим братьям опекать младших, здесь же все обстояло наоборот. Но что же делать, если из всех братьев именно Иосиф и только он обладал в то время пророческим даром! Здесь – источник трагического разлада в семье Иакова и того страшного поступка братьев, о котором речь впереди.
Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, – и сделал ему разноцветную одежду. (Быт. 37, 3)
Разноцветная одежда называется по-древнееврейски כתנת פסים <кето́нет паси́м> – «хитон простирающийся», от глагола פסה <паса́> – «простираться», «распространяться»; т. е. речь идет об одежде, сшитой из разноцветных частей и покрывающей целиком все тело. Такая одежда символизирует особое строение души Иосифа. Дело в том, что душа праведника как бы состоит из частиц душ всех остальных людей; и поэтому он воспринимает их мысли, вникает во все их дела, может предсказывать им будущее. Иосиф был облечен по молитвам Иакова пророческой силой, что и символизирует его одежда.
И увидели братья его, что отец их любит его более всех братьев его; и возненавидели его, и не могли говорить с ним дружелюбно. (Быт. 37, 4)
Первый всплеск ненависти братьев рожден ревностью: они не могут вынести, что отец любит Иосифа больше их, и поэтому не в состоянии говорить с ним дружелюбно. В оригинале сказано, что они не могли говорить с ним לשלום <ле-шало́м> – «к миру», «мирно», т. е. вместе с ним способствовать совершенствованию человечества, умножению гармонии, умиротворению всего существующего. Ибо и они были потенциально призваны к пророческой миссии, но, позавидовав Иосифу, временно стали неспособны к ее осуществлению. Та высокая духовная ступень, на которую они должны были подняться, стала для них недоступна. Итак, первое движение ненависти вызвано ревностью, неприятием любви…
Затем описываются сны Иосифа. Он пересказывает братьям свой первый пророческий сон:
…Вот мы вяжем снопы посреди поля; и вот мой сноп встал и стал прямо; и вот ваши снопы стали кругом и поклонились моему снопу.
И сказали ему братья его: неужели ты будешь царствовать над нами? неужели будешь владеть нами? И возненавидели его еще более за сны его и за слова его. (Быт. 37, 7–8)
«За сны» – потому что Господь в них явил превосходство Иосифа; а «за слова» – потому что сам Иосиф мог бы скрыть свои сны, однако по наивности и простодушию сказал о них братьям, и те поняли, насколько чист душою отрок, даже не подозревающий об их зависти.
Здесь описана вторая ступень ненависти: если первая – это зависть к тому, что отец предпочитает Иосифа, то вторая – зависть к избранию Божьему. Согласно первому сну, Иосиф избран для владычества на земле. Ведь жатва происходит на земле, поэтому и поклонение здесь символизирует власть земную. Жатва указывает также на завершение судьбы, осуществление усилий всей жизни, «урожай» земного пути. Все это и исполнилось впоследствии, когда Иосиф стал властвовать в Египте.
Иной смысл имеет следующий сон Иосифа:
…Вот я видел еще сон: вот солнце, и луна, и одиннадцать звезд поклоняются мне. (Быт. 37, 9)
Если снопы были на земле, то светила – на небе; второй сон говорит уже об избрании в Царстве Небесном, о высоком положении Иосифа в мире будущем.
И он рассказал отцу своему и братьям своим; и побранил его отец его, и сказал ему: что это за сон, который ты видел? неужели я, и твоя мать, и твои братья придем поклониться тебе до земли? (Быт. 37, 10)
То, что при каких-то условиях могли бы поклониться Иосифу отец и братья, еще понятно; но его мать Рахиль к тому времени уже умерла. Поэтому речь в пророческом сне идет уже не о земной жизни, а о небесной: как Иосиф в настоящее время предпочтен отцом на земле, так будет он возвышен Господом Богом над всеми братьями в Царствии Небесном. И вот этого братья уже совсем не могли простить Иосифу… Заметим попутно, что образ народа Божьего, Израиля, как «жены, облеченной в солнце», стоящей на луне и увенчанной венцом из двенадцати звезд, мы находим в 12-й главе Откровения Иоанна. Несомненна связь этого образа со вторым сном Иосифа.
Итак, перед нами три ступени зависти и ненависти: во-первых, зависть к человеческому предпочтению; во-вторых, ревность к Божественному благословению в делах земных; в-третьих, ревность к Божественному избранию в мире будущем. Таким образом, братья Иосифа открыто восстают против Божьего определения. Правда, они не вполне верят, что Иосиф пророк; и когда Иаков посылает своего сына проведать братьев, они говорят друг другу:
…Вот идет сновидец;
Пойдем теперь, и убьем его… и увидим, что будет из его снов. (Быт. 7, 19–20)
Следовательно, братья хотят по дерзости и неверию испытать, подлинно ли Иосифу в его снах была явлена воля Божья.
И сказал Израиль Иосифу: братья твои не пасут ли в Сихеме? пойди, я пошлю тебя к ним. Он отвечал ему: вот я. (Быт. 37, 13)
Этот разговор, кроме прямого, имеет еще таинственный смысл. Иаков, сам того не осознавая, предрекает Иосифу его великую миссию:
…Пойди посмотри, здоровы ли братья твои и цел ли скот, и принеси мне ответ… (Быт. 37, 14)
Иными словами: «Осуществи призвание свое, ценою страданий и мук спаси братьев твоих от голодной смерти»…
«…И принеси мне ответ…» Этот «ответ» Иаков получил много лет спустя, когда Иосиф послал колесницы, дабы доставить отца и весь свой род в Египет… И Иосиф отвечает: «Вот я», т. е. «Я согласен сделать все, как ты повелел». Ни тот ни другой не знают в момент разговора, в чем истинный смысл их диалога, что кроется за их словами. Ибо слово пророка не всегда и не сразу понятно даже ему самому.
…И послал его из долины Хевронской; и он пришел в Сихем. (Быт. 37, 14)
Сам Иаков в то время жил в Хевроне, недалеко от гробниц своих отцов, Авраама и Исаака. Название חברון <Хевро́н> происходит от глагола חבר <хава́р> – «соединять», «сплачивать», «связывать»; «хавер» означает «друг», «товарищ». Хеврон – это «место дружества», где Иосиф рос в любви и радости. А пришел он в שכם <Шхем> – Сихем, город к северу от Хеврона (см. с. 128), где пасли его братья. «Шхем» означает «хребет», «спина», а также «удел». Из первой поры жизни, когда все было дружественно Иосифу, из «Хеврона», он теперь переходит во второй период – «Шхем», когда огромная тяжесть взваливается ему на спину, и он призван терпеливо переносить все ему посланное…
И нашел его некто блуждающим в поле, и спросил его тот человек, говоря: чего ты ищешь? (Быт. 37, 15)
Кто этот «некто», не сказано; судя по всему, речь даже не о человеке. Он назван איש <иш> – «муж», а, как мы знаем (см. предыдущую лекцию), так именовались и ангелы (ср. Дан. 10, 5; Зах. 2, 1–3).