Не крадите, не лгите и не обманывайте друг друга.
Не клянитесь именем Моим во лжи и не бесчести имени Бога твоего.
Я Господь.
Не обижай ближнего твоего и не грабительствуй. Плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра. (Лев. 19, 11–13)
Любовь – высшее состояние духа. Однако верхних ступеней нельзя достигнуть, не пройдя нижних. Любви предшествует уважение; ему же, в свою очередь, – честность в отношениях с людьми, полное признание их прав, забота об их интересах. Все это несовместимо с обманом, с извлечением выгоды в ущерб другим.
«Золотое правило» нравственности в устах Иммануила Канта звучало так: «Человек для другого человека всегда должен быть целью и никогда – средством». Без следования этому правилу о любви к ближнему говорить не приходится.
Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся Бога твоего. Я Господь. (Лев. 19, 14)
Любви обязательно предшествует снисходительность к нуждам, недостаткам, несовершенствам другого. Необходимо с каждым общаться на доступном ему уровне, считаться с его внутренним состоянием. Об этом и говорится иносказательно в приведенном стихе: ведь «глухота» и «слепота» отнюдь не всегда бывают буквальными, физическими…
Не делайте неправды на суде; не будь лицеприятен к нищему и не угождай лицу великого; по правде суди ближнего твоего. (Лев. 19, 15)
Как благосостояние общества зависит от справедливости суда, так и духовное процветание каждого связано с тем, каким «судом» он судит ближних, с какой мерой подходит к ним:
…Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. (Матф. 7, 2)
Любовь к ближнему невозможна также без уважения к его жизни и чести, почитания их высшей ценностью:
Не ходи переносчиком в народе твоем и не восставай на жизнь ближнего твоего. Я Господь. (Лев. 19, 16)
«Переносчик» (др. – евр. רכיל <рахи́ль> – «переходящий [с неприятным известием о ком-либо]», «клеветник», «доносчик») не только не щадит чести ближнего, но и находит в его позоре особое удовольствие. Во второй части приведенного стиха не случайно говорится о «восстании на жизнь ближнего», поскольку распространение о человеке дурной славы способно причинить ему смертельный вред: опороченный может тяжко заболеть, покончить с собой, донос может спровоцировать нападение ненавистников и т. д. Эта часть стиха – לא תעמד על־דם רעך <ло таамо́д аль-дам реэ́ха> – буквально означает: «…не стой при крови [или: „на крови“] ближнего твоего», т. е. не будь беспечен, не бездействуй, если ему грозит смертельная опасность; и уж тем более – не строй свое благополучие на его страданиях! Соучастие в страданиях ближнего, переживание их, как своих собственных, – это еще один шаг к настоящей любви…
Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего – и не понесешь за него греха. (Лев. 19, 17)
Любовь противоположна вражде; следовательно, удаление всякой ненависти, неприязни и даже досады на ближнего освобождает в сердце место для любви. Еще более способствует этому искренность речи: она предполагает такие отношения между людьми, при которых открыто высказанное обличение воспринимается как проявление дружбы и участия, а не надменности и злорадства. Кроме того, здесь можно усмотреть запрет хранить в сердце невысказанное недовольство ближним: свои претензии следует ему высказать – но так, чтобы обличаемый остался «братом».
И, наконец, само «золотое правило»:
Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь. (Лев. 19, 18)
«Центральные» слова стиха предваряются предупреждением: не мстить и не таить злобы. Любовь не мстит, она прощает: злопамятство с ней несовместимо (I Кор. 13, 4–7).
Что же касается «сынов народа твоего», это выражение, как уже было сказано, каждый призван понимать в меру своего духовного развития. Для того, кто достиг ощущения целостности человечества, все оно является единым родом потомков Адама, носящих образ Божий:
От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли… (Деян. 17, 26)
С предписанием ст. 18 «не мстить и не иметь злобы» перекликаются слова Иисуса:
А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас… (Матф. 5, 44)
На этом примере хорошо видно, что основы новозаветного учения целиком содержатся в Ветхом Завете, а сама проповедь Иисуса представляет собой духовное истолкование слов Торы и других книг Писания…
Тайна любви к ближнему коренится в изначальном единстве всех душ, которые некогда пребывали вместе, составляли одно гармоничное целое:
Все чрез него начало быть, и без него ничто не начало быть, что начало быть.
В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. (Иоан. 1, 3–4)
Это сказано о Слове Божьем, посредством которого был создан мир. В нем все бессмертные, светоносные души (греч. φως των ανθρωπων <фос тон антро́пон> – «свет людей») составляли единую «жизнь» (греч. ζωη; <зоэ́>). Это единство душ, разрушенное грехопадением, постепенно восстанавливается во Христе – «последнем Адаме» (I Кор. 15, 45–49): каждая душа, возвращающаяся с покаянием к Богу, занимает свое место в «теле Христовом», становясь его частью и соединяясь с остальными спасенными душами посредством любви (I Кор. 12, 12–14).
Итак, любовь к ближнему, потенциально присущая каждому из нас, не только коренится в единстве душ, существовавшем до грехопадения, но и предвосхищает грядущее единение спасенных в «теле Христовом».
Духовный образ человека отражается в сердце ближнего – и тем яснее, чем чище это сердце, чем менее замутнено «внутреннее зеркало» человеческой души:
Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку. (Прит. 27, 19)
Но если сердце любящего не очищено в должной мере, не станет ли он, возлюбив ближнего, «как самого себя», навязывать ему то, что безосновательно почитает благом? Так, к примеру, пьяница может начать спаивать своего ближнего, наркоман – приучать его к наркотикам и т. п. Во избежание подобного истолкования приведенной заповеди за ней следует предупреждение:
Уставы Мои соблюдайте… (Лев. 19, 19)
Вслед за этим приводятся примеры таких уставов:
…Скота твоего не своди с иною породою; поля твоего не засевай двумя родами семян; в одежду из разнородных нитей, из шерсти и льна, не одевайся. (Лев. 19, 19)
В оригинале трижды употреблено слово כלאים <кила́йим> – «удерживающие», «препятствующие [друг другу]». В переводе это слово передано тремя разными оборотами: «с иной породою», «двумя родами семян», «из разнородных нитей».
Бог создал законы, согласно которым от разных пород скота потомство не рождается или же бывает ущербным (например, мулы, потомство осла и лошади, не способны к продолжению рода); разные полевые культуры, посеянные вперемежку, могут препятствовать друг другу в росте; одежда, сшитая одновременно из шерстяных и льняных нитей, согласно мнению древних комментаторов, вредит здоровью, и т. д. Однако библейские предписания о «килайим» имеют и общий смысл: запрещается совершать любые действия, входящие в противоречие с законами, установленными Богом. Не случайно в разбираемом стихе вновь встречается слово «уставы» – חקת <хукко́т>: здесь имеются в виду законы природы, которые, как и законы, данные людям, установлены Всевышним.
И вот, в сопоставлении с предыдущей заповедью – о любви к ближнему, предписание о запретных сочетаниях «килайим» учит нас, что любовь к человеку должна проявляться в формах и пределах, способствующих его истинному благу и не противоречащих природным и нравственным законам Всевышнего (о «килайим» см. также с. 978).
Тесная связь между законами нравственными и природными постулируется и в дальнейших предписаниях этой главы. Так, например, закон о соблазнителе обрученной рабыни соседствует с предписанием об употреблении в пищу древесных плодов (ст. 20–25). Как существо одновременно духовное и физическое, человек должен познавать связи между этическими заповедями и природными законами.
В той же главе содержится и следующее указание:
Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте. (Лев. 19, 26)
Нарушая запрет вкушать кровь, человек тем самым открывает доступ нечистым духам в свой внутренний мир – и они постепенно могут стать там хозяевами. Употребление в пищу крови располагает человека обратиться к «иным богам» (т. е. злым духам) посредством ворожбы и гадания. Глаголом «ворожить» передано древнееврейское נחש <наха́ш> – буквально «шептать», «шипеть». «Нахаш» – также библейское название змея, соблазнившего Еву, т. е. верховного злого духа, который и старается привлечь людей к занятию черной магией. Вид колдовства, называемый «нэху-шим» (от корня «нахаш»), состоит в произнесении заклинаний для вызывания нечистых духов. А глаголом «гадать» передано древнееврейское ענן <ана́н> – «обволакивать», «покрывать облаками», «затуманивать». Имеется в виду колдовство, помрачающее сознание, чувства и волю окружающих для подчинения их магу (см. Втор. 18, 10–12 и соответствующий комментарий на с. 963–964). Все виды черной магии раз и навсегда запрещены Всевышним, прибегать к ним – смертный грех:
Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш. (Лев. 19, 31)
Запрещены и языческие обряды, связанные с чрезмерным проявлением скорби по умершим и имеющие целью установить контакт с темными духами:
Не стригите головы вашей кругом и не порти края бороды твоей.
Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь. (Лев. 19, 27–28)
Подчеркнем, что эти запреты относятся именно к ритуалам черной магии и не имеют никакого отношения к обычным стрижке и бритью, хирургическим операциям и т. д. Именно таким ритуалам следовали жрецы Ваала. Примером служит сцена состязания пророка Илии с ханаанейскими жрецами:
И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним. (III Цар. 18, 28)
Здесь мы снова видим, что причинение вреда собственному здоровью (нанесение себе ран и увечий) бывает связано со служением темным духам. Кроме того, человек, готовый к жестокому обращению с самим собой, не остановится и перед тем, чтобы искалечить другого.
…Повеления Господни едины для всего творения – от внешней природы до нашего внутреннего человека:
Я создал землю и сотворил на ней человека; Я – Мои руки распростерли небеса, и всему воинству их дал закон Я. (Ис. 45, 12)
Идолослужение ханаанеев было связано не только с колдовством и нанесением телесных травм, но и с ритуальным развратом. Поэтому далее встречаем такой запрет:
Не оскверняй дочери твоей, допуская ее до блуда, чтобы не блудодействовала земля и не наполнилась земля развратом. (Лев. 19, 29)
Идолопоклонству противопоставляется истинное Богопочитание, выражающееся в освящении суббот и поклонении Создателю в Его Храме:
Субботы Мои храните и Святилище Мое чтите. Я Господь. (Лев. 19, 30)
Благоденствие народа Божьего заключается в уважении прав каждого – от самого знатного до самого беззащитного. К наиболее знатным и почитаемым относятся старцы; их многоопытность, их роль в передаче традиций – все это дает им право на особое уважение:
Пред лицом седого вставай, и почитай лицо старца, и бойся Бога твоего. Я Господь. (Лев. 19, 32)
Наиболее же беззащитен пришелец-иноплеменник, не имеющий в израильском обществе корней и родства. К нему надо проявлять особую любовь, дабы он почувствовал себя полноправным членом народа Господня:
Когда поселится пришелец в земле вашей, не притесняйте его.
Пришелец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской.
Я Господь, Бог ваш. (Лев. 19, 33–34)
Подчеркнем, что недостаточно одного формального уравнения в правах пришельца с израильтянином по рождению: только искренняя любовь, проявляемая к пришельцу всеми окружающими, может полностью обратить его к Богу…
Наконец, чрезвычайно важны установления, призванные регулировать общественные отношения в целом:
Не делайте неправды в суде, в мере, в весе и в измерении:
Да будут у вас весы верные, гири верные, ефа верная и гин верный. Я Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской. (Лев. 19, 35–36)
Подразумевается не только честность при буквальном взвешивании и измерении (ефа и гин – меры соответственно сыпучих тел и жидкостей), но и вообще безукоризненная взаимная честность во всем. И в заключение прибавлено: «Я Господь, Бог ваш…» – как бы поставлена «печать Законодателя», удостоверяющая великую ценность данной заповеди. Нечестно поступающий с ближним тем самым посягает на права Самого Бога.